Всё начиналось с измены

Глава 13

В машине я прижимаюсь как можно плотнее к двери, чтобы мои конвоиры не видели, как плачу. Дверь заблокирована, так что мне не выбраться. А стекло затонировано! Так что, если я буду строить рожи и звать на помощь беззвучно, никто не придёт.

Я в ловушке. Всё, как в плохих романах. Как во сне. Где, героиню похищают, чтобы она оплатила собой чужой долг. Представляю, как меня «пустят по кругу», будут измываться, насиловать и пытать, пока им не надоест. А потом просто убьют и закопают где-нибудь за городом. Хорошо, если закопают…

— Эй, хватит ныть! Вылезай! — командует бритоголовый. Он всё это время сидел на пассажирском сидении спереди.

И я, если бы была супер-женщиной, могла бы накинуть верёвку на шею водителю, а этого вырубить локтем в нос. Но я просто Кашина Ира! И мне очень страшно сейчас…

Пока меня тащат куда-то сквозь узкий проём в высоченном заборе, я успеваю подумать, что всё это видела где-то. Наверное, во сне? Где же ещё?

Не успеваю я насладиться первыми лучами солнца и надышаться свежим воздухом, как меня уже заводят куда-то. То ли в гараж, то ли в подсобку.

— Сиди тут и не вякай! — командует парень, за пазухой у которого есть пистолет.

Я всхлипываю только. Сажусь на какие-то тряпки, наваленные в углу помещения. Тут всяко-разно, коробки какие-то. Можно, конечно, полазить в них. Вдруг, там есть чем вооружиться? Но я не рискую! Да и сил вообще нет. Ещё и писать хочется…

Когда открывается дверь, которую наглухо задвинули, я уже потеряла надежду. И даже слегка задремала, смирившись со своей незавидной участью.

В проёме двери, в ареоле жемчужного света… Фигура мужчины. Он огромен, красив и величественен, как божество. Или мне просто кажется так, спросонья? Глаза так привыкли к этой полутьме, что свет ослепляет. Я морщусь.

— Эт чё? — слышу голос. Как будто знакомый…

Замечаю, что он полуголый. Через плечо перекинуто полотенце. А на теле… О, боже! Наколок не счесть. Всю левую руку его, и плечо и предплечье, украшает огромный, размашистый… Карп? Или это какая-то ящерица. Не поняла! Да и не нужно.

Я тру глаза, приходя в себя потихоньку. И вспоминая, где я и зачем…

— Ну, эт та самая тёлка, что была у Максима в гостях, — отвечает уже однозначно знакомый гнусавый голосок одного из моих похитителей.

— И на хера вы её притащили сюда? — уточняет мужчина с наколкой.

— Ну, вы же сами велели, босс, — растерянно сообщает приятель бритоголового.

— Я? Чё я велел?

— Ну, вы сказали… Эт… Как щас помню! Доставить.

— Оставить! Я велел ос-та-вить! Дуболом ты конченный! — впивается голосом в мой измученный похмельем и стрессом мозг, этот некто.

— Блин, ну… Простите! Босс. Чутка не расслышал, — сетует бритоголовый.

Тот, что наехал на него, сдёрнув с плеча полотенце, тычет им в парня. А сам направляется прямо ко мне. Приседает на корточки.

Я так сжимаюсь, как будто хочу слиться с этой стеной, с полутьмой, с этими тряпками. Которые при свете дня оказываются не тряпками вовсе, а как будто спальным мешком.

Я жду, что меня сейчас схватят, поднимут насильно. Встряхнут и опять поволокут куда-нибудь. Но вместо этого, замерев и зажмурившись, чувствую нежность горячих ладоней. Чужих, но таких трепетных в эту секунду!

— Эй, — говорит их хозяин, — Ты как? Не помяли?

Он отводит волосы от моего лица. Те прилипли и спутались. И неожиданно тихо роняет:

— Ира?

Я открываю глаза и смотрю на него. Вспоминаю всё разом. И свой неудачный суицид на дороге, возле дома. И то, как сидела в его тёмной машине и не могла объяснить, зачем сделала это. И как потом, проснувшись поутру, ела блинчики с мёдом…

Я ведь даже не знаю его имени. Помню только лицо.

«Ты лучше кукуху свою подлечи», — кажется, так он сказал на прощание?

Неужели опять… Дежавю?

Спустя полчаса происходит оно. Настоящее дежавю! Я опять сижу за столом, в этой большой и просторной столовой. И пью крепкий чай, и ем блинчики. И в этот раз ем их сама, не ожидая, пока мне наложат. Считая это моральной компенсацией за причинённый ущерб!

Он так и не сказал, какого чёрта случилось? Почему меня сюда привезли? Как он связан с Максимом? Да это меня не касается, если честно. Я не хочу знать того, за что меня могут убить. Хватит с меня на сегодня!

— Пошла по наклонной, выходит?

Сам он сидит на диване, беззастенчиво наблюдая за мной. Уже надел рубашку свободную, серую. Спортивные брюки натягиваются на коленях, когда он закидывает ногу на ногу. Я так и не успела рассмотреть, что у него там нарисовано, на руке…

— В смысле? — роняю.

— В прямом! — говорит, — Я ж помню, ты говорила про мужа. Что он бросил тебя, и ты хотела убиться. Убиться не получилось, так ты решила пойти другим путём?

Мне, если честно, даже немного приятно, что он помнит о том, что рассказывала. Что ему вообще есть до меня дело. Но, наверное, не так уж часто к нему под колёса бросаются девушки? Не с целью привлечь его внимание, а реально с целью покончить с собой?

— Ничего не решила, — бурчу, вытирая пальцы от мёда, — Вообще не понимаю, что вы имеете в виду.

— Ну, по клубам шляешься, с первыми встречными спишь, — добавляет с издёвкой.

Да он издевается! Точно. Вон даже глаза так недобро блестят. Как будто меня упрекает! Да какое ему вообще дело до того, с кем я сплю и где шляюсь?

— Он не первый… встречный! — осекаюсь.

Усмешка на жёстком лице добавляет ему снисходительности. Мне становится стыдно. И, кажется, что меня видят насквозь…

— Ну, ты же сама сказала, что познакомилась с ним вчера?

Я тяну в себя воздух. Да, сказала! И что? Максим был приятным во всех отношениях. А мне очень нужна была отдушина. Я так устала, я так запуталась. Мне было очень и очень плохо вчера. А сегодня? По всем показателям, кажется, ещё хуже. Но есть и плюс! Я не думаю об Игоре.

Я не успеваю подобрать надлежащих объяснений. Чтобы это не выглядело так, словно я оправдываюсь.

Парадная дверь открывается. В дом кто-то входит. Точнее, вбегает. Мужская фигура скользит мимо нас. К той самой лестнице, по которой я и сама в незапамятном прошлом спускалась…

— Привет, па! — бросает на ходу.

Меня прибивает.

И парень, не добравшись до верхней ступеньки, молниеносно сбегает назад. Он высокий. Но не такой крепкий, как я ожидала. Фигуристый, да! Весь… в отца?

Я перевожу взгляд с одного на другого. С сидящего на диване мужчины на парня, который стоит.

Он первым нарушает молчание:

— Ира? — он помнит моё имя. Уже хорошо. Память у них хорошая. Это тоже наследственное, верно?

— Максим, — констатирую, что я тоже помню. А затем, переведя взгляд на его отца, невозмутимо глядящего на меня своим пристальным взором, уточняю, — Па? Это как понимать?

Зря я надеялась, что меня удостоят вниманием. Он лишь усмехается, опустив глаза, но тут же подняв их на меня. В них пылает восторг, интерес, любопытство. Да что за игру он затеял? Какого чёрта вообще происходит?

В голове всё путается. И я, бросив блинчик, иду мимо них, в коридор.

Сам Максим настигает меня уже там. Хватает за руку.

— Ир, подожди! — говорит, — Как ты тут? Ты что… с моим батей… мутишь? — он кривится, отчего мои щёки пылают.

— У него спроси лучше! — бросаю, — Семья идиотов.

Последнюю фразу я говорю уже шепотом. Чёрт знает, чего от них ожидать? Один меня чуть не сбил. Ну, да! Я сама виновата. Притащил меня в дом, как собачку. Затем его сын переспал со мной. Почему именно я? Ведь даже один из парней, что меня притащили сюда, честно сказал, что «я не во вкусе Максима». А теперь?

Я-то думала, что Макс — это должник. Что он попал в какую-то историю, и я теперь заложница его стрёмных дел. А выходит, это их семейные игрища такие? Найти жертву среди «простого населения», и измываться над ней?

Мой смартфон на ладони у Макса вызывает желание тут же забрать. Только он поднимает руку выше, чтобы я не достала.

— Откуда он у тебя? Стащил?

— Конфисковал, — говорит, второй свободной рукой притягивая меня к себе, — А он лёг! Ты всё время звонила кому-то и плакала.

«О, да!», — думаю я, — «Даже знаю, кому».

— Ну, так что? Повторим? — шепчет в губы.

— Ты о чём? — я пытаюсь его оттолкнуть.

— Ночью так классно было, — склоняется он, и даже почти целует меня.

Только я успеваю увернуться от его губ. А он, и правда, красив! И что-то, несомненно, есть общего между ними. Ну, ещё бы! Отец и сын. Я даже вижу, каким Максим будет спустя много лет. Интересно, а сколько лет его папе? А ему-то… Ему сколько лет?

Когда в коридоре появляется старший хозяин «поместья», Максим отпускает меня. И отдаёт мой смартфон. Как будто отец нас застукал. Правда, на лице у Максима остаётся такое выражение. Как будто он точно уверен, что я соглашусь «повторить».

— Футболку вернёшь! — тянет меня за подол, едва ли не открывая взору обоих мои кружевные трусы.

Я отбираю подол. Прижимаю к себе:

— До свидания!

— Факир отвезёт тебя, куда скажешь, — слышу знакомое в спину.

«Факир» — это прозвище. Имён здесь, похоже, никто не использует? Только моё имя знают все!

Машина, та самая, тёмная. Которая моими стараниями въехала в отбойник, уже стоит во дворе, как новёхонькая. Даже следов не видно! Рядом с водительской дверцей курит тот самый Факир.

Я торопливо иду и сажусь на переднее.

Он удивлённо заглядывает в салон:

— О! Старая знакомая? — узнав меня, усмехается.

Я пристёгиваюсь, не дожидаясь, когда он попросит. Докурив, он садится за руль:

— Адрес тот же?

— Другой! — называю Наташки.

— О! — продолжает смеяться он, — А ты времени даром не тратишь?

Всю дорогу я тупо смотрю в лобовое стекло. Пытаюсь сложить кусочки мозаики. Только они не подходят друг другу. А ещё… Игнорирую голос Факира! Стараясь пропустить его колкости мимо ушей.