Всё начиналось с измены

Глава 3

Сегодня Игорь тоже возникает дома гораздо раньше обычного. Что удивительно! В последнее время он сидел допоздна. Конечно, я думала, что он занимается делами, работает. А теперь вот не знаю, что и думать…

В абсолютной тишине я лежу на постели. Жду, пока он войдёт.

— Ира? — звучит его голос, — Ты здесь? Что случилось?

Он садится на кровать с другой стороны. И бережно трогает мою голую ногу. Я в домашней пижаме. Серый фон в мелких бантиках. А на груди фотография панды.

— Голова закружилась, легла полежать, — говорю. И встаю, оставляя зазор между нами.

— Так и лежала бы! — говорит Игорь, — Я сам разогрею, поем. Ты что сегодня принесла из школы?

Я с опозданием вспоминаю, что ничего. Ничего не приготовила, ничего не принесла. В холодильнике есть что-то. Яйца, наверное?

— Господи, — тру я лоб обескуражено, — Я… забыла! Ушла пораньше, и ничего не взяла. Ты прости, Игоряш.

— Ничего, — уверяет он, — Всё нормально, Ириш! Ты лежи. Я сейчас закажу что-нибудь на дом. Что взять? Хочешь, вьетнамскую кухню возьму? Или пиццу?

Я ничего не хочу, если честно. Но поесть всё же надо.

Уже за столом, когда пиццу привозят, решаюсь спросить:

— Ты сказал вчера. Я, наверное, плохо расслышала…

Игорь прекращает жевать, взгляд его опускается. Он выдыхает:

— Н-да.

— Иии, — я тяну, — Это… правда?

От того, как стучит моё сердце, становится страшно. Как будто сейчас остановится. Исчерпает заряд. Я сглатываю кусочек пиццы, вставший в горле комком.

Игорь, бросив свой недоеденный в коробку, прикрывает рот кулаком.

Я вспоминаю, как мы вот также бывало, заказывали на дом еду, когда делали ремонт. Могли вообще устроиться на полу. Ни стола, ни приборов было не нужно! Хохотали и кидались друг в друга. Зная, что целая жизнь впереди…

Я смотрю на мужа. На мужчину, которому сказала «да». Сразу и безоговорочно! И это «да» означало всё сразу. И жизнь, и любовь, и преданность. Я так хотела семью, вместе с ним. Настоящую. Полную. И я думала, он тоже хочет…

Он кивает отрывисто. И этот жест вызывает в груди сокращения. Нет, я не плачу! Я только сильнее сжимаю кусочек пиццы пальцами. Смяв, кладу его в рот. Кое-как продолжаю жевать.

Спустя минуты две он вопросительно смотрит на меня:

— И что… Ты даже не спросишь у меня?

— Что? — бросаю.

— Ну! — удивляется Игорь, хватает кусок, — Что-нибудь!

— Я жду, что ты сам, — говорю, запивая стаканом фруктового сока.

Он совершает прерывистый вдох. Как будто у него внутри надорвалась мембрана. Садится ко мне боком. Натужно кусает губу. Не наелся, наверное…

— Я, — начинает он, — Я не думал, что так получится, Ир! Ты должна понимать, что я этого не планировал, не хотел. Более того! Я собирался покончить со всем этим. Я имею ввиду, с ней. Я хотел с ней расстаться. А потом узнал, что она беременна от меня. Понимаешь, беременна? Как такое возможно?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю. Наверное, если мужчина и женщина спят…

— Я имею ввиду! — прерывает меня на полуслове, — Я ведь думал, что я бесплоден. Я ведь отчаялся, Ир!

— Почему ты так решил? — нахожу в себе силы сказать, — Может быть, это я бесплодна?

«Точнее», — добавляю уже про себя, — «Не может быть. А точно».

— Ну, просто… Мы же так долго пытались. И всё вхолостую! А тут, — усмехается он и опять упирает кулак в приоткрытые губы, — Почти с первого раза и сразу в мишень.

Я замечаю, как ямочки на его щеках становятся глубже. Как рассекают чуть смуглую кожу морщинки на веках, когда он смеётся. Как грудь поднимается от вздохов. Как губы дрожат. Он волнуется. Нет! Он на грани. Вот только… От счастья. А я? От беды.

— Значит, вы спали всего один раз? — предполагаю. Хотя предположение это глупое до невозможности. Конечно же, они спали не один раз! И не два. А гораздо больше. И я не уверена, хочу ли знать об этом сейчас.

— Я бы мог соврать тебе, Ир! Но только, честно? Устал! Не могу больше врать. Ты не заслуживаешь этого, — порицает себя. И, склонившись к коленям, опять погружает ладони в тёмную гущу волос.

— И сколько же длится этот твой роман? — уточняю надтреснутым голосом.

Игорь медлит. Качается, как бычок на досточке.

— Год, — говорит, — Всего год.

Сердце опять совершает кульбит. Как будто неумелый барабанщик взял в руки палочки и что есть мочи долбит по инструменту. То, замедляясь, то ускоряясь…

— И… кто она? — уже совсем хрипло произношу.

Игорь опять нервно дышит. Встаёт. И подходит к окну. Обрывает листок у герани. Затем, как будто перепачкавшись. Верно, вспомнив, что это герань? Роняет его на пол. Отирает ладонь о штаны.

— Она… Она тренер по фитнесу. В том зале, куда я хожу.

Перед глазами опять начинает плыть. Я вгрызаюсь в костяшки пальцев.

— Покажи мне её, — говорю.

— Что? — оборачивается он на меня с таким удивлённым лицом. Лоб нахмурен, причёска всклокочена.

— Хочу увидеть, на кого ты меня променял, — пожимаю плечами с дурацкой усмешкой.

Его мучительный стон в тишине нашей кухни так странно звучит. Он подходит ко мне и садится на корточки.

— Ир! Я не променял тебя. Не говори так! Это было временное помутнение. Ну, бывает! Пойми. Так всё случилось, по-глупому, как в дурацком романе. Я же люблю тебя, Ир! Я хотел с ней порвать. И порвал бы! Но ребёнок…

Он смотрит на меня так умоляюще. Как будто разрешения просит уйти.

— Понимаешь, я думал…, - оседает на пол, подогнув под себя ноги, — Я отчаялся! Я же хотел, чтобы ты родила. Я же хотел, чтобы у нас с тобой общий был сын, или дочь. А тут… Просто, раз! Как по велению волшебной палочки. Я ведь и пренебрёг этой самой… защитой, короче. Я думал, что мне это больше не нужно.

До меня наконец-то доходит.

— О, господи! — я закрываю глаза, — Ты с ней спал без презика даже. А потом спал со мной.

Отвращение настолько сильное, что меня даже немного мутит. И хочется пойти и помыться и даже промыть всё внутри себя. Может быть, я поэтому в последние месяцы ощущала какой-то дискомфорт, да ещё и сбой цикла в придачу. Я ведь почти поверила, что залетела. А залетела не я, а другая!

— Ну, блин, Ир! — виноватится он, — Говорю же! Я думал, мне это не нужно. Ну, что я не могу иметь детей. А оказывается, я могу!

Я перевожу на него взгляд. И вижу, как он улыбается. Глупо, по-детски!

«Он счастлив», — доходит до меня, наконец. И не просто счастлив! А по-настоящему.

— Не хочу расстраивать тебя преждевременно, — отвожу глаза в сторону, — Но ты уверен, что этот ребёнок от тебя?

Игорь смеётся:

— Уверен ли я? Да, конечно! Ты думаешь, стал бы я рвать отношения с любимой женщиной, если бы не был уверен?

— Но…, - хмурю брови, — Как? Откуда ты можешь знать это?

— Ириш, — он берёт меня за руку, — Ты наверно не в курсе? Но существуют методики определения отцовства ещё во время беременности. Это делается по крови матери. Результат не стопроцентный, конечно. Но я повторю этот тест, когда он родится. Ну, или она…

Его пальцы так нежно терзают мои. И мне не охота одёргивать руку. Я прижимаюсь виском к прохладной стене нашей кухни. Мы решили покрасить стены на кухне. Сначала оштукатурили их, а затем покрасили. Преимущества в том, что теперь их можно мыть.

— Ириш, — начинает он виновато, — Я понимаю, что всё вот так сразу свалилось. Но просто… Ей скоро рожать. Ну, не то, чтобы скоро! Но всё-таки. Ты пойми, я хочу присутствовать. В целом, хочу наблюдать весь процесс, от и до. Ну, как растёт живот, как он там шевелится. Ну, или она…

Я словно во сне наблюдаю за тем, как луч света, скользнув по стене, исчезает за шторой. Видимо, фары машины пробились в наш замкнутый мир?

— Ну, вот, — продолжает мой муж, — Я понимаю, что это поспешно. Но я тебя не тороплю! Я думаю, месяц-другой ещё есть. Я понимаю, что тебе нужно время. И я готов помочь. Хочешь, я сам найду квартиру? Может быть та, что мы с тобой снимали, свободна? У меня даже телефон остался хозяйки. Хочешь, я ей позвоню?

— Ты о чём? — говорю отстранённо.

— Ну…, - тянет он воздух сквозь сжатые зубы, — Я о том, что она переедет сюда. Мы же с тобой разведёмся, а с Аней распишемся. Всё это нужно сделать ещё до рождения ребёнка. Я дам ему свою фамилию. Ну, или ей…

Во рту пересохло. И я, наконец, убираю свою руку из ладоней Игоря. Плещу себе сока в стакан. Жадно пью.

— Так что, Ир? В смысле, ты согласна на переезд? — ненавязчиво требует он, — Нет, я понимаю, что ты тоже имеешь отношение к этой квартире. Но я компенсирую, Ир! Я всё компенсирую, слышишь? Не сразу, конечно! Но со временем, я верну тебе деньги, которые ты внесла за ипотеку. Мы прикинем примерно…

— If I never see you again, I love you, — шепчу себе под нос.

— Что? — озадаченно хмурится Игорь.

Поднимаюсь со стула.

— Куда ты? — встаёт вслед за мной.

— Мне нужно пройтись, — говорю.

Он бросает взгляд на окно, где уже стемнело, зажглись фонари.

— Уже поздно, Ир!

— Нормально, — бросаю.

В коридоре накидываю ветровку прямо поверх пижамы, меняю домашние тапки на кеды.

Игорь тоже одевается.

— Куда ты? — говорю ему.

— Я с тобой, — говорит.

— Нет, — отрицаю уверенно.

— Ир…, - он разводит руками.

— Игорь, прошу! — проявляю я твёрдость, — Мне сейчас жизненно важно побыть наедине с собой и подумать. Я недалеко. Я буду здесь, поблизости. В соседнем дворе посижу, подышу.

Вижу, как он не желает меня отпускать. Словно чувствует что-то… А я? Я смотрю на него и стараюсь запомнить. Охота обнять напоследок. Но только боюсь, не сумею уйти.

— Я не буду ложиться спать, пока ты не вернёшься! — кричит он мне в спину, — И пойду тебя искать, если через час тебя не будет дома!

«Какая забота», — почти равнодушно замечаю про себя. И от этого мнимого равнодушия, и от его наигранной, мнимой заботы, мурашки по коже.