Всё начиналось с измены

Глава 29

Одним ранним летним утром, когда жара ещё не настала. Я решаю выйти во двор с чашкой кофе. Встала рано. Привычка! Ангелина и Веселина ещё не проснулись.

А двор здесь красивый. Большая изгородь, увитая плющом, ведёт к главному входу. Оттуда плющ тянется наверх, аж до нашего с Максом балкона.

Небольшой садик разбит в стороне. Там несколько яблонь, большой старый дуб. А ещё розовые кусты. За ними приходит ухаживать садовник.

«Живут же люди», — не без гордости думаю я. Садовник, кухарка. А тут… Помню, когда с Гуляевым только купили квартиру. Как я изощрялась? Чтобы уют навести, его накормить, ещё и работе не в ущерб. Как говорится: и чтец, и жнец, и на дуде игрец.

А сейчас даже как-то непривычно и скучновато. Наверное, я бы не смогла вот так жить. Совсем ничем не занимаясь. Нет, занятий у меня будет с лихвой! Когда рожу. А пока…

Развлекаю себя, как могу. Прогулявшись к садочку, любуюсь розовыми кустами. Где-то уже бутоны. Но цветов пока нет. Наверное, будет безумно красиво, когда они все распустятся…

Шевеление, которое засекла боковым зрением, выбивает из колеи. Я замираю и мееедленно поворачиваюсь всем корпусом. Ожидая увидеть… Не знаю, что именно!

Там, на газоне, с другой стороны вижу свёкра. Голый по пояс дядь Коля совершает какие-то странные телодвижения. Замирает в странной позе, а затем медленно меняет её, и вновь замирает.

Я смотрю, как зачарованная. Это ушу? Или типа того. Когда он делает «ласточку», то я беззвучно ему аплодирую! Я бы вот так не смогла. А он запросто. Мало того! Ещё и замер, как статуя.

Мне отсюда не видно деталей. Но тело его… Чёрт возьми! У Максима оно такое, нежное что ли? Юношеское. Ещё не испорченное временем. А у отца, как обветренный дуб. Вон тот, что стоит неподалёку.

Смуглое, сплошь волосатое. А там, где нет волос, красуются татуировки. Для своего возраста он идеален, иначе не скажешь. Наверное, всю жизнь занимался, работал над собой?

Я сглатываю, но продолжаю смотреть. Стыдно! О, господи. Нужно уйти. Вдруг увидит?

Я уже совершаю движение в сторону. Как вдруг… Он поворачивается лицом прямо ко мне. И замирает в позе, чуть присев и раздвинув колени, а руки держа перед собой. Словно сжимает невидимый шар.

Я застываю, как тот самый дуб. Даже стараюсь не дышать. Как будто меня так трудно заметить!

Но он не видит. А всё потому, что глаза у него закрыты. Невероятно! А ещё я вижу наушники в ушах. Значит, все органы чувств обращены внутрь.

Это меня расслабляет. И я не могу отвести глаз от его медленных, лёгких движений. Он так управляется телом! Как будто лёгкий и невесомый. А между тем, как мне кажется, он весит под сотню кило.

Сколько времени проходит, я не знаю. Только кофе остыл. И я, опомнившись, словно крабик, бочком, иду к дому.

Краска заливает мои лицо и шею, наверное? Как только представлю, что кто-нибудь видел, как я здесь стою и любуюсь…

Внутри прислоняюсь к прохладной стене. И не знаю, что меня так взволновало? Атмосфера, наверное. Беременность, гормоны и прочая хрень.

Вечером я помогаю Ангелине управиться с ужином. Хотя, она легко справляется сама. Но я вношу свою лепту! Мы готовим тушёные овощи, мясо в духовке. Я режу салат, выкладываю хлеб на тарелку.

Вот это кухня, конечно! На такой кухне и стать кухаркой не грех. Я бы, наверное стала… Готовила бы здесь всё подряд и снимала на камеру. Завела бы свой блог с рецептами.

Но когда мы переедем обратно, в квартиру Максима, там кухонька меньше значительно. Но там тоже уютно и мне придётся заново обживаться.

Эх, знал бы Гуляев, куда меня занесло попутным ветром, после того, как он выбросил меня на улицу.

Как в той песне поётся:

— Как-то раннею весною парень бравый проскакал,

Долго-долго любовался, а потом с собою взял…

Помню, бабуля любила петь.

Максим — незнакомец. Я так мало о нём знаю! Узнаю по крупицам, от Гели и Веси. Но они тоже много не знают. Они-то его узнали, когда он был уже большим мальчиком. А детство его прошло там, с бабулей.

Сам Макс откровенничает редко. Только в минуты «душевной слабости». Обычно после секса, или перед тем, как… Он уже прочувствовал, что эта его «слабость» пробуждает во мне… Не знаю, что именно! Материнский инстинкт?

Когда он такой грустный, такой задумчивый. То мне хочется утешить его, приласкать. И я ласкаю! И делаю это с удовольствием. И Максу, кажется, нравится это. Надеюсь, что он забыл свою Марину?

— Я отнесу! — предлагаю, взяв блюдо с салатом.

Выхожу в столовую. Там уже накрыт стол. Осталось заполнить его угощениями.

Увидев свёкра, я замираю на мгновение. Нет, я знала, что сегодня он будет с нами ужинать! Но одно дело знать, а другое…

— Салат витаминный! — опускаю на стол.

И ловлю на себе их с Максом взгляды.

— Она ещё и хозяюшка у меня, — говорит мой будущий муж, — Нет! Ну, ты представляешь? Мне кажется, я не заслуживаю такого.

Развалившись на стуле и подмяв под себя одну ногу, он наблюдает за мной и веселится.

В то время, как отец его очень серьёзен. И от его взгляда хочется спрятаться.

— Тебе не кажется, — отвечает он коротко.

На что Макс поднимает бровь и задумчиво хмыкает.

Я выношу блюдо с хлебом, а ещё всевозможные мелочи, вроде оливок, икры и маленьких бутербродов с греческим сыром и красной рыбой. У них всегда так! Уж если ужин, то, как минимум из двадцати блюд.

Потом, насколько я знаю, Геля и Веся с садовником, съедают всё, что осталось. Не объедки, а остатки! Это важно.

А иногда и мы с Максом совершаем ночные «набеги» на холодильник. И, устроившись прямо на кухне, хрустим…

— Мясо сейчас подоспеет, — докладывает Ангелина. И, тронув меня за плечо, удаляется на кухню.

Я усаживаюсь рядом с Максом. Получается, что дядь Коля смотрит прямо на меня. Но, избавляя меня от своего внимания, опускает глаза на тарелки.

— Максим! Поухаживай за Ириной, — наставляет он сына.

Макс принимается заполнять моё блюдо всем, что есть на столе.

— Максим, прекрати! Я же столько не съем, — ругаю его.

— А я не тебе, а ребёнку, — серьёзно бросает.

После ужина я помогаю убрать со стола. И, простившись с прислугой, ухожу наверх к Максу. Тот лежит, зависая в планшет. У него там игрушка.

— Как там ремонт продвигается? Ты ничего не рассказываешь, — я ложусь на бочок рядом с ним.

Наша комната очень большая для нас двоих. Макс спит, как младенец. А меня часто терзает бессонница. Никак не могу привыкнуть к новой роли. Я часто брожу по ночам, пишу Натусе взволнованные послания. Но не отправляю. А наутро, перечитав их, смеюсь.

— Да всё норм, Ирчик! Не парься! — не отвлекаясь от экрана, бросает Максим.

— Можно мне посмотреть? — говорю.

— Да там и смотреть ещё нечего! — отвечает он, — Как будет готово, увидишь всё сразу.

Я засыпаю, балансируя на грани сна и реальности. И чувствую, как кто-то гладит меня по бедру. Это Макс. Он, в отличие от меня, «сова». Так что биоритмы у нас с ним разные. Мне секса хочется утром, а ему, как всегда, перед сном.

— Мммм, Максюш, я уже сплю, — отгоняю его настырные руки.

Он впивается в шею губами:

— А ты спи, мне так даже нравится. Только ножку вооот так согни, — он манипулирует мною, как куклой. А я позволяю ему. И сквозь дымку невинного сна вижу нечто запретное…

Туманное летнее утро. Сочный зелёный газон. Меж деревьев фигура мужчины.

Раз. И он приседает, держа «шар» в руках. Два. И он поднимается, выставив руку. Три. Выдыхает, свернув губы трубочкой. Четыре. Открыв глаза, смотрит прямо на меня.