Всё начиналось с измены

Глава 20

Очередной рабочий день подходит к концу. И я, со стопкой тетрадей «в обнимку», покидаю стены любимой школы. Я не училась здесь! Но тем лучше. Я бы не хотела провести остаток жизни там, где прошло моё детство.

В школьные годы я была не самой счастливой девочкой. Как и большинство, наверное? Была напичкана комплексами. Часть из которых взяла с собой во взрослую жизнь.

Майское солнышко греет. Жуки валяются под ногами. Я изо всех сил стараюсь на них не наступать.

На спортивной площадке у нас есть брусья. Возле которых вечно тусуются парни. Они соревнуются, кто больше подтянется, «светят» юными бицепсами, заставляя девичьи сердца биться чаще.

В этот раз, проходя мимо площадки, я слышу:

— Ир!

— Ирин Витальевна!

Застываю на месте. И, обернувшись, вижу, что под перекладиной на сей раз стоит не один из учащихся школы. Это Максим. Он уже стянул футболку через голову. Целует пальцы и посылает мне воздушный поцелуй.

Ребята, что сгрудились в кучу, с ухмылками смотрят в мою сторону.

— Эт он вам посветил!

— Ща рекорд будет!

— зазывают они посмотреть.

Я бы прошла мимо. Но отчего-то ноги ведут меня ближе. Останавливаюсь поодаль, сохраняя дистанцию. Мне и отсюда неплохо видно, как он, подтянувшись, хватается за перекладину. Виснет на ней. Как напрягаются мышцы у него на плечах. Не чета пацанам! Он — мужчина. Пускай и моложе меня на десять лет.

Я не могу оторвать глаз от него. Да, он красив! Только мне почему-то отчаянно стыдно. И кажется, что это всё — показное. Не для меня. Что я не достойна подобного…

Ребята вслух считают. И, кажется, они в восторге от того, что он уже опережает их всех? А Максим продолжает подтягиваться. И я вижу, как ему трудно даётся каждый раз поднимать своё тело вверх. Как он помогает, толкается ногами. И как, достав подбородком до перекладины, натужно выдыхает.

В какой-то момент он расцепляет пальцы. И спрыгивает вниз. Трясёт ладонями, пытаясь расслабить скованные напряжением мышцы.

— Крутяк!

— Молодца!

— Чемпион! — одобряют подростки.

А он, по-пацански, братается с ними. С кем-то за руку, с кем-то кулаком к кулаку, с другими — плечами.

«Вписался», — насмешливо думаю я. И не могу аплодировать. Руки заняты. Я бреду в сторону калитки. Та всё время распахнута настежь. Максим нагоняет меня. Он уже в футболке. Вот только, надел её задом наперёд.

Рассмеявшись, он тут же снимает её, демонстрируя мне своё тело. Я ведь спала с ним? О, господи!

— Прогулка, киношка, кафешка? — загибает он пальцы, пристроившись возле меня, — Или, и то, и другое, и третье?

Я машу головой:

— Ни того, ни другого, ни третьего.

— Почему? — недоумевает Максим.

— Макс! — говорю, позволив придержать для себя витую дверцу школьной калитки, — Ты на десять лет младше меня. Это не пять лет, и не семь даже. Это очень много!

— Да ну, много! Скажешь тоже? Ну, что такое десять лет? Это два раза по пять! — он чуть сутулится, стараясь поймать мой растерянный взгляд.

«Десять лет — это целая жизнь для кого-то», — думаю я. Десять лет мы вместе с Гуляевым. Из них всего семь лет женаты. Из которых пять — платим кредит.

— Ир! Ну, ведь круто же было? Нам вместе с тобой, а? — обхватив меня за плечо, он прижимает к себе моё тело.

Он горячий после «упражнений», и такой крепкий, что меня пробирает озноб.

— Я не помню, — решаю признаться.

— В смысле? — тормозит он, вынуждая и меня остановиться.

Я поднимаю глаза на него:

— Я была пьяная, Макс! Я не помню.

— Совсем? — хмурится он.

Я машу головой, утверждая.

Он досадливо хмурится:

— Блииин! А я-то думаю, чё ты меня сторонишься? Так давай, я напомню тебе? И ты сразу же передумаешь на мой счёт?

Я не могу сдержать смех:

— Какой же ты упёртый! Ну, скажи, вот зачем я тебе сдалась?

— В смысле, зачем? — он действительно не понимает.

— В прямом, Максим! Вокруг столько девушек. Молодых, интересных, незамужних.

— Аааа, в смысле, ты ж замужем! — он ерошит своё «ёж», — Ну, как я понял, это уже не проблема? В смысле, развод же не за горами? И ты будешь разведёночка? Ну, просто, девушка с опытом. Это не то, что малявки, которые даже не знают, с какой стороны член растёт.

Я прыскаю со смеху:

— Господи!

Макс, обежав меня, забавно склоняет голову на бок:

— Я к вашим услугам!

А потом отбирает:

— Давай понесу?

— Ты уронишь, Максим! У меня есть пакетик.

Мы суём мои тетрадки в пакет, и я позволяю ему мне помочь.

Идём в парк. Он тут, неподалёку. Сейчас такое время, самое красивое. А я так редко бываю тут!

Макс, то бежит впереди, подгоняя меня. То тащится сзади, зависнув на чём-нибудь. К примеру, в дупле на большом старом дубе ему померещилась белка. И мы долго стоим, пытаясь понять, есть она там, или нет…

У озера тихо. Только стайка девчонок сидит на траве, разложив светлый плед. Макс снимает футболку и стеллит её на траву.

— Максим, ну зачем? Она ж белая!

— Ну, и что? — он подмигивает мне.

И я тут же вижу, как девочки, что до сей поры не обращали на нас внимания, бросают короткие взгляды. Вот так и будет! В смысле, если мы с ним станем встречаться. Все будут думать, что я — его старшая сестра. А узнав, что я — его девушка, будут жалеть и сокрушаться: «Чего он, моложе не мог найти? Стройнее и симпатичнее».

Мы сидим. Хорошо! В самом деле.

Максим вспоминает:

— Футболка! Понравилась? Носишь? Признайся? Не стирала, небось, нюхаешь её по ночам, вспоминаешь? — он рвёт травинки, растущие возле моих ног.

Я отворачиваюсь:

— Даже и не думала нюхать! Я постирала её, положила в ящик. Вот в следующий раз принесу её в школу, и отдам тебе. Раз ты тут постоянно трёшься.

— Ничего я не трусь! — говорит.

На обеих руках у него татуировки. На одной какие-то символы, другая увита плющом. На плече замер зверь. Тигр, или вроде того. И смотрит на меня, когда Максим сидит спиной.

Ему на плечо опускается листик, принесённый ветром, и он вздрагивает. Смотрит через плечо, думает, это я коснулась его. А я продолжаю сидеть, теребя обручальное.

— Ты красивая, Ир, — говорит неожиданно.

Я усмехаюсь стыдливо:

— Я обыкновенная, Максим.

— Не правда! — возражает он, — Есть в тебе что-то.

Его фраза вызывает улыбку. И отвожу глаза в сторону. Неожиданный импульс, и колечко слетает с безымянного пальца, приземляется куда-то в траву.

— Ой! — я поджимаю ноги, встав на колени, пытаюсь его отыскать.

Макс тоже ищет. И находит! Взвешивает его в ладони. Поднимает к небу, и смотрит сквозь него на солнечный диск. Затем щурится. Кто же на солнышко смотрит вот так, без очков?

— Золотое? — уточняет, хитро сощурив глаз.

— Конечно, — вздыхаю.

Ещё какое золотое! Самое, что ни на есть. С малюсеньким камушком в центре.

Я закрываю глаза, ловя солнце. И не вижу, как Макс поднимается, неторопливо сбегает вниз, ближе к воде.

Когда я открываю глаза, то он уже, словно камешек в воду, бросает кольцо. Оно, совершив пару «хлюпов», бесповоротно тонет. А я так и сижу, глядя туда, где оно утонуло. И теперь, вероятно, на дне…

— Ты что натворил? — шепчу, когда он приземляется рядом, — Ты с ума сошёл?

— Я тебе новое подарю, ещё лучше, — отвечает на полном серьёзе.

У меня просто слов не осталось. И потому я встаю. Собираю сумку и пакет с тетрадками.

— Ир! — кричит Макс вдогонку, — Ир! Подожди!

Я упорно иду по ступеням вверх. Сумасшедший! Придурок тупой. И плакать охота. Но в то же время… Не знаю! Злорадство какое-то. И хочу, чтобы Игорь узнал, как я поступила с кольцом, с нашим браком.

Телефон начинает звонить, когда мы в молчании уже подбираемся к выходу с парка. Макс продолжает идти рядом со мной. Но уже не пытается заговорить.

Это Наташка. Я беру трубку и застываю.

— Ируусь? — тянет подруга на том конце провода.

— Ауш? — на её манер отвечаю.

— Слушай, Ирусь! Тут такое дело… В общем! Мы с Денисовым вроде бы как помирились, — виновато воркует Наташка, — И он сейчас едет сюда.

— А ты дома? — интересуюсь.

— Уже, — отвечает она, и опять виновато, — А, может быть, ты погуляешь? Всего пару часов! Честно-честно. Не больше! Я тебе напишу, когда он свалит! Посиди в кафешке какой-нибудь, съешь морожку. За мой счёт!

Я запрокидываю лицо к небу. Ну, вот! Как не вовремя. Нет, я, естественно, рада за них. Но…

— Хорошо, — я смотрю на Максима. Удастся ли мне отвязаться? И надо ли? Может быть, эта компания не так уж и плоха?

Какое-то время идём рядом молча. Пока он не бросает невинно:

— Эт кто был?

— Подруга!

— Чё говорит?

Вместо ответа я тяжко вздыхаю. Встаю посреди тротуара:

— Слушай, чё ты там про кино говорил?

Макс оживляется:

— Кино, вино и домино? Передумала?

— Мне просто время некуда деть, — сообщаю ему, чтобы не обольщался.

— Ну, поехали! — он вынимает ключи от машины.

Я удивляюсь:

— Куда? Тут же недалеко есть кинотеатр!

— У меня дома лучше! У меня такой кинотеатр, закачаешься!

— Нет у тебя никакого кинотеатра, — говорю подозрительно, — Я видела!

— У меня, зато телик есть старый, — не без гордости замечает Максим, — По нему можно фильмы смотреть чёрно-белые. Ретро мувис!

Я не могу сдержать смех. Чёрно-белые фильмы! Ну, никак это в моём представлении не вяжется с образом Макса. Весь такой на понтах, модный, стильный, на тачке крутой. И вдруг — чёрно-белые фильмы…

— Ну, ладно! Только сразу говорю, никаких приставаний! — угрожающе смотрю на него.

Он поднимает ладони:

— Вообще никаких! Я даже не думал!