Всё начиналось с измены

Глава 22

Говорят, утро вечера мудренее. И если это действительно так, то я сошла с ума. Ночь, проведенная с Максом, что-то во мне изменила. Это была другая ночь. Не та, в подпитии! В трезвости ума и ясности сознания. И мне никогда ещё не было так хорошо…

Сегодня я во вторую смену. И утром есть время, чтобы проверить тетради. Вчера до них руки так и не дошли.

Я просыпаюсь одна. Но вижу незримые признаки его присутствия. Майка и трусы на кресле. В комнате витает запах кофе. И чашка стоит на кухонном столе.

Я иду в ванну, даже не понимая, что у меня нет с собой, ни зубной щётки, ни трусиков свежих. Вообще-то желание остаться с ночёвкой было спонтанным! Так что…

Чищу зубы пальцем, надавив в рот зубной пасты. Тщательно прополаскиваю рот. Умываюсь. Связываю волосы в мягкий узелок на затылке.

На мне его майка и мои вчерашние хлопковые трусы в сердечках. Он чуток перепачкал их спермой… Ну, ничего! Это мне, на удачу.

Решаю для начала выпить кофе. Чего-нибудь перекусить. А уж после устроиться прямо тут, на кухне, за столом, чтобы заняться работой.

Делаю кофе и открываю окно. Майский воздух врывается в комнату вместе с первыми лучами солнца. Я раздвигаю шторы и вдыхаю его. Беру со стола бутерброд с колбасой…

Где-то слышится голос. Как будто надо мной. Или сбоку? Я прикидываю в уме, и понимаю, что там нет ничего, кроме той самой крыши, на которую мы поднимались вчера.

Это он? Макс? А с кем он там говорит?

Я выдвигаюсь наружу, чтобы послушать. Благо, ветра сегодня нет. Да и город ещё до конца не проснулся.

— Блин! Не могу… Нет! У меня ремонт, я же сказал… Ну, я же не знал, что так скоро вернёшься? Я думал, ты позависаешь ещё с родоками на Бали. Нет… Марин! Ну, Мариш? Ну, я правда ни с кем… Ты же знаешь? Я только тебя хочу, зая…

Я ныряю обратно, внутрь комнаты. И вся прелесть момента слетает в одночасье. Окно закрываю, шторы задёргиваю. Снимаю его футболку через голову. Пока ищу свои вещи и одеваюсь, Макс возвращается. Заходит с балкона.

— О! Ты уже встала? А я это… Гимнастику делал на крыше! Я утром люблю…

Я, не обращая внимания на него, продолжаю натягивать джинсы.

— А ты куда, Ир? Я думал, мы ещё поваляемся вместе?

— У меня дела! Я работаю вообще-то.

Он в замешательстве. Раздумывает над тем, что могло вызвать такую реакцию. Вероятно, догадался? Или просто совесть взыграла?

— Иринка, ну что ты опять? Чем обидел тебя?

«Чем обидела тебя? Что я сделала, скажи?», — всплывают в голове слова песни, — «Я хотела другом быть тебе, пойми…».

Почему так? Я же просто хочу быть любимой! И единственной, если это возможно. А это возможно? Сомневаюсь.

— Всё нормально, — бросаю.

— Ну, я же вижу, что не нормально? — он преграждает дорогу, когда я одетая, устремляюсь в коридор.

— Максим, у нас с тобой ничего не получится! — заявляю без объяснений.

— Да почему, блин?! — свирепеет он от моих слов.

— Потому! — я тоже в ответ кричу на него, — Потому! Что я не могу так! У меня уже был один такой. Вот! — тычу ему в лицо пустым безымянным пальцем, — Жил со мной, а спал с другой! Я не хочу быть второй, третьей, десятой. Я хочу быть единственной, понимаешь?

В глазах слёзы. И мне стыдно за эти эмоции. Необоснованные, в общем-то! Ведь Максим мне ничего не обещал. Да, он сказал вчера, в порыве эмоций, под действием гормонов, чтобы я осталась. Чтобы осталась не только на ночь, а вообще. Но это — пустое! Это просто слова. А поступки, это то, что я только что слышала…

— Слушай! — разводит он руки, — То ты вообще игноришь меня и говоришь, что мы не пара? То ты говоришь, что хочешь быть единственной? Ты уже определись!

Я, нырнув под его руку, оказываюсь в коридоре. Обуваюсь поспешно. И беру в руки пакетик с тетрадками. Сумочку вешаю через плечо.

— Это ты разберись со своей личной жизнь! Понятно? А потом поговорим! Может быть!

На этот раз он не берётся меня останавливать. А просто стоит, непонятливо глядя. И когда я уже выхожу, покидаю квартиру, бросает вдогонку:

— Может, это ты разберёшься в себе? Для начала! В голове своей наведи порядок! А потом приходи! Может быть!

Громко хлопает дверью. Ну, вот! Отдохнула.

Я вытираю слёзы, иду вниз по лестнице. К чёрту его! К чёрту всех мужиков. Только одни слёзы и боль от них.

Как там его папаша сказал: «Кукуху подремонтируй?». Это у них, у всех, до одного, проблемы с кукухами. Как будто сами нормальные! Я уверена, что яблоко от яблоньки. И его папа тоже мутит направо-налево, с десятью сразу. Одна в фаворитках, другая на всякий пожарный, а третья на чёрный день. Интересно? Я тоже на чёрный?

Наташка зевает, увидев меня. Ей-то просыпаться рано нет необходимости. Пропускает вперёд.

— Чё случилось? Я думала, ты сразу от него на работу поедешь?

Я молчу.

— Ир! — донимает она, — Что-то случилось? Как всё прошло-то? Он обидел тебя?

Я машу головой, бросив тетрадки на пуфик. Не на Пуфика, который вышел встречать и внимательно смотрит, склонив свою рыжую мордочку. А на пуфик в прихожей.

— Нуууу, — обнимает Натуся, поняв, что я плачу, — Чего случилось, маленький мой? Кто котёнка обидел?

Я обнимаю её, такую тёплую, такую мягкую после кроватки:

— Ни с кем не хочу больше встречаться. Буду одна жить!

— Ну, здрасте! — перебирает она мои волосы, — А я как же? А Пуфик?

— У тебя есть Денисов, — напоминаю.

— Так я его брошу! — грозится Наташка.

Я, шмыгая носом, смеюсь. Как же? Бросит. Вот уж не разлей вода, они с Денисовым!

«Может, мне тоже найти себе женатого?», — от этой мысли меня передёргивает. И я сильнее прижимаюсь к Наташкиной тёплой груди.