Всё начиналось с измены

Глава 36

Зря я ждала, что мама выскажет какие-то восторги по поводу предстоящей свадьбы. Единственное, чему она поистине рада, так это тому, что мне будет, где жить. Так как «Наташкина хата», на её взгляд — место ненадёжное.

Я восседаю на кухне, подмяв под себя ноги. Наш уголок уже так засижен, что здесь не осталось следа от былого рисунка на ткани.

Кот Барсик вальяжно раскинулся с краю. Никто не помнит, сколько ему лет. Но Барсик явно зажился.

— Мам, — говорю.

Она кашеварит. Скоро отчим вернётся с работы. Он на пенсии, но ещё трудится. У бабули сиделка была. Тёма гуляет с друзьями.

— Я вот думаю, — говорю, — Может быть, я поспешила? Ну, согласившись на свадьбу.

— Ну, расписались бы просто, без свадьбы. Всё равно, не пойдём! — отзывается мама.

— Почему это? — удивляюсь я.

Она машет рукой и отирает другую о фартук:

— Мне надеть нечего!

— Да глупости! Давай, сходим, купим тебе что-нибудь? Ты когда вообще в последний раз ходила по магазинам? — я даже как-то воодушевляюсь. Представляя себе, что мы с мамой, как в моём детстве, отправимся за покупками. И будем примерять что-то вместе, и смеяться в примерочных.

Но она опять отмахивается от меня:

— Мне некогда.

— И что, — говорю, — Не пойдёшь на мою свадьбу?

Она вздыхает:

— Ириш! Ну, чего мне там делать? Я на первой была, и то хорошо.

«На первой», — усмехаюсь я про себя. Как будто сняла с себя обязательства, посетив одну. Это как с Третьяковкой. Если один раз сходил, то второй уже не интересно. Ну, что там может быть нового, в самом деле? Ну, невеста, вся в белом. Ну, жених, весь в костюме. Скукота! То ли дело, на кухне щи варить.

— Так вот, — вспоминаю, о чём это я, — Я думаю, может быть, я поспешила дать согласие? Просто... Я недавно развелась, а тут снова решила замуж выйти. Не слишком поспешно?

Мама пробует кашу на соль. И, видимо, не может понять, достаточно, или нет.

— На, попробуй! — подносит мне ложку через всю кухню.

— Мам! — раздражаюсь я, но всё-таки пробую, — Ты вообще меня слушаешь? Нормально... по соли.

— Нормально? — переспрашивает она и возвращается к плите, — Ну, если что, разведёшься. Тебе не впервой!

Я поднимаю глаза к потолку:

— Вот, спасибо, мамуль! Ты всегда умудрялась найти нужные слова.

— На здоровье! — бросает, не чувствуя фальши, — Ты у бабки была?

«Бабка», — с обидой думаю я. Бабулечка. Бабушка. Ба, в крайнем случае. Но маме, видимо, она уже настолько осточёртела? Это я здесь бываю постольку поскольку. Но я бы и рада! Я бы вообще, если бы мне позволяли финансы, приносила им пачку денег ежемесячно. Но ведь знаю, что не возьмут...

Бабушка в одной поре. Лежит. Услышав, что кто-то вошёл, словно зверь, шевелит губами и дёргает носом.

— Ба, это я! — говорю сразу, — Ира!

Она хватает меня за руку и принимается щупать:

— Ира, — шепчет, как будто самой себе, — Ира.

Нащупав кольцо на пальце, оживляется. Вцепляется в него мёртвой хваткой. Секунду хмурится, а затем удивлённо бросает:

— Кольцо?

— Да, бабуль! — говорю громко, — Я замуж выхожу!

— А? — она всё равно не слышит.

— Замуж выхожу! — повторяю.

— Аааа, — понятливо тянет она, — Ну, дай бог, дай бог.

Это вроде благословения? Если так, то мне достаточно. Бабулиными устами глаголит истина, как выяснилось. Я пока не буду ей говорить, что у неё скоро родится правнучка, или правнук. Авось, доживёт.

А сейчас я иду на квартиру к Максиму. Слишком уж часто он стал пропадать там. Такое чувство, что делает ремонт собственноручно! Но чтобы Максим делал сам? Скорее рак на горе просвистит.

У подъезда высотки меня караулит какая-то девушка. Почему меня? Потому, что стоит мне оказаться в зоне её видимости. Она сразу оживляется. Зажигает смартфон и внимательно смотрит на экран. А затем на меня. Как будто сравнивает.

Когда я пытаюсь пройти, то она преграждает дорогу.

Красивая! Темноволосая. И молодая. Одета по моде. Правда, я тоже теперь одеваюсь современно и стильно. Стараюсь, по крайней мере! Статус обязывает.

— Ты Ира? — уточняет она.

С таким выражением лица. Как будто, признайся я в этом, и она тут же врежет мне по носу.

На всякий случай я остаюсь стоять примерно за пару метров от неё:

— Ну, да! Мы знакомы?

Стараюсь говорить в той же тональности. Чуть снисходительно и дерзко.

Незнакомка демонстративно оглядывает меня с ног до головы. Ищет, к чему бы придраться. А вот и не к чему! У меня даже волосы уложены стайлингом, чтобы не пушились. Заколола их с двух сторон. И подкрасилась. На мне модное платье с завышенной талией и кеды от Рибок.

— И что он в тебе нашёл, не пойму? — выдаёт наконец, так и не найдя ничего конкретного.

— Я так понимаю, что ты одна из бывших Максима? — уточняю с издёвкой. А эту часть фразы «одна из» преувеличенно акцентирую голосом. Пускай знает, что у него их была масса! До меня.

— Ты думаешь, он по любви? — игнорирует она мой вопрос, — И не надейся! Папашка заставил, наверное? Макс говорил, что он обещал ему бизнес оставить, только в случае, если он обеспечит наследников. Ты, случаем, не беременна?

Её голос такой, как будто она это уже знает, но просто хочет увидеть реакцию. Секунду я думаю. И выдаю:

— Понимаю, ты очень хотела быть на моём месте. Но, увы! Твой поезд ушёл, красотуля.

В ответ на мою реплику её красивый ротик искривляется в злобной гримасе. Глаза цепенеют от злости. И мне кажется, что она вот-вот кинется на меня. Я готовлюсь обороняться!

Но девушка только хмыкает. Самообладания ей не занимать!

— Дворняжка! — бросает с ненавистью. И, отбросив назад безупречные волосы, цокает каблучками по тротуару прочь.

Опомнившись, я кричу ей в спину:

— На себя посмотри! Собака сутулая!

И натужно улыбаюсь той женщине, которая идёт мимо меня, таща за собой собачонку.

Дверь квартиры мне открывает один из рабочих. Какой-то узбек, или таджик. Я не особенно разбираюсь. Он хмурится, а затем уточняет:

— Ви кто?

— Я невеста Максима, — говорю и решаю добавить, для официальности, — Николаевича!

Лицо рабочего проясняется тут же:

— Ааааа! Ви Иричка? — звучит, как «ириска», но только забавнее, — Проходить! Проходить! Он про вас много рассказывать!

Я ступаю внутрь коридора, где уже дважды была. И не узнаю его. Всю мебель вывезли. Только, куда? Пол застелен газетами. На стенах вместо обоев, ошмётки.

— Не разувайсить! Тут грязн! — разрешает рабочий, имени которого я так и не уточнила.

Я прохожу глубже. На кухне такой же бардак! В зале того хуже.

— А что-то вообще сделано? — развожу руками в полном недоумении.

Рабочих трое. Ещё двое сидят, как ни в чём не бывало, и наминают лапшу из пакета.

— Сделан! Сделан! Туалэт! — манит меня за собой тот, кто открыл мне двери.

Подведя к искомой комнате, он церемонно включает свет и с гордостью демонстрирует мне внутренность санузла.

Н-да! В самом деле. Обшили стены гипсокартоном. И заменили сантехнику. И на это у них ушло три с лишним месяца?

— Серьёзно? И это всё? — говорю.

— Ещё детский готов, — изрекает, — Почти! Немножко остался доделать. Максим говорить, что нужно, чтобы детский комната был первый готов. Но мы решить, что туалэт тоже важно.

У меня просто нет слов. Если честно, то я думала увидеть здесь уже практически готовый ремонт. Как минимум, чистовую отделку. А тут и конь не валялся!

Я не ругаюсь на рабочих. Зачем спускать на них Палкана? Это Макс виноват! Это он взял на себя обязательства. В конце концов, это его квартира. И даже Казанцев к ней не имеет никакого отношения.

Оказавшись снаружи, я набираю его. Но в ответ тишина. После мальчишника он как будто меня сторонится. Набедокурил, видимо? С проститутками спал? Ну, и что! Что теперь? Ведь я же его не виню.

«Ну, и чёрт с тобой», — думаю. Я могу распрекрасно жить и в доме твоего отца. По крайней мере, сюда, до финальной отделки, не съеду.