Всё начиналось с измены

Глава 32

Платье куплено, и я размышляю над тем, что сказала Наташка. Сделать фото и выставить? Сфоткать кольцо и, с хештегом «скоро свадьба», или «бриллиант от любимого», выставить всюду. Как это делают всякие тёлочки, которых хлебом не корми, дай похвастаться.

Вот только я не такая! Я придерживаюсь понятия «счастье любит тишину». И не хочу говорить о нём во всеуслышание.

Неторопливо гуляя по саду, я наслаждаюсь природой. Здесь так хорошо! И розы уже расцвели буйным цветом. Нежно-розовый, щедро-вишнёвый, свадебно-белый. И я среди них…

Решаю всё-таки сделать несколько фоток. На одной из них виден дом позади. Я размышляю, выкладывать ли их на страничку? Давненько я тут не была.

Вай-фай тут хороший, добивает аж до самой калитки. Так что я топчу ногами газон и «ныряю» в соцсеть.

Что здесь новенького? Ах, да! Одним другом у меня стало меньше. И строка «замужем за» тоже пропала. Стёрлась как будто.

Любопытство берёт верх, и я набираю Гуляева. Интересно, во-первых, поставил ли он меня в чёрный список? Или сжалился? Да и вообще, как дела у него?

«Как дела? Пока не родила!», — приходит на ум старая присказка. Хотя… Уже должна родить вот-вот, как я полагаю. Какой у неё там срок был?

У Гуляева всегда была такая, серьёзная аватарка. Он же у нас адвокат! И позиционировал себя именно с этой точки зрения. Уж сколько раз предлагала ему сделать новое фото. Сама с удовольствием ставила в качестве главного — наше с ним совместное. А он — никогда.

А теперь… Что я вижу? На главной у него стоит фотография пары. Игорь и она… Держат пальцы сплетёнными. А у обоих на пальцах — кольца.

Я сама не замечаю, как опускаюсь на землю. Точнее, на газон. Вот он меня и здесь опередил! Не успела. Ведь у меня-то кольцо пошикарнее будет.

Да и есть ли ему хоть какая-то разница, как я живу? Как дышу? Это я, на секундочку, сижу у него на странице и пялюсь. А он? Он хоть раз заходил?

Слёзы текут наперекор моему намерению не плакать. И опять вспоминается всё и сразу! То, как женились. Как жили. Любили друг друга. Разве можно вот так разлюбить? В одночасье?

— Ира, — слышу рядом мужской голос.

Неужто садовник меня обнаружил? Но нет… Это свёкор.

ДК, вероятно, желавший уединения в своём «райском саду», и наткнувшийся тут на меня, удивлён.

— Я… простите! Я уже ухожу, — поднимаюсь с газона, и прячу глаза.

— Я думал, вдруг тебе помощь нужна? — он опять переходит на «ты».

Я надеюсь, что он не заметит моих мокрых щёк. Но Казанцев всё замечает. Его вездесущее око уже уловило мой красный нос и распухшие веки.

— Ты плакала, Ира? — берёт за плечо, — Максим обидел?

— Нет! — спешу я ответить, — Что вы! Это не Максим. Это просто…

— Случилось что-то? — настойчиво, но как-то мягко произносит ДК.

Я усмехаюсь сквозь слёзы. Представляю, как сейчас выгляжу? И так отекает лицо. Да ещё и наплакалась!

— Просто, — решаю признаться, — Бывший муж женился! Вот только узнала.

— И что? Ты расстроилась? — он направляет меня к беседке, которая приютилась под дубом.

— Просто как-то вспомнилось всё. Та обида, которую он мне нанёс, наверно, ещё не прошла, — говорю, ощущая потребность признаться.

Максиму я не могу об этом сказать. Во-первых, он относится ко всему так легкомысленно. И не воспримет всерьёз. А если воспримет, то поймёт это неправильно. Решит, если уж я страдаю по бывшему, то до сих пор люблю его и не хочу выходить замуж. Он такой, порывистый, непредсказуемый, пылкий. Максим…

А вот ДК понимает. И, кажется, даже сочувствует.

— Покажешь? — протягивает он руку.

И я отдаю ему свой смартфон. Сама отворачиваюсь, как будто больше не хочу смотреть.

Он оживляет экран. Там до сих пор открыт браузер. В нём — фотография бывшего с новой женой.

ДК увеличивает её и долго смотрит.

— Адвокат, говоришь?

— Да, и очень успешный.

— Неужели? — он хмыкает и возвращает смартфон, — Хочешь узнать моё мнение?

Я через силу ему улыбаюсь:

— Хочу.

— Пустышка она, его новая пассия, — неожиданно он откидывается на спинку скамьи, разбросав руки по обе стороны.

Я не решаюсь откинуться и сижу на краешке:

— Это вы так говорите, просто, чтобы утешить меня.

— Ира, я знаю, как больно терять, — произносит серьёзно.

Я замолкаю и продолжаю смотреть на него. Тёмная футболка сегодня оставляет открытыми бицепсы. А брюки с лампасами чуть натянулись на бёдрах.

— Я и Максима недавно обрёл. И многое ему прощаю, так как боюсь потерять, — продолжает ДК, — Я знаю его! Он мой сын, — он вздыхает, — Борзый ещё, необъезженный. Ему предстоит повзрослеть. Вот поэтому, — он подаётся вперёд. И, выдвинув руки, опираясь локтями в колени, даёт лицезреть на запястьях тату…

— Я велел своему адвокату составить для вас с ним брачный договор. На случай развода, по его инициативе, ты не останешься с носом. А уж если сама решишь развестись с ним, то будем смотреть по обстоятельствам.

Я застываю с приоткрытым ртом. Нет, я, конечно, ожидала чего-то подобного. Как говорится, у богатых свои причуды. Но думала, наоборот! Он обставит всё так, чтобы я, в случае развода, не получила ни копейки.

— Я не хочу, чтобы Максим причинил тебе боль, — добавляет Казанцев, — Я знаю его! — повторяет, — Возможно, мой вывод поспешный. И он покажет себя с лучшей стороны. Но я не исключаю того, что развод состоится. И в этом случае, у тебя будет ежемесячное денежное довольствие, а также жилплощадь, которой он будет обязан тебя обеспечить. Не считая алиментов на ребёнка.

— Неплохое начало семейной жизни, — я усмехаюсь, — Не успели пожениться, а уже планируем развод.

— Я человек предусмотрительный, Ира, — произносит он строго, — К тому же, это не ради тебя, а ради ребёнка.

Я прикусываю губу. Да, уж! Распоясалась. Уже принимаю на свой счёт то, что мне не предназначено. Интересно, а будь я не беременна, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то меня обеспечить?

— Максим хороший, я верю в него, — говорю.

Казанцев, повернув ко мне лицо, внимательно смотрит. Я тоже смотрю на него. Не в глаза, а на ямочку на подбородке.

— И вовсе я не собирался тебя утешать, — произносит.

И звучит это словно упрёк. Не хотел утешать? Так и не надо! Я и не просила вообще-то. Когда он встаёт, то я с опозданием понимаю, о чём это он…

«Пустышка она, его новая пассия», — так и звучит в голове его голос.

«Она пустышка, а я — пухлышка», — добавляю уже про себя. И наблюдаю, как он возвращается в дом.