Бурый. Истинная для медведя

Глава 24

Стас сидит напротив, удобно откинувшись в кресле, но взгляд не расслабленный. Внимательный. Проникающий.

— Что ты решил с её дипломом? — в голосе нет осуждения, но есть чёткое ожидание ответа.

Я спокойно делаю глоток кофе, никуда не торопясь.

— Ничего. Просто забрал.

Сажусь удобнее, скрещиваю руки на груди.

Стас медленно выдыхает, усмехается.

— Думаешь, она это оценит?

— Неважно. — Смотрю прямо в его глаза, голос звучит ровно, без колебаний. — Главное, что будет цела.

После покушения на меня я не хочу, чтобы Мираслава оказалась под прицелом каких-нибудь маньяков. Достаточно одного раза. Стас качает головой, его пальцы постукивают по подлокотнику кресла.

— Демид, не делай ошибок, которые когда-то совершил я.

Говорит спокойно, но в этих словах слышится не просто совет.

Предупреждение. Прищуриваюсь и с явным раздражением откидываюсь на спинку кресла.

— Стас, мы это уже обсуждали. Я не ты.

Он чуть наклоняет голову, пристально смотрит.

— Да. Но ты не знаешь, что такое — видеть свою пару на больничной койке.

Голос становится глуше, тише. — Без сознания. Под мониторами. Замечаю, как его пальцы напрягаются, как мелькает что-то в его глазах. Воспоминания, которые он бы хотел стереть. Меня передёргивает, и вместо ответа я просто молча смотрю, обдумывая сказанное.

— Я не повторяю чужих ошибок. — Произношу глухо, почти шёпотом.

Но почему-то именно сейчас мои слова не звучат так уверенно, как обычно.

Четыре часа тишины. Я мельком смотрю на часы. Скоро следующее слушание.

Четыре чёртовых часа — и тишина от Мираславы. Меня это не должно волновать. Она же хотела доказать, что справится? Вот и пусть. Но что-то внутри сжимается, когда взгляд снова падает на экран телефона. Никаких сообщений. Никаких звонков.

Телефон завибрировал, издав резкий, короткий звук.

Артём.

Чуть сильнее сжимаю телефон в руке.

— Слушаю.

На том конце — секунда тишины, затем ровный, спокойный голос Артёма:

— Мы везём её в медпункт.

Грудь сдавливает тисками, пальцы напрягаются так, что суставы побелели.

— Насколько всё плохо? — Голос звучит слишком ровно. Слишком холодно.

Артём выдыхает в трубку.

— Сознание не теряла, но на грани. Укус Глеба дал о себе знать.

Они укусили пару.

Закрываю глаза, пару секунд держу себя в руках, прежде чем спросить:

— Где вы сейчас?

— Через десять минут будем на месте.

Я молча встаю, беру пиджак.

— Буду там.

Прерываю звонок, пальцы с силой сжимают телефон, когда в динамике раздаётся тяжёлый выдох.

— Только не говори, что ты отправил её в лес. — Голос Станислава звучит с явным упрёком.

Я молчу, потому что он слишком хорошо меня знает.

— Демид, ты меня удивляешь. — В его тоне недоумение, граничащее с раздражением. — Она же совсем девочка.

Медленно выдыхаю через нос, сдерживая желание зарычать от бессилия.

Медведь внутри раздражённо ворочается, рычит низко, злится на мой выбор.

— Она охотница. Или хотела ей стать.

— Но не для того, чтобы стать кормом для твоих волков, — отрезает друг.

По позвоночнику пробегает горячая волна гнева, мышцы напрягаются, пальцы с силой сжимают телефон.

— Она сама это выбрала.

— Ты дал ей выбор?

Я резко встаю, тяжело опираюсь руками о стол.

— Она бросила мне вызов. Я просто дал ей возможность доказать, что она готова.

— Готова к чему, Демид? К смерти?

Чёрт.

Сердце сжалось в груди на миг, но я сразу же подавляю это чувство.

— Нет. К реальности.

Станислав выдыхает, но в его молчании больше вопросов, чем ответов.

— Ты хочешь сказать, что ради её же блага позволил её покусать?

Я чувствую, как медведь внутри скалится, ворчит, недовольный.

— Глеб знал, что делал.

— Да? А ты знаешь, что ты делаешь, Демид? Или просто пытаешься убедить себя, что твои методы работают?

Я сжимаю челюсти, пытаясь удержать нарастающий гнев.

Стас думает, что у меня есть выбор. Что я могу просто позволить ей уйти.

— Стас, я не могу дать ей свободу. Не сейчас. — Голос выходит низким, почти рыком.

Тишина на том конце провода. Я слышу, как он выдыхает, но не отвечает сразу.

— Ты уверен, что не загоняешь её в угол?

— Я уверен, что она ещё не понимает, в какой мир хочет влезть.

Вибрация подсказывает о новом вызове. Телефон снова звенит в пальцах, но прежде чем я отвечаю, голос раздаётся от двери.

— Демид Викторович, что с процессом?

Я поднимаю голову.

Илья. Стоит в стороне, спокойно, без лишних эмоций. Но я вижу, что он внимательно наблюдает за мной.

Я моргаю, осознавая, сколько времени прошло.

Твою мать.

— Процесс… — Резко выдыхаю, щёлкаю пальцами, заставляя себя переключиться.

Голова тяжёлая, мысли путаются.

— Попроси Сабурова подменить меня. Я скоро.

Илья кивает, не задавая вопросов.

Медленно опускаюсь обратно в кресло, сжимаю переносицу пальцами, но вместо спокойствия внутри растёт только одно — злость на неё, на себя и на этот чёртов день, который полностью вышел из-под контроля.

В больничном крыле оказываюсь быстро, шаги гулко отдаются в коридоре.

Глеб встречает меня у палаты, напряжённый, с опущенной головой.

— Демид Викторович… — голос глухой, виноватый.

Окидываю его взглядом, замечаю, как плечи чуть напряжены, но он не прячется.

— Всё нормально. Молодец. — Голос твёрдый, но без злости. — Лучше ты, чем какая-то шавка, что сделала бы это в разы больнее.

Он коротко кивает, но в янтарных глазах всё ещё читается беспокойство.

Шаг в сторону — и я вижу её.

На стуле рядом с кроватью аккуратно сложенный костюм. Запах крови бьёт в нос мгновенно, смешивается с её ароматом.

Моя маленькая упрямая девочка.

Смотрю на неё.

Бледная кожа, тёмные ресницы, слегка дрогнувшие во сне.

Взяла вызов. Выстояла.

Но какой ценой?