Бурый. Истинная для медведя

Глава 6

Нельзя! Это пара!

Медведь внутри меня вскипает, напрягается, рвётся наружу, словно дикая сила, толкается в грудную клетку, требует выхода. Его голос грохочет, как гром, разрывая тишину. Остановить бой. Прекратить. Не позволить.

— Спокойнее, — бросаю ему, сдерживая дыхание.

Это же Илья. Он не причинит ей вреда.

Но я не могу не следить за ней. Она двигается иначе. Не так, как другие. Без лишней нервозности, без суетливых движений. Спокойно, уверенно, с холодной расчётливостью.

Она не просто выходит на бой. Она словно хищник, выслеживающий добычу. Анализирует, изучает, оценивает. Лисица против волка. Против самца, — ворчит медведь, недовольный её решимостью.

Медленно выдыхаю, позволяя зверю внутри меня внимательно следить за каждым её шагом. Её стойка безупречна, она не торопится, словно знает, что время на её стороне.

Илья усмехнулся, давая ей время на размышления. Секунда тянулась за секундой, но она не двигалась, не спешила с ответом. Выбрала момент, и её фигура вдруг метнулась вперёд. Рывок в сторону, резкий выпад — она проверяла его защиту, охотник, изучающий поведение добычи.

Илья ушёл от удара, но она уже захватила инициативу. Её движения стали почти невесомыми, она скользила по татами, подстраиваясь под ритм его атак. Не бросалась в безрассудные атаки, а читала каждое его движение.

Волк внутри Ильи напрягся, насторожился. Его инстинкты требовали ярости, но он сдерживал себя. Этот зверь внутри больше не рвался в бой, но не утихал, словно готовился к решающему удару.

Илья начал давить. Его движения стали быстрее, резче, он смещал вес, резал углы, вынуждая её реагировать. Она уклонялась, снова и снова, но это было лишь временное укрытие.

Он сделал ложный выпад, и она повелась на это. Илья поймал её движение, захватил её тело в свои тиски.

«Останови её!» — взревел медведь внутри него, ударяя инстинктом по его сознанию. Я сжал кулаки, подавляя порыв броситься на помощь.

Она была поймана, но в последний момент перевернула всё с ног на голову. Вместо того чтобы сопротивляться, она использовала его захват в свою пользу. Рывок вниз, перекрут, подножка — и Илья потерял равновесие. Гулкая тишина повисла в воздухе.

Все увидели это. Охотница уложила волка на татами. Но бой ещё не был окончен. Волк никогда не оставался на земле дольше, чем это было необходимо.

Его тело опережает разум, действуя прежде, чем сознание успевает осознать поражение. В этот миг он вновь атакует, и я не успеваю среагировать.

Рывок — и захват. Она ещё не успела подняться, как Илья нависает над ней, словно тень. Его движения безупречны, словно отточены до совершенства.

Её попытка уклониться обрывается жёстким броском, и глухой удар разносится по комнате. Она падает, а её тело содрогается от боли.

Всхлип. Внутри меня просыпается зверь. Он рвётся наружу, требуя защиты, мести и разрушения.

Я едва удерживаю его на грани. Кулаки сжаты, а ярость бушует в крови, заставляя сердце глухо и мощно колотиться в груди.

Я вижу, что Илья не собирается останавливаться. Его взгляд полон решимости, и он готов нанести новый удар. Но я не позволю этому случиться.

— Илья, остановись! — мой голос превращается в грозное рычание, разрывающее тишину.

Илья замер, словно время остановилось. Наши взгляды пересеклись. Волк начал понимать, что происходит, и его глаза вспыхнули осознанием. В следующее мгновение он отпустил её.

Выдохнул, но медведь не успокаивался. Его присутствие нависло над нами, как темная туча.

Мира пыталась казаться сильной, но её дыхание было прерывистым и болезненным. Она пыталась справиться с болью, но силы покидали её. Я видел, как она слабеет, и в этот момент понял: нужно забрать её, унести, укрыть, сохранить для себя.

Я приближаюсь, протягиваю руку.

— Тебе надо отдохнуть.

Она поднимает на меня взгляд, в котором злость и упрямство борются с усталостью.

— Я в порядке, — отвечает она ровно, но дыхание выдаёт её.

Ложь. Откровенная. Она явно не в себе. Я смотрю на неё сверху вниз.

Она слишком ранима. Слишком юна для таких испытаний. Слишком упряма, чтобы это осознать.

Она слишком ранима. Моя. Ей не место в таких сражениях.

— Давай сядем, — предлагаю я.

Она моргает, словно не сразу понимает слова. Встретившись со мной взглядом, осторожно садится на скамейку.

Присаживаюсь рядом. Она всё ещё напряжена. Я накрываю её плечи руками, чувствуя, как в ней борются противоречивые эмоции.

— Расслабься, — говорю я.

Хочется зарычать, как дикий зверь, и спрятать её в своих объятиях, защитить от всех бед и невзгод этого мира. Я осторожно касаюсь её напряжённых мышц, словно глажу дикого зверя, пытаясь снять невидимую броню, сковывающую её тело. Она шипит от боли, но терпит, её губы плотно сжаты, а взгляд устремлён в пустоту.

Гордая и упрямая, она всё же моя. Я чувствую, как её напряжение постепенно сменяется мягкой податливостью, словно глина под руками мастера.

— Ты хорошо сражаешься, — говорю я спокойно.

Она замирает, её дыхание сбивается.

— Я охотница, — отвечает она с гордостью, будто убеждая саму себя.

Я сдерживаю усмешку, но она всё же прорывается.

— Нет, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.

Она вскидывает голову, её взгляд становится острым, как лезвие ножа.

— Я тренируюсь, — говорит она с дрожью в голосе. — Я умею выслеживать оборотней, знаю, как…

Я сжимаю её плечи чуть крепче, и она замирает, как пойманная в ловушку птица.

— Думаешь, ты готова к охоте? — спрашиваю я спокойно, но в моём голосе звучит сталь.

Её глаза вспыхивают яростью.

— Вы не имеете права решать за меня! — кричит она дрожащим от гнева голосом.

Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Права? — усмехаюсь я без веселья. — Ты понимаешь, что это значит?

Она поджимает губы, её взгляд становится холодным и отстранённым.

Я наклоняюсь ближе, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Ты ещё так молода, — говорю я тихо, но твёрдо. — Ты неопытна, горяча и слаба.

— Охота — это не просто погони и схватки. Это кровь, смерть и предательство. Это когда напарник падает, а ты не можешь его спасти. Это ночь, когда не знаешь, доживёшь ли до рассвета.

Молчу, давая ей осознать сказанное. Её взгляд мечется, словно ищет выход из ловушки, но правда уже вцепилась в её разум, как удав в жертву. Я вижу, как внутри неё идёт борьба: желание отвергнуть мои слова и страх перед неизбежным.

— Я не маленькая, — наконец выдавливает, стараясь придать голосу уверенность.

Я усмехаюсь, но без злобы. Мой голос звучит спокойно, но в нём чувствуется вес прожитых лет и увиденного.

— Для меня — да.

Она сжимает кулаки, но я вижу, как её решимость тает.