Мороз-княже. Подаренная князю холода

Глава 11

Казимира хоронили на следующий день, как тут было принято. Нужно было успеть совершить обряд до захода солнца, а потому работа предстояла нешуточная: одну могилу вырыть стоило немало усилий, земля была уже глубоко промёрзшей, да и снега намело столько, что трудно было разгребать.

Всё это время я жила словно в тумане, как будто и впрямь отца потеряла. Надо же! Стоило мне подумать, что хотя бы раз в жизни повезло и у меня появился настоящий любящий отец, как тут же судьба отняла это, словно игрушку у несчастного ребёнка! Конечно, это был скорее отец Дарьи, но в груди пекло так, будто это был мой собственный родитель.

Люди помогли и с этим. Благо, односельчане в беде не оставляли. Мне даже начало казаться, что эти люди готовы были на всё, лишь бы подобная судьба обошла их стороной. Они готовы были последнее отдать, будь то вещи, деньги или силы, только бы боги были к ним более благосклонны, чем к чьей-то иной семье, в которой произошло несчастье.

А в нашей они вдруг нечаянно-негаданно посыпались словно из рога изобилия. Это было просто совпадение, не более. Но суеверным людям всё казалось иначе. И они косились на меня так, будто это я была виновата во всех смертных грехах человечества. С каким бы удовольствием они сейчас готовили к погребению моё тело, а не тело моего отца!

Зато у Люты появился один прекрасный повод, чтобы вновь начать вставлять мне палки в колёса. Смерть мужа, моего отца, не сильно расстроила её. Вначале она, конечно, растерялась, но потом… Она даже словно воспряла духом, готовясь к похоронам наряду со всеми, пока была дома. На людях же строила из себя скорбящую вдову и то и дело шептала своим подругам о том, что боги нас так наказали. И виной всему, естественно, я… Не вернись я тогда из леса, всем бы им было проще жить. Но я вернулась. И теперь все шишки летели только в мою сторону.

Она закрывала свой рот лишь только тогда, когда в поле её зрения появлялся Ратимир. Парню достаточно было лишь взглянуть красноречивым взглядом, и та, опустив глаза, замолкала, не желая с ним спорить. Отчего так было, я даже не догадывалась, но наверняка ведь имелась особая причина, про которую мне думать совсем не хотелось.

Проводив Казимира в последний путь и отслужив помин, я едва ощущала в себе силы, чтобы добраться до постели. Чего говорить, практически вся готовка и уборка легли на мои плечи, а здесь, в этой древней глуши, не было ни воды, ни газа, ни пылесоса, чтобы поскорее можно было со всем управиться. Несколько соседок помогли мне с приготовлением каши и супа, но мачеха демонстративно «убивалась», заливаясь слезами и периодически «теряла сознание» от мысли, что теперь осталась одна. Это всё казалось настолько наигранным, что было заметно невооружённым взглядом. И всё же все сочувствовали ей, старались поддержать, произнося слова утешения, такие же фальшивые, как и страдания Люты.

Я не вмешивалась. Мне было просто не до того, да и кто бы меня сейчас стал слушать? Помощи ждать было не от кого, да и не привыкла я делать этого, всегда полагаясь только на себя саму. Пару раз лишь пыталась расшевелить Желану, сводную сестру, чтобы хотя бы тарелки протёрла сухим полотенцем, но она всё ещё была слаба, и даже на похороны пойти не смогла. Лишь вышла из дому, чтобы постоять несколько минут возле гроба, да и вскоре удалилась, сославшись на слабость. Я её не винила. Видела, что и сама она переживала, да и слёзы из её глаз текли искренние, не то, что у Люты. Видать, любила она своего отчима как отца родного, но и в самом деле была настолько слаба, что в последний путь проводить не сумела.

Отчего-то эта девушка не вызывала у меня злости или раздражения. Напротив, я к ней начала проникаться, будто к младшей сестре, и, во что бы то ни стало, захотела помочь ей, чтобы исцелить её недуг. Но всё это после. Сначала нужно как можно скорее выспаться и отдохнуть.

Однако стояла ещё глубокая ночь, когда Люта разбудила меня толчком в бок.

- Ишь, разлеглась! Поднимайся, лежебока! Дел по горло, а она ляшки тянет! Ленища безродная!

Услыша шквал столь нелестных эпитетов и обвинений в свой адрес, я вначале не поняла, что опять случилось. Поднялась скорее по наитию, села на кровати, уставившись на свою мачеху. За окном была такая темень, что можно было глаза выкалывать. А тут такое…

- Ну? Чего уставилась? – та уткнула руки в бока, а в свете горящей свечи её чёрные глаза сейчас казались пустыми глазницами. – Пошла скотину кормить! Да не забудь воды принести побольше!

- Так ночь ещё на дворе… - попыталась спросонья что-то промямлить я. – Рано ещё…

- Почти три часа! – безапелляционно заявила она. – Или ты думаешь, я тебя теперь даром кормить буду?! Нет Казимира, нет тебе защитника! Свела ты его в могилу, так теперь за то и расплачивайся! А ну, пошла поживее! А ежели вздумаешь перечить – из дому выгоню, всем скажу, что ты ведьма да с самим чёртом договор заключила кровью, чтобы нас со свету свести. И начала с отца своего, но доберёшься до каждого, кто не так на тебя посмотрит…

- Но это же ложь! – возмутилась я.

И тут получила затрещину, да такую сильную, что в голове зазвенело, а в глазах заплясали белые мухи.

- Спорить со мной будешь, мертвячка?! – зашипела мачеха прямо мне в лицо. – Думаешь, я не знаю, что подаренные князю холода из лесу просто так не возвращаются?! Вижу я насквозь душонку твою тёмную! По глазам мёртвым вижу!

Её слова навели на меня такой ужас, что я и впрямь поспешила скорее отсюда удалиться, чтобы только не слышать безумных речей Люты, иначе как можно было объяснить её поведение и отношение ко мне?

До утра я в доме не появлялась, занимаясь скотиной и другими делами. И лишь когда стало совсем светло, рискнула появиться на пороге.