Мороз-княже. Подаренная князю холода

Глава 20

Грозный рык, похожий на звериный, сотряс дом старейшины, а он сам едва удержался на ногах под таким напором. Но ему это не помогло. Вскоре ноги его оторвались от земли и смешно заболтались в воздухе, а затылок уткнулся в бревенчатую стену, болезненно заныв от удара.

- Отвечай! – грозно потребовал Ратимир. – По какому-такому праву ты опять Дарью на смерть верную отправил?!

- Она сама, сама! - побагровев, отвечал дед Никодим. Ему явно не хватало воздуха, но парень в порыве ярости этого даже не замечал. – Боги выбрали не её, но Дарья уговорила всех, что это она должна в лес ехать. Вот её и отправили…

Ратимир вновь зарычал и как следует встряхнул за грудки пожилого мужчину, добавив ему ещё порцию боли и неудобства.

- Но как вышло так, что обряд проводили опять именно в ту ночь, когда я по делам отлучался?! – рявкнул он прямо в лицо старейшине деревни. – Никак подгадал, а, дед Никодим?! Чтобы я тут у тебя под ногами не мешался и невесту свою защитить не смог!

Глаза парня налились кровью от злости и сейчас он больше напоминал разъярённого хищника нежели человека, того и гляди в глотку вцепится, да и разорвёт её зубами! Страшно стало старику, да так, что завопил он во всё горло:

- Это всё Люта! Это она, стерва!

- Причём тут Люта? – насторожился Ратимир.

Но староста, испугавшись, что сболтнул лишнего, вытаращил на него свои глаза и умолк. Тогда парень, осторожно опустив его на пол, грозно над ним склонился.

- Или ты сам мне сейчас всё расскажешь, Никодим. Или пеняй на себя…

Он ворвался в избу подобно урагану, с единственным желанием разнести здесь всё и вся! Ничего не подозревающая хозяйка открыла на стук и едва удержалась на ногах, потому как дверь хлопнула так, что стены задрожали. Но Люту сейчас мало беспокоила её утварь. За жизнь в пору было бояться, потому как разгневанный Ратимир был хуже любой напасти и страшнее сорвавшегося с цепи пса.

- Ах ты ведьма проклятая! – воскликнул он, сжимая огромные кулачища и приближаясь к ней непозволительно близко. – Один раз не получилось, так ты во второй всё уладить умудрилась!

Люта, испуганно сверкая глазами, как загнанный в угол зверь, медленно отступала назад, спотыкаясь и едва не падая. «Убьёт» - билась у неё в голове одна-единственная мысль, и по выражению лица несостоявшегося зятя она понимала, что в таком запале он легко это сделает.

- О чём ты, Ратимир?! – громко воскликнула она, желая привести его в чувства. – Я не понимаю…

- Всё ты понимаешь, змея подколодная! – взревел ещё больше разгневанный жених Дарьи. – Дед Никодим мне всё рассказал, и про делишки ваши тёмные, и про медяки, которые ты ему заплатила, чтобы он и в первый раз на Дарью на обряде указал! А колдун Серафим помог ему в этом! Скажи, Люта, откуда же ты знала, что в этот раз очередь Желаны настала, если с нечистой силой не спуталась?!

Мачеха, завопив нечеловеческим голосом, повалилась ему в ноги да так, что тот даже растерялся.

- Не погуби, Ратимирушка! – завыла она, обливаясь горькими слезами. – Не ведьма я, иначе, сам подумай, зачем мне чья-нибудь помощь понадобилась, если бы я сама была в силе судьбу переделать?!

На неё жалко было смотреть, и всё же жалость к этой женщине была неуместна.

- Откуда мне знать?! – не меняя тона, буркнул богатырь в ответ. – Что мне ваши дела ведьмовские…

- Не ведьма я! – повторила Люта, жалостливо продолжая смотреть на него. – Да кое-что умею. Меня ещё моя бабушка гадать на углях выучила… Так вот, показали мне те камни, что Мороз-княже в этот раз заберёт мою девочку, ну я и испугалась. А потом… ты знаешь…

- И ты вместо неё Дарью решила извести! – не спрашивая, а утверждая, заключил Ратимир, разозлившись ещё сильнее.

- Грешна, знаю… Да только выхода у меня иного не было…

- Не было, говоришь?! – взревел парень. – Не было?! Значит, жизнь твоей дочери важнее Дарьиной оказалась?!

Та, сжавшись в комок на полу, продолжала бормотать что-то нечленораздельное, вызывая ещё больший гнев в душе Ратимира.

- Ну ты сама, Люта, напросилась! – воскликнул он, схватив деревянную лавку, что первой попалась под руку, и, замахнувшись, занёс её над женщиной.

- Ратимир!

Этот крик придержал его, и хоть в жизни он ни одну женщину и пальцем не тронул, но сейчас даже не думал останавливаться, собираясь выместить справедливую злость на вздорной бабе.

Но Желана, сводная сестрица Дарьи, вышла из-за своей ширмы, дрожащая да заплаканная, худенькая, словно тростинка, со сложенными на груди руками. Губы её тряслись, словно силилась она что-то сказать, да не могла. И разом всю злость у Ратимира как рукой сняло, но взамен её пришла горькая жалость к этой девушке.

- Это я виновата, - между тем, справившись с собой, продолжила Желана, глядя ему в глаза. – Это из-за меня сестрица погибла в глуши лесной, меня и убивай…

- Молчи! – заорала на неё поднявшая голову Люта – страх за жизнь дочери был всё же сильнее страха собственной смерти.

Ратимир, взглянув на лавку в своей руке, грузно опустил её на пол. А после горько усмехнулся.

- А твоя-то в чём вина, девица?! В том, что старейшины каждый год вот таких, как ты, невинных девушек ни за что, ни по что губят?! За что мне убивать тебя, Желана?!

Он едва сдерживал выступавшие на глазах горьки слёзы.

- Дарья не должна была туда ехать. А я так испугалась, что едва соображала, что происходит. И когда она сказала, что будет невестой Мороза-княже вместо меня, даже толком и понять ничего не смогла. А как опомнилась, было поздно…

Ратимир кивнул тяжёлой головой, понимая, что, если кто и виноват здесь, так это только Люта. Но уже сейчас, в этот самый миг, он бы не смог причинить ей вред на глазах удочери, а, значит, был бессилен.

- Не виновата ты не в чём, Желана… - тихо произнёс он. – Такой уж была Дарьюшка моя, своей жизни за чужую не пожалела. Хоть и в обиде страшной я на неё за то, но деваться некуда. Пойду в лес, отыщу её тело бездыханное, да похороню как положено. Всё равно кроме нас с тобой у неё больше никого не осталось…

Едва он вышел за порог, как вслед за ним выбежала и Желана.

- Я с тобой, Ратимир! – выкрикнула она, одеваясь на ходу в тёплую шубу. – Я тоже хочу… как положено…

Хотел было он её домой отправить, да рукой махнул. Пусть идёт, всё равно ему одному сейчас не справиться – слишком уж ныло в груди, душа болела.

Вслед им что-то кричала успевавшая выскочить за дверь Люта, но никто не обращал на неё внимания.