Мороз-княже. Подаренная князю холода

Глава 39

Желана, поджав колени к груди, сидела на кучке соломы и наблюдала за тем, как корова Ярка медленно пережёвывает сухую траву, глядя прямо перед собой. Выражение морды её было столь бесцельно, бесстрастно, что девица ненароком позавидовала глупому животному. Ни тебе ни переживаний, ни неприятных открытий. Никак тайн, заговоров и интриг. Простое существование ради того, чтобы люди кормили тебя, чтобы ты отдавала им своё молоко. Или мясо, это как получится.

Люта заперла свою дочь в хлеву, потому как та, по словам женщины, «совсем от рук отбилась и поддалась бесовскому влиянию проходимца Ратимира». Той было всё равно, лишь бы не видеть свою мать и всех тех людей, что пришли к дому парня дабы поддержать Люту. Конечно, Желана была зла на Ратимира, но не желала ему попасть в беду из-за неё. Но её мать была мстительной женщиной, и просто так, само собой, ничего оставить не могла.

А Ратимир…

Желана попыталась прикрыть распухшие от слёз веки, но они вновь раскрывались, являя ей картину того, что произошло. Парень оказался не тем, кем она себе представляла. Нет, не совсем так… Ведь Ратимир всегда был собой, однако о другой, о звериной его сущности, вряд ли кто в их деревне догадывался. Разве что колдун Серафим, ведь он целенаправленно шёл к нему, чтобы явить перед всеми истинный облик парня. А, может быть, он сам обратил его в зверя, чтобы напугать всех, показать мощь своей силы? Но где-то в глубине души девица знала, что это не так. И Ратимир в самом деле был оборотнем, хоть и звучало это дико даже для их глуши.

Когда-то давно она слышала рассказы об этих загадочных существах, что могли принимать облик как человека, так и зверя, но не верила в это. Сказки на то и были сказками, чтобы морочить детям головы, отвлекая от суровой действительности и, по сути, скучной жизни. Но, как оказалось, не такой уж скучной она была, раз здесь творились подобные вещи, как ночные посиделки разбойников в лесу и превращение человека в животное.

Не просто какого-то там человека. А того самого, к которому Желанушка крепко прикипела душой и сердцем, и теперь, даже после всего, что произошло, слабо представляла свою жизнь без него. Даже то, что случилось с её старшей сводной сестрицей, померкло на фоне происходящего, отошли на второй план переживания о Дарье. Желана не знала, как ей теперь относиться к Ратимиру, не представляла, что сказать ему, если им суждено свидеться вновь. Её душа пребывала сейчас в том смятении, которое можно было усмирить лишь правдой, истиной, которую здесь ей вряд ли бы кто предоставил. Но теперь она знала точно: возвращение домой Ратимиру теперь заказано.

Она взглянула на свои руки, которые совсем недавно отогревал своими огромными ладонями гость всех её мыслей. Они были покрыты царапинами. Да! Она сопротивлялась тому, чтобы пойти с матерью, и тогда люди силой поволокли её к дому. Все жалели Люту, думая, что её просто прокляли: скоропостижно скончался муж, падчерицу отдали в качестве подношения Морозу-княже, а вот теперь родная дочь сошла с ума, спутавшись с оборотнем-медведем. И, наверное, мало кто догадывался, что во всём этом была виновата сама мать, разваливавшая своими руками и семью, и любовь, и доверие, что когда-то были между ними.

А теперь от всего этого остались лишь горькие воспоминания и сожаление о том, что Желана не «прозрела» раньше.

В хлеву было зябко для неё, а потому девица подобралась поближе к Ярке, чтобы почувствовать тепло живого тела. Здесь пахло навозом и прелой травой, но Желану сейчас это заботило меньше всего. Она устала, измучилась и очень хотела спать. Сегодня за один день произошло столько событий, сколько с ней и за всю жизнь до этого не случалось. Было бы хорошо сейчас с кем-нибудь этим всем поделиться, спросить совета, однако никого, кроме Дарьи, ей на ум не приходило. И очередная волна грусти накрыла её с головой.

Сестра её была мертва, а Ратимир убежал скорее всего далеко в лес, подальше от тех, кто звался когда-то его односельчанами. И ещё неизвестно, кто из них был большим хищником.

Усталость взяла своё, и девица провалилась в глубокий сон, в котором раз за разом переживала все те события, что стали накануне роковыми в её жизни. Разбойники, серебряный волк, убегающий от свирепой толпы медведь – всё соединилось в её голове воедино, смешавшись в кашу.

Разбудил Желану скрип открывающейся двери, а быть может, ей только это показалось, но вскоре девушка почувствовала чьё-то присутствие, повеяло леденящем тело и душу холодом, и она распахнула глаза. Посреди хлева, брезгливо озираясь, стоял высокий статный мужчина в добротном овчинном тулупе, разукрашенном мехами различных животных. Волосы его были длинны и седы, словно припорошены снегом, а глаза белы и прозрачны, и кроме смертельного холода, способного пожрать всё живое на земле, Желана ничего в них больше не разглядела. В руках этот могучий старец держал огромный посох, сделанный словно изо льда, хотя, наверное, так оно и было.

«Налюбовавшись» внутренним убранством хлева, пришедший устремил свой взор прямиком на девицу. Желана вся сжалась в комок, пронизанная холодом этого взгляда, но ничто, ни хлипкая одежда, ни близость Ярки не могли сейчас защитить её от пробиравшего до костей мороза.

Внимательно рассмотрев девушку, старец медленно произнёс:

- Где она?! Где моя невеста?!

И Желана почувствовала, как кровь замерзает в её жилах, а сердце почти перестало стучать.