Мороз-княже. Подаренная князю холода

Глава 34

Как бы Арсений не кичился и не пытался выглядеть в моих глазах бессмертным, но после того, как я обработала ему раны и наложила повязки на синяки, он всё же уснул, забывшись спокойным сном. Это было к лучшему, ибо мне тоже требовалось привести мысли в порядок и немного отойти от столь близкого с ним общения. Я и так чувствовала, что увязаю в своей привязанности к нему всё больше, но слишком быстрое развитие событий тоже было ни к чему.

Когда он уснул, мы с Ерохой на цыпочках отправились на кухню, где нас дожидались уже остывшие блины со сметаной. За неимением ничего другого, даже они показались нам царским блюдом, вкусным до невозможности. Мы старались не шуметь и не разговаривать, а после я, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату. Конечно, мне очень хотелось расспросить толстенного котяру, который по странному стечению обстоятельств отчего-то звался домовым про странные дела, что творились здесь. Но в глубине души я была уверена, что он мне ничего не расскажет, а потому я даже пытаться не стала. Пусть. Я всё равно обо всём узнаю со временем, если останусь жить здесь. Не зря же судьба послала мне спасителя в лице Арсения. И пусть он был полон загадками и тайнами под завязку, я тоже была не без греха. Тело, которое сейчас занимала моя душа, моё сознание, мне не принадлежало. И говорить об этом и даже думать мне совсем не хотелось. Но так уж вышло, а потому я предпочитала просто молчать.

Меня, в отличие от Арсения, сон сморил не сразу, глупые и тревожные мысли всё так же пытались влезть в мою голову и прогнать их оттуда было достаточно сложно. Но усталость взяла своё и я, повертевшись, всё же уснула, возвращаясь туда, откуда пришла…

…Снежный лес встретил меня уханьем сов и беспокойным подёргиванием веток на ветру. Я вновь шла босиком по красным ягодам, разбросанным по дорожке, и незнакомый голос звал меня, пугая своей глубиной и настойчивостью.

- Иди ко мне… - то и дело повторял он, однако зовущего я так и не видела. Словно этот голос был порождён ветром и, возможно, так оно и было, но оттого становилось только страшней. – Не бойся… Иди!

И я шла, словно околдованная, не в силах сопротивляться зовущему. Мне было холодно и страшно, и в голове мелькала мысль, что вот это всё, мой конец, но мириться с таким финалом своей жизни я не желала. Однако средства сопротивления, как бы я не старалась, придумать не могла. Я просто шла и шла, и спелые ягоды растекались под моими ногами неровными кровавыми кляксами…

- Давай, иди ко мне… - подначивал меня этот голос. – Осталось сделать последние шаги…

О чём он говорил, я откровенно не понимала. Какие последние шаги? Лесная дорога казалась мне сейчас бесконечной, сколько я уже оставила за своей спиной, а впереди ей не было ни конца, ни края. Только белый горизонт маячил вдали недостижимой точкой, а по краям, словно часовые, стояли вековые берёзы и сосны…

Внезапно кто-то сбил меня с ног, и я упала на жёсткий наст снега, больно ударившись об него коленями и содрав ладони.

Но сейчас мне откровенно было не до боли. От испуга я даже закричать не смогла, но зато мгновенно собралась, пытаясь разглядеть того, кто на меня напал.

Это был мужчина такой наружности, которая обычно свойственна людям, живущим нечестным промыслом, а, проще говоря, разбойникам. Причём он и впрямь словно только сошёл с картинки из русских народных сказок, какие я читала в детстве: высокий, темноволосый, но с седыми вкраплениями во вьющихся волосах, смуглой кожей и хитрым прищуром чёрных, как беззвёздная ночь, глаз.

Сейчас он просто стоял рядом и изучал меня, не пытаясь ещё что-либо применить по отношению ко мне. Я же, совершенно растерявшись, уставилась на него, на зная, что ещё мне ожидать от этого… душегуба.

- Не рано ли с жизнью собралась прощаться, красавица? – спросил он внезапно, хищно усмехнувшись.

- Что? – не поняла я смысла его посыла. – Но я не…

- А ты глянь вон туда… - и он указал мне подбородком куда-то за мою спину.

Я обернулась. И только сейчас поняла, что лежу на краю обрыва, в который, вероятно, я едва не ступила… И как я его раньше не заметила?

Ужаснувшись такой перспективы, я внезапно задалась ещё ни одним неожиданным вопросом: а что я вообще тут делала? Одна, в лесу, в одном тонком платье… Как я вообще додумалась уйти из дому в таком виде, в лютый мороз? Зачем? И куда?

Наверное, смятение настолько сильно отразилось на моём лице, что для незнакомца это не осталось незамеченным. Однако чести, а уж тем более благородства, ждать от него не приходилось.

- А уж ежели и впрямь жизнь наскучила, так давай я тебя вначале согрею да приголублю, а там уж решишь, что тебе дальше делать…

А ведь он не шутил, я это отчётливо понимала. Опасность, исходившая от него, чувствовалась даже на расстоянии. Хоть он и спас меня, но теперь неплохо бы было уточнить, с какой целью. Если с перспективой быть изнасилованной этим негодяем, то уж лучше обрыв и верная смерть. Но ни то, ни другое меня не устраивало.

Осклабившись, он двинулся ко мне, нарочно медленно, словно давая мне выбор: либо его жаркие объятия, либо обрыв…