Мороз-княже. Подаренная князю холода

Глава 2

Дарья сидела, словно уже померла, глядя в одну точку на стене. Вокруг неё кружилась настоящая суета, её уговаривали, заплетали косы, наряжали, как невесту, которой она сейчас, по сути, и являлась, пели заунывные песни, но ко всему тому девица была безучастна. Люди без устали несли дары к дверям её дома, готовые отдать последнее лишь за то, что жребий пал не на их дом – такова была традиция и обычай. То есть приданное собирали Дарье всей деревней, чтобы собрать невесту по законам людским, и отправить в руки богов.

Дарья не плакала, глаза её давно выплакали все слёзы, и теперь лишь тупая боль лежала на голове неприподъёмным грузом. Хуже было лишь отцу – всё это время он сидел напротив своей дочери, которой была уготована страшная судьба. Казимир ни произнёс ни слова с тех пор, как они вернулись с собрания, ведь Дарья была его единственной дочерью, и именно ею он должен был пожертвовать на всеобщее благо.

Пуще всех суетилась Люта – вторая жена отца. Она словно даже была рада тому, что жребий выпал на Дарью – не возлюбила она девицу с первого взгляда, вот как увидела – так сразу и не возлюбила! В чём причина была того, девушке было неизвестно. Знала она лишь, что с тех пор, как Люта в их доме поселиться, житья спокойного ей не будет. Тем более что у той своя дочка имелась…

Желана была тихой, бледненькой девицей семнадцати лет отроду, тощей да неказистой. И на фоне Дарьи – фигуристой румяной сводной сестры, вовсе терялась, превращаясь в бесплотного духа. Слова от неё было не услышать – так тиха и болезненна была Желана, и не то, что Дарья с ней не ладила, нет. Бывало, они и словом не обмолвятся за весь день, хотя с утра до ночи вместе, под одной крышей. Но не было меж ними тяги к общению, как и к осознанию того, что они теперь сёстры. Так и жили чужими людьми, но никого это особо не волновало.

А теперь…

Сестрицы и вовсе не было видно за чужими юбками в этом доме, да и Дарье было не до неё. Она знала и про обряд, и про обычай, да только всё никак поверить не могла, что с живым человеком вот так поступить можно, отправить на верную смерть. А существовали ли эти боги или всё это было лишь плодом человеческого разума? Знать никто не знал…

Дарья с трудом вздохнула, почувствовала, как ком встаёт в горле. Она ведь, по сути, и жить-то ещё не начала, а тут её уже к смерти готовили. До чего несправедливо! Да почему же она должна была всё это сносить?! К тому же, сердце своё она уже Ратимиру обещала. Венчаться осенью собирались. А теперь…

Взглянув на поникшего отца слишком резко, Дарья словно и ему передала свои сомнения. Он было поднялся, но тут Люта, подлетев к нему, угомонила супруга, усадив его обратно и зыркнув на его дочь так, что у той поджилки затряслись.

- Куда собрались?! Беду хотите на нас накликать?! – чёрные глаза Люты расширились так, словно вот-вот должны были выпрыгнуть из глазниц. – Ничего не поделать! Жребий… Боги решили, что это будет твоя дочь, Казимир! Смирись!

- А если бы боги Желану выбрали?.. - хриплым голосом ответил ей мужчина. – Ты бы смирилась?

Та, не ответив, развернулась резко, и была такова.

Однако слова её всё же произвели должный эффект, и ни дочь, ни отец не сдвинулись с места.

Когда всё было готово, Дарью вывели во двор, где уже была запряжена тройка лошадей. Сама девушка идти не могла, едва переставляя ноги, а потому многочисленные помощники охотно помогали ей, дабы проводить Дарью в последний путь. Усадили в сани, укрыв одеялами. Приданное – дары, собранные всей деревней, погрузили рядом, и те едва умещались, настолько щедрыми были эти подарки, приготовленные для Мороза-княже. Но, конечно, самым главным подарком была сама Дарья. И от осознания этого девице стало так холодно, что не спасали все те одеяла да покрывала, которыми заботливые «свахи» её укутали.

Казимир, накинув овчинный тулуп и даже от горя позабыв взять шапку да рукавицы, забрался на козлы.

- Папа… - произнесла тихо Дарья, чувствуя, как слёзы вновь начинают пробираться сквозь её ресницы, но тот остановил её, покачав головой.

- До конца, дочка. Я буду с тобой до конца…

Та, всхлипнув, разревелась. Но тут вперёд вышел старейшина – тот самый, что проводил обряд, и подсел к нему.

- Я и сам могу справиться, дед Никодим! – заверил его Казимир, неприятно удивившись. Но тот и слушать не желал.

- Думаешь, ты первый, кто дочь от лютой смерти хотел избавить? Да только мой долг проследить, чтобы всё прошло, как должно, а ни как нам хочется. Поехали, Казимир! Уладим дело поскорее. Нельзя заставлять богов ждать…

Лишь тяжко вздохнул несчастный отец да лошадей в тёмный лес направил. Ехали они молча, никто ни разу слова не произнёс. А когда на место прибыли, сошла Дарья с повозки да едва себя от страха ощущала. Велел ей староста под огромную берёзу сесть да подал все её одеяла и покрывала. На отца девица старалась не смотреть, а дед Никодим, склонившись к ней, тихо произнёс на ухо:

- Ежели обмануть решишь всех, сбежать, то беду великую на всех нас накличешь. Потому, Дарья, прими свою судьбу кротко да покорно. И прощай…

Казимира же трясло сейчас так, словно это его сейчас к верной смерти готовили. Должно быть, в каком-то смысле так оно и было, и всё же…

- Никодим, позволь мне с дочкой остаться… - попросил он, но тот был непреклонен.

- Невеста должна встречать жениха одна! - твёрдо заявил он. – Таковы правила! Идём, Казимир!

Тот, подойдя к дочери, крепко обнял её в последний раз и разрыдался.

- Не плачь, отец… - попыталась Дарья успокоить его, хотя сама едва могла сделать это. – Только исполни мою последнюю просьбу: передай Ратимиру, как вернётся, что любила его я… И не хотела, чтобы так получилось… И за то, что проститься нам не удалось, пусть тоже на меня зла не держит…

Казимир взревел, будто раненый медведь, и старосте пришлось уводить его чуть ли не силой. Уехали они, умчались на тройке лошадей, и чёрный лес погрузился во тьму, освещаемую лишь огромной луной да холодными, словно льдинки, звёздами.

Дарья закрыла глаза, готовясь к неизбежному. Холод уже пробирался под одежду, начинал глодать кожу. До чего же было больно, до чего же обидно. Но сожалеть было поздно. А что, если и впрямь Мороз-княже на деревню свою злость обрушит, ежели она убежит, малодушие покажет? Нет уж, своим родным да соседям она такого не желала.

И, закрыв глаза, почуяла девица, как сладкий сон к ней крадётся. Мысленно попрощалась она со всеми, кого знала и любила. А напоследок лишь произнесла:

- Мороз, батюшка, пожалуйста, побыстрее…