Мой Призрак

ГЛАВА 42

Валентина

Ни за что не оставлю Аврору одну этой ночью. Поэтому, когда Энцо останавливается у ее дома, выхожу из машины вместе с ней. Маттео не спорит, хотя по его глазам видно, что ему не по душе, что мы не проведем ночь вместе.

Как только переступаем порог квартиры, Аврора тут же исчезает в ванной. Она не выходит сразу, и я направляюсь на кухню. Не знаю, когда в последний раз она ела, но в холодильнике почти ничего нет.

Стук в дверь заставляет напрячься. Открываю ящик, достаю нож и прячу его за спиной, прежде чем иду в прихожую. Посмотрев в глазок, вижу красивую женщину восточной внешности с кожаной медицинской сумкой в руках.

— Мисс да Силва? — спрашивает она, будто почувствовала мое присутствие за дверью.

Настороженно отвечаю: — Откуда вы знаете мое имя?

— Я доктор Наср, — отвечает она. — Маттео Леоне прислал меня осмотреть вашу подругу. Он сказал, что вы, возможно, не откроете дверь сразу, и велел назвать кодовое слово «pavona».

Сердце сжимается оттого, как он заботится об Авроре. И от того, что прислал женщину-врача, а не мужчину. Он может выглядеть как грех во плоти, но именно его доброе сердце, то, что люблю в нем больше всего.

Открываю дверь и отхожу в сторону.

— Заходите.

Доктор Наср уверенно проходит в квартиру и ставит свою сумку на кухонный стол.

— Она в ванной. Я предупрежу ее, что вы пришли.

Иду к задней части квартиры и стучу в дверь.

— Аврора?

— Открыто, — звучит приглушенный голос.

Захожу и вижу ее перед зеркалом. На ней только полотенце, она смотрит на себя. Волосы мокрыми прядями струятся по спине, глаза опустошенные.

— Пришел врач, чтобы тебя осмотреть. — Она качает головой, но ничего не говорит. — Не хочешь?

— Нет, — тихо отвечает она. — Не нужно. Они... заставили меня раздеться догола и выставили перед двумя десятками мужчин. — Ее глаза наполняются слезами. — Но они не тронули меня.

Я подхожу и обнимаю ее. Крепко.

Мы успели.

И от этого облегчения хочется плакать.

Я верю в судьбу. Между ней и Адрианой слишком много параллелей, чтобы это было случайно. Но у них разная развязка. Судьба свела меня с Авророй, подарила нам дружбу, и поставила меня туда, где я смогла ее спасти. Это исцеляет ту часть меня, которая до сих пор болела.

— Я все равно думаю, тебе стоит пройти осмотр. На всякий случай.

Она кивает: — Хорошо.

Выхожу из ванной и жестом зову врача. Оставляю их наедине, и в ту же секунду снова слышу стук в дверь.

На этот раз через глазок вижу молодого человека с двумя большими бумажными пакетами в руках.

— Кто вы? — спрашиваю я.

Он, как и доктор, не вздрагивает.

— Дон Леоне прислал меня, синьорина да Силва. Мне велено сказать кодовое слово «вишня». — Он поднимает пакеты к глазку. — Это для вас. Чай, маски для лица, закуски и горячая еда. Он не знал, что вы захотите, поэтому взял на выбор: итальянскую кухню, колумбийскую и японскую. Если вам ничего не подойдет, я могу съездить и принести что скажете.

Господи, я его люблю.

Как он мог просить меня не влюбляться, а потом сделать все, чтобы я все равно влюбилась?

Открываю дверь.

— Это идеально. Спасибо.

Он передает мне пакеты, кивает и уходит.

Доктор Наср входит в гостиную, как раз когда раскладываю еду на журнальном столике. Я выпрямляюсь, вытирая руки салфеткой.

— Как она, доктор?

— Физически? В порядке. Психологически? Трудно сказать. Сейчас она в состоянии шока, только время покажет, как справится с травмой. Я дала ей контакты психолога. Надеюсь, она позвонит.

— Я поговорю с ней. Спасибо вам, доктор.

Провожаю ее до двери, а когда возвращаюсь на кухню, вижу, как Аврора тихо входит в гостиную. На ней худи и мягкие спортивные штаны, волосы распущены и еще влажные.

Она бросает взгляд на еду, опускаясь на диван.

— Ты не думаешь, что слегка перестаралась с заказом?

— Это прислал Маттео, — отвечаю, указывая на туалетные принадлежности, разложенные на кухонной стойке, — и кучу всяких средств для ухода.

Аврора смотрит на меня пустым взглядом.

— Я, должно быть, в шоке, потому что не могу отреагировать на тот факт, что Дон Итальянской мафии, босс босса моего босса, прислал мне суши и маски для лица. И нормальная я сочла бы это, мягко говоря, нереальным.

— Не забывай про канноли, — беру коробку и ставлю ее на журнальный столик. Сажусь рядом, поджав под себя ноги. — Глупый вопрос, но как ты?

Аврора поднимает на меня тусклые глаза.

— Я не знаю. Честно. Внутри один хаос. — Она берет меня за руку. — Все, что отчетливо понимаю, так это как сильно благодарна. Какой-то жирный пятидесятилетний русский купил меня. Они как раз везли меня к нему, когда вы меня нашли. Кто знает, что бы со мной стало, если бы не вы... — она вздрагивает. — Хочешь знать, что было хуже всего? — Ее губы начинают дрожать, и она отводит взгляд. — Он купил меня за двадцать тысяч фунтов. Вот во что оценили мою жизнь. Грустно, правда?

Во мне поочередно вспыхивают отвращение и ярость. Внутри все кипит, швыряя меня из стороны в сторону.

Похоже, побеждает ярость.

— Аврора, — голос срывается на глухой гневный тон, и она резко смотрит на меня. — Эти ублюдки — самые гнилые и омерзительные твари на земле. Ни одно их мнение не может измерить твою ценность, — я буквально шиплю. — Если ты хочешь знать, сколько стоит твоя жизнь, то измеряй ее только по количеству насильников, которых я готова убить ради тебя. И это число бесконечно. Эти чудовища не заслуживают дышать с тобой одним воздухом, не говоря уж о том, чтобы хоть на секунду заставить тебя сомневаться в себе.

Дрожащая улыбка приподнимает уголки ее губ, хотя слезы все еще блестят в глазах.

— То, что ты сделала...

Я отмахиваюсь.

— Ты бы сделала то же самое ради меня.

Аврора смотрит на меня, раскрыв рот.

— Эм, нет. Я бы не смогла. Ты там была как Женщина-кошка.

Я смеюсь. Она улыбается в ответ, и ее улыбка будто зажигает огонек в моей груди.

— Можно задать тебе трудный вопрос?

— Конечно, — отвечает она.

— Это о том месте. Я не хочу усугубить твою травму, но...

— Спрашивай, — перебивает Аврора.

— Я пришла в Firenze, потому что искала одного человека, — достаю телефон и показываю фото нас с Адрианой. — Это моя сестра, Адриана. Почти два года назад ее похитили. Как и тебя. Я думаю, ее тоже продали в Femina Fortis — то самое место, где мы нашли тебя. — Глаза Авроры наполняются сочувствием. Она берет у меня телефон и долго смотрит на экран, пока продолжаю: — Шанс ничтожный, но, может, ты ее видела? Она могла выглядеть иначе, волосы длиннее, худее...

Дыхание замирает где-то в груди, сердце не бьется, пока Аврора разглядывает фото. Потом она поднимает на меня глаза и протягивает телефон.

— Нет, прости. Ее там не было.

У меня в груди все сжимается, наполовину от разочарования, наполовину от облегчения.

— Но это не значит, что она не проходила через тот дом. За три дня, что я там была, они переместили десяток девушек. Большинство из них даже не выставлялись на аукцион в этом здании. Я не знаю, куда их увозили, но должно быть это большая сеть.

Я сжимаю телефон так сильно, что углы больно впиваются в ладонь. Аврора это замечает и осторожно касается моих пальцев, молча прося разжать кулак.

— Прости. Хотела бы сказать тебе что-то другое.

— Не извиняйся, — выдыхаю, с трудом улыбаясь. — Я ее найду.

— Я знаю. Ты же нашла меня. — Аврора опускает взгляд, а потом тихо шепчет: — Я не знаю, как вернуться в Firenze. Кто бы ни был тот серб, мне почему-то кажется, что с Амадео мы больше никогда не встретимся. Но Гвидо...

— Ты его тоже больше не увидишь, Аврора, — обещаю я. — Маттео его найдет. И разберется. — Открываю банковское приложение и быстро оформляю перевод средств. — А насчет Firenze, ты туда тоже больше не вернешься.

Ее телефон издает сигнал, она удивленно хмурится, поднимает его и, увидев уведомление, ахает.

Она резко поворачивается ко мне.

— Что ты сделала?

— Эти не мои деньги. Мне их дали. Но мне они не нужны, у меня есть наследство. Это долгая история, — добавляю я. — В общем, теперь они твои. Для нового старта.

Аврора смотрит на меня, не веря глазам.

— Кто дал тебе такие деньги, Валентина?

Я краснею.

— Маттео.

Ее глаза расширяются еще больше.

— Зачем?

— Когда я еще танцевала, он заплатил за приват. Я сказала, что трогать меня можно только за доплату.

— И он был готов заплатить два миллиона фунтов за это?

Вспоминая, как жадно его руки скользили по моему телу, краснею еще сильнее.

— Да.

— Этот мужчина не из тех, кто сможет просто отпустить тебя, Валентина. Что бы он ни говорил.

Я опускаю глаза.

— Отпустит. И скоро.

Глухая боль разгорается в груди. Я знаю, что мое время с Маттео подходит к концу. Чувствую это. Его новая должность создала между нами дистанцию. Мой уход из Firenze еще один шаг к разрыву. А услышанный случайно разговор с Энцо, где он поручил назначить встречу с семьей Марчезани, стал последним гвоздем в крышку гроба.

От его слов у меня сжалось сердце. Хотя я и не удивилась. Он теперь Дон, значит, помолвка будет подтверждена, а следом свадьба. Он сам выглядит так, будто идея жениться на Марине вызывает у него тошноту. Но чувства ничего не значат в его положении.

— Ты хоть сказала ему, что чувствуешь?

Я резко качаю головой.

— Нет, и не скажу.

Он не может выбрать меня. И даже если бы мог, я бы не попросила, как бы сильно этого ни хотела. Потому что знаю, что значит для него быть Доном.

И видно, как хорошо ему в этой роли. Он прирожденный лидер. Видеть, как он принимает эту власть, как естественно входит в нее — вызывает у меня гордость, которая разрывает грудь изнутри.

И сколько бы кусочков ни разбивалось во мне, сколько бы боли ни чувствовала, зная, что не выживу без него, я все равно отпущу. Потому что люблю.

Я уйду тихо, когда он скажет, что пора.

Не потому, что хочу.

А потому, что по-настоящему люблю.

Я не жду с нетерпением эти мучения, но люблю его достаточно, чтобы принять. Я поставлю его месть на первое место, так же как все это время он ставил на первое место мою.

— Как бы то ни было, я считаю, ты совершаешь ошибку, — говорит Аврора. — И... спасибо, но я не могу это принять. Если тебе не нужны эти деньги, верни их ему.

— Я хочу, чтобы они были у тебя, — твердо отвечаю, сжимая ее руки. — Потрать их, чтобы оставить все это в прошлом. Начни все с нуля, как сама решишь. Если уж совсем не знаешь, как это воспринимать, считай, что это компенсация от Итальянской мафии за то, что тебя похитили во время рабочей смены.

Это заставляет ее рассмеяться с тех пор, как она пропала. Этот звук притягивает меня, и вскоре мы уже обе смеемся до слез.

— Можно, пожалуйста, уже включить какое-нибудь дурацкое шоу и наконец поесть?

— Я думала, ты никогда не попросишь, — улыбается она.

Мы устраиваемся на диване, краем глаза смотрю на нее, отмечая на лице тень улыбки.

Она будет в порядке.

✽✽✽

Утром Аврора все еще спит, когда звонит мой телефон. В животе сразу завязывается тугой узел, на экране имя Тьяго. Предчувствие говорит, что я должна ответить. И что разговор не принесет мне ничего хорошего.

Выхожу из спальни в гостиную, стараясь не разбудить подругу.

— Алло? — шепчу.

— Как мило, что ты наконец-то взяла трубку, — рычит в ответ знакомый голос.

— И тебе доброе утро.

— Сейчас полдень.

— Правда? Я и не заметила.

Мы с Авророй не ложились до шести, смотрели реалити-шоу. Она не говорила, но я знала, ей было страшно засыпать. Только когда усталость окончательно взяла верх, она позволила себе отключиться.

Тьяго тяжело вздыхает.

— Вот почему я принял это решение. Артуро тебя не видел уже несколько месяцев. Как и я, если не считать короткой встречи на вечере у Телье, когда ты сбежала, будто увидела привидение. Ты не отвечаешь на звонки, и на сообщения. Никто не знает, где ты. Так больше нельзя. Я слишком занят, чтобы постоянно беспокоиться о тебе. Теперь это будет забота кого-то другого.

По спине пробегает холод, заставляя выпрямиться.

— Что это значит?

— Это значит, что у меня есть жена, о которой я должен заботиться. Пора, чтобы кто-то другой заботился о тебе, — он делает паузу, — я договорился о…

Холодное предчувствие превращается в ледяную уверенность и оседает тяжелым грузом в желудке.

— Нет.

—...о твоей помолвке.

— Нет.

— Вален…

— Нет! Тьяго, не делай этого. Прошу тебя, пожалуйста. Я не готова.

В голосе истерика. Я уже не стараюсь говорить тише. Мои протесты громко звучат по всей квартире.

— Я его проверил, Вэл. Он хороший человек. Молодой, богатый…

— Мне плевать. Мне абсолютно насрать, — качаю головой, будто он стоит передо мной. — Я не выйду за него. Кто бы он ни был — нет.

Секунды тянутся, пока он молчит на том конце. Наконец говорит: — Я знал, что ты не обрадуешься, но и такой реакции тоже не ожидал. Раньше ты не сопротивлялась.

Я не сопротивлялась, потому что раньше была пустой оболочкой. Потому что в моем сердце никого не было. Если бы не было Маттео, то это одно. Но быть вынужденной отдать себя другому — совсем другое. При одной мысли, что меня будет касаться кто-то еще, чуть не выворачивает.

— Может, я просто не думала, что ты на самом деле это сделаешь, — срываюсь я. — Может, не верила, что ты продашь свою последнюю оставшуюся сестру незнакомцу. — Он резко вдыхает. Мои слова бьют ниже пояса, я знаю, но не позволяю себе пожалеть об этом. — Я имею право злиться. Имею полное право.

Тьяго в бешенстве, чувствую это по той натянутой тишине, что растягивается в трубке.

— Есть причина, по которой ты вдруг передумала? — вкрадчиво спрашивает он. — Может, кто-то повлиял на твое решение?

Я мгновенно узнаю этот тон.

Не просто так моего брата зовут Диабло, не потому что он добр. Этот голос появляется перед тем, как он превращает чью-то жизнь в ад.

Я не позволю, чтобы эта жизнь была Маттео.

Упрямо сжимаю губы, после отвечаю: — Нет.

— Ты уверена? — теперь в его голосе откровенная угроза. — Потому что, если кто-то мешает твоей помолвке, я с радостью уберу это препятствие.

— Никого нет, — цежу сквозь зубы. И впервые в жизни, по-настоящему ненавижу брата.

— Прекрасно, — отрезает он. Потом, словно спохватившись, смягчает голос: — Я не отдаю тебя замуж за первого встречного, Вэл. Он, как и многие другие, прошел тщательную проверку, прежде чем оказался в списке, где твое имя стоит в самом верху. Я выбрал Карлоса Кордобу не случайно. Он хороший человек. Я верю, вы прекрасно поладите. И, может, однажды ты даже полюбишь его.

Тьяго даже не представляет, насколько это невозможно. Время не притупит боль, оно не вытеснит Маттео из моего сердца. Внутри меня просто нет места ни для кого другого и никогда не будет.

— Ты разрушаешь мою жизнь, — хриплю сквозь ком в горле.

Пауза.

— Мне жаль, что ты так считаешь, сестренка.

Я всегда думала, что наша история с Маттео закончится тем, что он уйдет от меня. Никогда не допускала мысли, что все может быть наоборот. Что именно я отпущу его.

Может, для него так будет лучше. Мне нужно хотя бы попытаться так на это смотреть.

— Я не могу воспринимать по-другому. Ты проецируешь свою историю с Тесс на меня, но у меня все иначе. Я не полюблю Карлоса. Я всю жизнь буду страдать из-за тебя, — голос срывается. — Именно к этому ты меня приговорил, и я никогда не прощу тебя за это.

Кладу трубку, не дав ему ответить, и бегу в ванную.

Меня рвет прямо в унитаз.