Мой Призрак

ЭПИЛОГ

Валентина

Маттео любит указывать на то, что я никогда не делаю, как он просит, но он сам ничуть не лучше меня.

Его выписали из больницы пару дней назад, и то только потому, что он так сильно спорил с Кэсси, что она согласилась, но с очень строгими указаниями — отдыхать и избегать любых физических нагрузок. Он кивнул и тут же нарушил оба условия, едва мы переступили порог дома.

Я оказалась под ним, обнаженная, через несколько минут после возвращения, его жадные руки скользили по моему телу, а губы оставляли горячие поцелуи от шеи к груди. Признаюсь, я не особо сопротивлялась, сама безумно радуясь тому, что снова ощущаю его вес и тепло надо мной.

А теперь он везет нас через весь город на какое-то тайное приключение, о котором отказывается что-либо говорить.

— Почему ты не говоришь, куда мы едем? — я надуваю губы.

Маттео нежно улыбается и сжимает мое бедро, оставляя руку чуть выше колена.

— Это сюрприз.

— Мне не нужны новые подарки, Маттео, я хочу только чтобы ты послушался Кэсси и действительно отдыхал, — накрываю его руку своей. — Чем быстрее ты поправишься, тем скорее мы сможем продолжить поиски Адрианы, — чтобы подсластить пилюлю, добавляю: — И тем скорее начнем планировать свадьбу.

Пока Маттео выздоравливал, мне пришлось приостановить поиски Адри. Все мое время и силы уходили на то, чтобы быть рядом с ним. Я проводила дни напролет в молитвах о его выздоровлении.

Маттео стонет и ерзает за рулем.

— Одного упоминания о тебе в свадебном платье хватает, чтобы я стал твердым, как камень.

Я смеюсь, а он раздраженно выдыхает.

Прежде чем успеваю что-либо ответить, он паркуется на тихой улице в Фулхэме. Я выглядываю в окно и поднимаю взгляд на аккуратный ряд домов, идеальных до миллиметра, с подстриженными кустами у окон. Одного взгляда хватает, чтобы понять: именно на такой улице хочется растить детей.

Маттео выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. К этому времени он уже хорошо меня приучил, и я не пытаюсь открыть дверь сама.

— Ты купил нам дом? — спрашиваю, когда он берет меня за руку и помогает выйти. — Это и есть сюрприз?

Маттео громко смеется, ведя меня за собой к дому, неподалеку от того места, где мы припарковались. Нажимает на звонок.

— Это один из моих домов. Но я покупал его не для нас. Я подумал, что мы выберем его вместе.

Я кладу ладонь ему на щеку.

— Хороший ответ, любимый.

Дверь открывается, и нас впускает мужчина в полной боевой экипировке. Мое сердце тут же начинает биться быстрее, ладони становятся липкими. Я узнаю его. Не знаю имени, но это один из охранников Маттео. Я смотрю на своего жениха, и внутри нарастает тревога.

В отличие от меня, Маттео — само воплощение спокойствия.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Он молча смотрит на охранника. Тот кивает в сторону задней части дома, но не произносит ни слова.

— Пойдем, Лени, — говорит Маттео, кладя руку мне на поясницу. Он ведет меня по коридору.

Дом оказывается намного больше, чем я думала, скорее особняк. Красивые кафельные полы приводят нас в просторную кухню открытой планировки с новейшей техникой и дорогой отделкой. Слева обеденный стол, за которым легко уместится двенадцать человек. Справа кухня, которой позавидовали бы шеф-повара мирового уровня. Прямо перед нами стеклянные двустворчатые двери, ведущие в частный сад, роскошь для центра Лондона.

Здесь потрясающе красиво, но я до сих пор не понимаю, что мы тут делаем. Чем дальше проходим в дом, тем больше появляется вооруженных до зубов охранников. Молчание Маттео только усиливает мою тревогу.

Я поворачиваюсь к нему, когда он останавливается в дверном проеме.

— Маттео, ты меня пугаешь, — тихо признаюсь я. — Это хороший сюрприз или плохой?

На его лице появляется теплая улыбка.

— Это хороший сюрприз, cara mia. То, чего ты давно хотела.

— Тогда к чему вся эта таинственность? Чувствую себя так, будто меня сейчас посвятят в тайное братство или секту.

Низкий смех вырывается из его груди, прежде чем он указывает на стеклянные двери.

— Во дворе тебя ждет сюрприз.

Я хмурюсь.

— Ты не идешь?

Маттео качает головой.

— Тебе не нужно мое присутствие для этого.

Смущенно морщу лоб, но он мягко подталкивает меня вперед, легким кивком и нежным нажатием на поясницу.

— Это не мое дело, cara. Иди без меня.

Бросив на него последний неуверенный взгляд, я не спеша направляюсь к дверям и открываю их.

За ними простирается просторный задний двор, весь утопающий в цветах и вихре красок. Будто шагнула в другой мир — воздух дрожит от жизни, цветы покачиваются от легкого ветерка, а краски вспыхивают вокруг, словно взрыв акварели.

Неподалеку от меня замечаю женщину. Она сидит на корточках, повернувшись спиной, руки по локти в земле, выдергивая корни из почвы.

Она встает, все еще не оборачиваясь, и густые, тяжелые кудри ниспадают с ее шеи вниз по спине.

Я замираю, на миг превращаясь в неподвижную статую, пока время продолжает тикать вокруг.

Мой взгляд прикован к этим локонам. Дыхание застревает где-то между паникой и неверием. Сознание лихорадочно пытается осмыслить невозможное.

Она оборачивается, и словно кулак бьет меня в грудь. Воздух в легких превращается в камень. Волна эмоций накрывает меня. Я хочу заговорить, выкрикнуть ее имя во всю мощь легких, но не могу.

Голова кружится, и я цепляюсь за дверной косяк, чтобы не упасть, глядя на лицо, которое боялась больше никогда не увидеть.

Я неуверенно делаю шаг вперед, потом еще один, спотыкаясь, ноги подкашиваются. Тело движется без меня, ведомое тоской, жаждой, надеждой.

Не может быть.

Я не осмеливаюсь надеяться, что это правда.

— Адри?

Ее имя слетает с моих губ едва слышным, недоверчивым шепотом, словно громче говорить — значит пробудиться от этого сна. Мое сердце — хрупкая птица-оригами, готовая то взлететь, то быть раздавленной жестокой рукой реальности.

Но она все еще здесь, смотрит на меня со слезами на глазах, живая, как в моих воспоминаниях.

— Лени?

Два слога разбивают годы сердечной боли и вдыхают в меня новую жизнь.

Всхлип вырывается с моих губ, или, может, с ее, и вот мы уже бежим навстречу друг другу и сталкиваемся в вихре объятий и радостных возгласов.

Мы вцепляемся друг в друга до боли. Пальцы отчаянно ищут и хватают мягкую плоть, словно отпустить — значит снова потерять. Мы так крепко обнимаем друг друга, что это больно, но это самая лучшая боль. Мое лицо утопает в ее волосах, и я вдыхаю знакомый запах. Родной, теплый, притягательный, как земля после дождя. Он затягивает меня.

Наконец, я отстраняюсь, чтобы убедиться, что это действительно она, что это не самая жестокая иллюзия.

Я вглядываюсь в ее лицо, в лицо Адри, которую знаю, как себя. Только теперь в ее взгляде появилась тяжесть, которой раньше не было.

Позже. Я подумаю об этом позже, потому что главное, что она здесь.

Она действительно в моих объятиях.

— Ты жива, — восклицаю я. — Ты жива.

Она всхлипывает и кивает, и мы обе плачем.

Мы обнимаем друг друга посреди этого сада, пока солнце не садится и не появляются светлячки. Впервые за два года вижу ее не в сиянии закатного неба. Я вижу ее перед собой, рядом, держа в своих руках.

Мы держимся друг за друга, пока изгоняю скорбь из своей груди и возвращаю Адри туда, где ей всегда было место — в самый центр моего сердца. Мы держимся друг за друга, пока последняя часть меня исцеляется, и начинаем наверстывать упущенное время.

Слезы текут без остановки, радость, боль и удивление сплетаются в одну эмоцию, переполняя нас. Мои руки лихорадочно скользят по ее телу, проверяя, цела ли она, в безопасности, здесь ли она.

Пальцы Адри скользят по моим волосам, пока она плачет.

— Они такие длинные, — восклицает она, и слеза скатывается по ее щеке.

— Я их не стригла, — говорю, сжимая ее руки, желая, чтобы она поняла то, что не могу выразить словами. — Я сдержала обещание.

Ее лицо искажается, смех переходит в прерывистый плач.

— Я искала тебя, — говорю я. — Повсюду. Я искала везде, пробовала все, чтобы вернуть тебя домой. Я никогда не сдавалась. Я продолжала надеяться, даже когда думала… — не могу произнести вслух все те кошмары, что были моей реальностью последние два года.

Ее глаза, когда-то полные света и жизни, теперь темные и сломленные — в них безмолвно отражается все, через что ей пришлось пройти.

— Я никогда не сдавалась.

Адри касается моей щеки, ее рука дрожит, словно она тоже не может поверить, что я здесь.

— Я знаю, — шепчет она, улыбаясь. Она кивает кому-то за моим плечом. — Он рассказал мне все, что ты для меня сделала, Лени.

Я оборачиваюсь и вижу Маттео, стоящего в дверном проеме. Он прислонился к косяку, руки в карманах, а пронзительный взгляд прикован ко мне.

Все в его позе говорит о том, что он стоит здесь давно. Что он стоял там с того момента, как привел меня в этот дом, наблюдая за нашей встречей, защищая, не вмешиваясь и не привлекая к себе внимание.

Эмоции душат меня, вытесняя воздух из легких. Вес моей благодарности давит на грудь, словно ее слишком много, и она переливается через край.

Он нашел Адриану.

Он пообещал — и выполнил.

Глаза горят, дыхание сбивается.

Раз за разом открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу найти слов. Не знаю, как сказать ему «спасибо», когда это слово звучит таким ничтожным. Я проведу остаток жизни, благодаря его за это.

— Спасибо, — беззвучно шепчу, чувствуя, как этого простого слова ужасно недостаточно. Слезы текут по моему лицу, неся в себе тяжесть всего того, что не могу сказать в этот момент.

Как всегда, Маттео этого достаточно. Его губы расплываются в довольной улыбке, и мое сердце пропускает удар. В его глазах — та же тихая, непревзойденная любовь, от которой я всегда чувствую себя единственным человеком в мире, который для него важен. Они смягчаются, даря мне нежный взгляд, который он приберегает только для меня. Он мягко прикладывает ладонь к груди. Сжимая грудь, театрально впивается пальцами в ткань пиджака, будто хочет вырвать свое сердце и вручить его мне. А потом говорит что-то беззвучно. Я едва различаю слова сквозь пелену слез.

— Пора планировать свадьбу, cara mia.

На моем лице расплывается широкая улыбка, пока очередная волна слез застилает глаза. Адри сжимает мою левую руку, привлекая внимание к себе. Она играет с кольцом на моем безымянном пальце.

— Он твой муж?

Я качаю головой.

— Мой жених, — накрываю ее ладонь своей. — Он отказался жениться на мне, пока мы не найдем тебя. Не хотел видеть меня у алтаря без сестры.

Судорожный всхлип вырывается у нее из горла. Ее взгляд скользит мимо меня — туда, где стоит Маттео.

— Тогда, может быть, он и правда заслуживает тебя, сестренка. — Ее глаза становятся мягкими, теплыми, когда он в ответ кивает. — То, как он о тебе говорил, Лени… Ты нашла достойного.

Прижимаясь к сестре, я снова смотрю на своего жениха и улыбаюсь. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше. Я самая счастливая девушка на свете.

— Я нашла лучшего.

Над головой раздается гром. Гремит так, что воздух содрогается. В каком-то космическом совпадении с небес начинает срываться дождь.

Мы с Адри переглядываемся. Удивленный, почти безумный смех поднимается из груди и срывается с наших губ.

Ну конечно. Дождь.

Мы запрокидываем головы, подставляя лица небу, когда первые капли касаются щек. Глаза закрываются, руки поднимаются, ладони раскрыты навстречу воде. Капли бьют по коже, стекают по волосам, одежда промокает, и все это кажется почти священным.

В этом дожде есть что-то удивительно очищающее.

Дождь смывает два года боли и сердечной тоски, прогоняя дурные воспоминания и обещая новое начало.

Достойный финал.

Новое начало.

И вот так просто… я больше не ненавижу дождь.