Мой Призрак

ГЛАВА 2

Маттео

Дверь захлопывается с оглушительным грохотом. Интересно, была бы она такой дерзкой, если бы знала, кто я на самом деле.

Часть меня не может не ухмыльнуться ее явной наглости. Другая жалеет, что она не прошлась передо мной подольше, чтобы я мог еще немного полюбоваться, как ее аппетитная задница покачивается в такт шагам.

Видимо она понятия не имеет, как провоцирует самыми обыденными действиями. Она огрызнулась и мне захотелось укусить ее за губу, просто чтобы посмотреть, как пойдет кровь. Прищурилась от злости, и мне захотелось опустить на колени и трахнуть глотку, только чтобы увидеть, как эти глаза распахнутся. Назвала меня «красавчиком», и мне тут же захотелось показать ей, насколько я уродлив внутри.

Мне нужно знать о ней больше.

Например, какого черта она делает в Firenze днем, задолго до того, как здесь начнется ночной разврат.

Иду за ней. Она поворачивает налево в конце коридора, туда, где я точно знаю, сейчас стоит Амадео у стойки хостес.

Прижавшись спиной к стене, я затаился за углом. Слышу, как она отвечает на вопрос, который не расслышал.

— Я пришла насчет работы танцовщицей. У меня прослушивание с Гвидо.

— Прослушивание? — с насмешкой переспрашивает Амадео. — Это так теперь называется, да?

— Именно так это и называется, — отвечает она.

Судя по леденящему тону в голосе, я легко могу представить, как напряглись ее плечи. Наверняка так же, как тогда, когда она препиралась со мной снаружи.

Я все еще остаюсь вне поля их зрения.

— Ты пришла потрясти задом и в конце концов оголить его для него, детка. Давай не притворяться, что тебя будут оценивать за танцы.

— Это такая же работа, как и любая другая. Например, водить гостей за ручку до VIP-столиков, потому что сам ты позволить себе такой не можешь, — сладко говорит она, но холод в голосе все еще звенит. — Моя просто оплачивается лучше. Ты собираешься сообщить Гвидо, что я здесь, или нет?

Мне даже не нужно видеть лицо Амадео, чтобы понять, что он вот-вот взорвется.

— Ты, суч…

— Я сам займусь этим.

Амадео заливается краской, лицо перекошено от ярости, вся злость направлена на стоящую перед ним красавицу с явно выраженным инстинктом самоуничтожения.

Но когда он видит меня, тут же бледнеет.

— Босс…

Я бросаю на него взгляд, способный заставить замолчать кого угодно. Он захлебывается словами, которые, видимо, собирался ляпнуть в мой адрес.

— Скажи Гвидо, что она пришла, но его услуги не понадобятся, — перевожу взгляд на нее, впервые признавая ее присутствие с момента, как вошел. Одна рука на бедре, лицо полыхает раздражением от моего появления. Улыбка, растягивающая мои губы в ответ, совершенно искренняя. — Я сам проведу прослушивание.

— Нет, не проведешь, — отрезает она. Глаза Амадео расширяются до карикатурных размеров, когда она поворачивается к нему и добавляет: — Позови Гвидо, пожалуйста. Я хочу, чтобы он провел прослушивание.

— Заткнись, шлюха, — прошипел он.

Я игнорирую, как мои кулаки сжимаются в карманах, когда он называет ее шлюхой.

Стараясь выслужиться, Амадео говорит: — Думаю, Гвидо обычно проводит прослушивания на первой сцене.

— Мы пойдем в первый VIP-зал, — приказываю. — Меня не должны беспокоить.

В моем голосе ясно слышится предупреждение, и Амадео заметно бледнеет. Он поспешно кивает, лихорадочно пытаясь угодить, и с поклоном говорит: — Я прослежу, чтобы вас никто не потревожил.

На секунду сквозь мою одержимость пробивается искра ясности. Я ведь не ради этого пришел в Firenze. Отвлекаться — последнее, что могу себе позволить, особенно учитывая настоящую цель моего визита.

Смотрю на часы. У меня меньше тридцати минут до начала встречи. Тратить их на оценку танцовщицы, что даже не входит в мои обязанности — глупо.

И все же… я не могу позволить ей просто уйти.

— Отлично. Если Энцо будет меня искать, то скажи, где я. — Останавливаюсь рядом с Амадео и шепчу ему: — Chiamala di nuovo puttana e ti strapperò il cuore. Capisce?² — Он кивает, белый как простыня. — Хорошо.

Я снова поворачиваюсь к девушке и вижу, как настороженно и внимательно наблюдает за нами.

— Идем.

Не оглядываясь, начинаю подниматься по лестнице к VIP-залам.

Но ее шагов за собой не слышу.

Голос у нее становится упрямым, когда она кричит вслед: — Я не буду проходить прослушивание ни перед кем, кроме Гвидо.

Готов поспорить на состояние всей нашей семьи, что она даже не встречалась с этим человеком. Если бы встречалась, то вряд ли так рвалась бы оказаться с ним в комнате, где запирается дверь. Да она бы и секунды лишней рядом с ним проводить не захотела.

— Ты знаешь, где выход, — бесстрастно отвечаю, продолжая подниматься.

По тону понимаю, что она выругалась, хоть и не на английском. Следом слышу звук яростных шагов, намеренно топающих по ступеням.

Ковер на лестнице покрыт бархатом, так что услышать хоть какой-то звук уже достижение. А то, что она умудрилась топать, говорит о том, с какой силой идет за мной.

— У тебя нет дел поважнее? — раздраженно спрашивает она.

— В субботу? — усмехаюсь про себя. — Нет. Переодевайся здесь, — бросаю ей через плечо, указывая на ванную комнату.

Она резко останавливается, вновь ставит ту же дерзкую руку на то же вызывающее бедро.

— А с чего ты взял, что мне нужно переодеваться? Может, я вообще собиралась проходить прослушивание в том, в чем пришла.

Когда поворачиваюсь к ней, она смело встречает мой жесткий взгляд. Я начинаю медленно приближаться, шаг за шагом сокращая расстояние. В глазах хищный блеск, когда опускаю взгляд на ее невзрачное худи. Единственное, что выдает, что я на нее действую, — это еле заметное движение в ее горле.

— Эта должность требует полной наготы, — тихо говорю я. — Или тебя об этом не предупредили?

Она сглатывает, и этот маленький, ничем не примечательный жест заставляет мой член напрячься так, что он уже пульсирует под молнией брюк.

— Меня предупредили.

Я задерживаю взгляд на ее губах.

— И ты согласна?

Ее ответ едва слышимый шепот: — Да.

— Тогда ты разденешься для меня, — мой взгляд медленно поднимается к ее глазам, — и сделаешь это в наряде, в котором ты бы вышла на сцену перед нашими клиентами.

На таком близком расстоянии, с разницей в росте, я отлично вижу, как расширяются ее зрачки. В радужке вспыхивает тепло, прежде чем она моргает, скрывая все, будто ничего и не было.

— Кто ты, черт возьми? — хрипло спрашивает она.

Провожу пальцем вдоль линии ее челюсти, пока не дохожу до подбородка. Приподнимая его, позволяю глазам скользить по ее лицу.

— Кажется, я первый задал этот вопрос.

Она вздрагивает. А я ухожу, ощущая на спине тяжесть ее прожигающего взгляда.

✽✽✽

Эта часть клуба закрыта для всех, кроме одного процента клиентов, прошедших тщательную проверку и одобренных Фамильей. Firenze прежде всего ночной клуб, но для избранных мы предлагаем премиальные услуги. Да, в эти услуги входят классические стриптиз-шоу, но Firenze — это не дешевый стрип-клуб. Танцовщицы, работающие у нас, должны быть не только красивыми и профессионально подготовленными, у них должно быть то самое je ne sais quoi³ — нечто неуловимое, что притягивает VIP-гостей и заставляет их тратить деньги.

Судя по тому, что она уже успела сбить меня с намеченного пути, эта женщина точно соответствует двум из трех требований. Остается проверить ее танцевальные навыки.

Я сижу в одном из бархатных кресел в самом большом VIP-зале, когда слышу, как открывается боковая дверь, и она входит.

У меня болезненно сжимается грудь, когда отрываю взгляд от телефона.

Ангел.

Настоящий, мать его, ангел.

Сначала появляется туфелька на головокружительно высокой шпильке, а за ней — остальное.

На ней белое боди с кружевной отделкой на бедрах и запястьях, каждая округлая линия тела подчеркнута обтягивающей тканью.

Но главное — вырез. Глубокий настолько, что доходит до пупка. Единственное, что удерживает ее роскошную грудь от того, чтобы вывалиться наружу, — это тонкая шнуровка вдоль декольте.

Боди дополнено таким же белым чокером, подчеркивающим тонкую шею, парящим нимбом и парой крыльев, прикрепленных к спине.

В горле пересыхает от одного ее вида, словно я провел десять дней, бредя по пустыне.

Я не могу насмотреться.

Вообще не понимаю, куда смотреть.

В леггинсах и старой футболке она была завораживающей.

Но сейчас… сейчас она ходячий секс.

Я откашливаюсь, надеясь вернуть себе хоть каплю самообладания, но не выходит.

Ее самодовольная ухмылка ясно дает понять, что она прекрасно видит, как я на нее реагирую. Это лишь сильнее возбуждает меня, ее уверенность, вероятно, самая привлекательная черта.

Ее рука снова ложится на бедро.

— Похоже, тебе нравится мой новый образ.

Меня атакуют видения, как я привязываю ее руки к спинке кровати и медленно трахаю, чтобы наказать за дерзость.

— Ты собираешься сказать мне, кто ты? — спрашиваю я.

— Я стриптизерша, ищущая работу.

Мой взгляд мгновенно становится жестче.

— Назови свое имя, или прослушивание закончено.

Ее язык упирается в щеку, пока она разглядывает меня.

— Я Мисти.

— Мисти, — сухо повторяю я.

— Все верно.

— Я имел в виду настоящее имя.

— А откуда ты знаешь, что это не мое настоящее имя?

— Если только тебя не планировали отдать в стриптиз, но сомневаюсь, что мать назвала тебя так при рождении.

— Может, и назвала, — парирует она. — Может, стриптиз — это семейный бизнес. Может, я стриптизерша в третьем поколении, и ты только что оскорбил всю мою династию.

Я усмехаюсь. Облокачиваюсь на спинку кресла, сжимая подлокотники, и напряжение постепенно покидает мое тело.

Легким жестом указываю на сцену: — Тогда покажи мне.

В ее глазах мелькает первый проблеск неуверенности. Я видел достаточно танцовщиц, чтобы отличить настоящую от фальшивки.

И вот она — нужная мне подсказка.

— Прости? — спрашивает она.

Я знаю две вещи наверняка.

Во-первых, эта девушка вовсе не стриптизерша. Более того, возможно, она вообще не умеет танцевать.

— Покажи мне, насколько ты хороша в семейном бизнесе, Мисти, — хрипло усмехаюсь, кивая на сцену. — Раздевайся.

И во-вторых…

Она, черт возьми, меня не помнит.