(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 13

Полчаса, проведённые в Большом салоне, казались вечностью, и Риченда с трудом сохраняла дежурную улыбку. Лишь долг фрейлины и истовое желание быть рядом с Катари придавали ей силы.

Риченда просила королеву освободить её от присутствия на Карточном вечере, но Катарина умоляла свою наперсницу сопровождать её.

Бедняжка Катари! Если Риченда могла под каким-нибудь предлогом отказаться от посещения салонов, то Её Величество всегда на виду, в окружении врагов и лицемеров. Риченда даже устыдилась своего недостойного дочери Эгмонта Окделла желания и заняла место рядом с королевой.

Салон был заполнен людьми до невозможности, даже воздух стал плотнее, и от этого дышать становилось всё труднее. Толпа дворян пестрила яркими нарядами, благоухала резкими ароматами цветочных парфюмов и стремительно опустошала запасы свежего воздуха.

Девушка раскрыла веер, пару раз спасительно обмахнулась и снова вошла в роль фрейлины. Она сидела подле Катарины, улыбаясь и приветствуя тех, кто подходил засвидетельствовать своё почтение Её Величеству.

В соответствии с дворцовым этикетом это делали все, поэтому не было в зале человека, которого Риченда не увидела сегодня.

Двор короля-узурпатора сверкал: ярко, помпезно, вычурно. От этого на душе девушки становилось только тяжелее.

Риченда сейчас многое бы отдала, лишь бы сбежать отсюда. Исчезнуть и оказаться далеко-далеко, там, где нет обязательств и чувства долга. Но Катари… как она могла оставить свою королеву и подругу?

Король уже занял своё место за карточным столом, и придворные замерли в ожидании выбора монарха. Быть приглашённым за королевский стол почиталось величайшей честью.

Большая игра традиционно устраивалась каждый месяц. Оказавшись на ней впервые, Риченда была поражена тому, какие огромные деньги здесь проигрывались. Столица блистала роскошью и богатством, в то время как провинции страдали от непосильных налогов.

Герцогиня с едва сдерживаемой ненавистью смотрела на разряженную в бархат и шелка толпу, пальцы нервно теребили кружево, пущенное по низу лифа платья.

Она верила, что однажды всем этим напыщенным «навозникам» во главе с их самозваным королем воздастся по заслугам. Люди Чести возродят Великую Талигойю, Альдо станет королем, а она — его женой и королевой.

Риченда уже давно не желала этого. Но если таков её долг — она исполнит его. А сейчас она должна делать то, что от неё ждут «истинники» — быть внимательным наблюдателем. Тем более что с её места открывался прекрасный обзор.

Взгляд девушки, нарочито скучающий и равнодушный, скользил по толпе, с одного лица на другое.

Вот Дженнифер Рокслей шлёт кокетливую улыбку своему последнему увлечению — виконту Валме и тут же прячет её за раскрытым веером. И это при том, что супруг в нескольких шагах от неё беседует с полковником Гельбраузе. Но графиню это не смущает, ей нравится мужское внимание, а генерал Рокслей старше жены, к тому же часто и долго отсутствует.

Взгляд Риченды нашёл Ги и Иорама Ариго. Катарина представила ей братьев почти сразу, как герцогиня появилась при дворе.

Риченда симпатизировала старшему — Ги. Светловолосого широкоплечего мужчину в одежде алых родовых цветов, которые ему, безусловно, шли, она находила весьма привлекательным.

К тому же кансилльер хорошо отзывался о маршале Юга, рекомендуя ей Ги как истинного Человека Чести и, разумеется, — непримиримого врага Ворона.

Невысокий круглолицый Иорам ничем не походил на высокого, статного Ги. Более непохожих братьев трудно было себе представить. Роднил их разве что цвет глаз и алые одежды.

По правую руку от короля стоял Лионель Савиньяк и, как и Риченда, наблюдал за присутствующими. Но, в отличие от неё, это прямые обязанности капитана Личной королевской охраны.

Риченда знала, что Савиньяк — друг Алвы, а значит, с ним стоило быть настороже. Об их совместных кутежах в столице ходили невероятные слухи.

Лионель был холост, но Риченда слышала, что у него роман с некой баронессой Марианной Капуль-Гизайль. Дама была замужем, но при этом слыла самой дорогой куртизанкой Олларии.

Риченда провела при дворе уже месяц, но столичные нравы, точнее, их отсутствие, по-прежнему шокировали её.

Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Савиньяк повернул голову, и их взгляды встретились. Капитан королевских гвардейцев вежливо склонил голову.

Девушке стало не по себе от внимательного тёмного взгляда, и герцогиня поспешно отвернулась, делая вид, что с интересом слушает Отилию Дрюс-Карлион и Иоланту Манрик.

Внучка тессория не понравилась Риченде с первого взгляда. Рыжеволосая, как и все Манрики, Иоланта была расчётлива, вероятно, унаследовав это качество от своего деда. Эта девица могла извлечь выгоду буквально из всего.

Поговаривали, что из всех своих родственников Манрик выделял именно старшую внучку. Риченда успела выяснить, что виконтесса — искусная лгунья, способная любую ситуацию повернуть в свою сторону. А ещё Иоланта была любопытна и пару раз едва не застукала Риченду, когда та, стоя у неплотно закрытой двери свитской, слушала, о чём говорят придворные дамы.

Болтовня соседок Риченду не занимала, и она вновь вернулась к своему занятию — не привлекая внимания наблюдать за гостями. И вдруг, как раскат грома средь ясного неба, до слуха герцогини донёсся шепоток, сидящей справа от неё девицы Дрюс-Карлион:

— Алва!

Риченда проследила за взглядом соседки. В дверях действительно стоял Первый маршал Талига.

Появление в салоне Ворона заставило головы всех присутствующих как по команде повернуться к нему. Голоса на мгновение затихли, после чего по толпе пронёсся изумленный шёпот:

— Алва приехал!

Пронзительные синие глаза герцога, поблескивающие скукой, обвели толпу дворян. Видимо, что-то для себя отметив, Алва прошёл в зал.

Десятки пар глаз благоговейно следили за тем, как Первый маршал Талига в неизменном чёрном одеянии и с чёрными же волосами, ниспадающими на плечи, шёл по залу, сдержанно кивая тем, кто приветствовал его.

Алва был уверен в себе, спокоен и невозмутим, словно это не он только что стал причиной всеобщего переполоха.

Риченда, как и все прочие в зале, смотрела на герцога.

Что здесь делает Ворон?

Девушка была наслышана о том, что Алва не жалует присутствием дворцовые приёмы и балы, в своём особняке на улице Мимоз их не устраивает, а появляется исключительно на тех дворцовых церемониях, на которых обязан быть Первый маршал.

Алва тем временем подошёл к королю, поклонился, приветствуя своего монарха.

— Мы рады видеть Первого маршала, — сказал Фердинанд тоже удивлённый, но от этого не менее радостный. — Вы редко посещаете светские мероприятия, тем больше мы ценим ваше присутствие. Надеемся, что вы пришли играть?

— Если Ваше Величество того пожелает, — безразлично отозвался Алва.

— Мы желаем, чтобы вы составили нам партию, — огласил свою волю Оллар, указав маршалу на место справа от себя.

— Почту за честь, Ваше Величество, — с лёгким поклоном ответил Алва, — но прежде я должен засвидетельствовать своё почтение Её Величеству.

— Ступайте, герцог. Её Величество будет рада вам.