(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 52

В последние две недели кардиналу постоянно казалось, что в воздухе витает какое-то напряжение — неотвратимое, даже зловещее, намекающее то ли на неоконченное дело, то ли предвещающее опасность. Но дела шли более чем неплохо, и потому Дорак никак не мог понять, что же не так. Откуда ждать удара?

В Агарисе после смерти Эсперадора продолжалась грызня за кресло главы церкви и магнусам по-прежнему было не до Талига. Соседи — Гаунау, Дриксен тоже не в счет. Силёнок не хватит. Тогда кто? Внутренние враги?..

Сильвестр знал, что Штанцлер с Людьми Чести спят и видят, как отодвинуть его от власти, но до очередного восстания они ещё не дозрели. И не дозреют долго.

Династия Раканов вместе с последним принцем канет в небытие. Камердинео в доме Раканов уже получил нужные инструкции на этот счёт, и именинный пирог с сонным камнем для Альдо и его бабки отправлен выпекаться. Немного терпения и долгожданная весть достигнет Олларии.

Хотел бы он видеть лицо Штанцлера в этот момент. Весть о безвременной кончине принца безусловно внесёт смятение в ряды сторонников реставрации Раканов, и вот тогда их можно будет накрыть всех и сразу.

Всё складывалось удачно, но чутье продолжало буквально вопить о надвигающейся катастрофе. И предчувствия в очередной раз не подвели. Беда пришла откуда не ждали. Нападание на Варасту.

Со своего кардинальского кресла Дорак обвёл взглядом собравшихся на Военный совет. Люди Чести всем своим видом выражали обеспокоенность и тревогу. Штанцлер — самый озадаченный, но Сильвестр видел хитрого гуся насквозь.

Кансилльер сделает всё, чтобы втянуть Талиг в затяжную, дорогостоящую войну, и, безусловно, захочет разыграть карту с нахлынувшими из разорённой Варасты беженцами.

Нехватка продовольствия и работы, страх, злость на власть, которая не в силах защитить свой народ — к зиме всё это выльется в бунт, который придётся усмирять сталью и немалыми средствами. Плюс расходы на заграничное зерно, ведь своего больше нет. А значит, налоги придётся поднять. Всё скверно, и всё же кансилльер просчитался, потому что никакой войны не будет.

Весть о нападении бириссцев кардинал получил ещё позавчера и принял необходимые меры. Талигская армия не будет гоняться за головорезами и вступать в затяжную войну. Манифест о том, что Варасту следует оставить и укрепить западный берег реки Рассанны, уже готов.

Бириссцы — горные племена, им не нужны пашни, и через многоводную реку они не переправятся. Да они и не станут, у них другая задача — оставить Талиг без хлеба.

Продовольственная блокада страны выгодна многим соседям, но то, что барсов натравил Адгемар Кагетский ясно как день. Бириссцы давно у него на службе. Но вот кто стоит за всем этим на самом деле?.. Сама Кагета, решившая развязать войну или кто-то другой?..

Пробили часы, распахнулись двери Триумфального зала и появилась королевская чета. Кардинал предпочёл бы иное, но по Кодексу Франциска Первого — Его Величество должен вести военный совет и поставить подпись под Манифестом.

Дорак потратил вчера весь вечер, разъясняя Фердинанду что и когда говорить. Здесь проблем быть не должно, но есть ещё Катарина. Интересно, успела она обсудить ситуацию с братьями и кансилльером?

Пока король и королева занимали свои места, Дорак взглянул на Рокэ.

Алва был верен себе — явился на Совет одним из последних. Но хотя бы соизволил прийти, потому что после вчерашней выходки от Первого маршала можно было ожидать чего угодно.

Отказать королю в аудиенции, чтобы провести вечер с женой — до такого ещё никто не додумался. Можно ни во что не ставить короля — он и есть пустое место, но заявлять об этом королевскому посланнику…

Алва переходил всякие границы и об этом зарвавшемуся маршалу следовало напомнить, но подготовка к Совету не оставила времени. Значит, позже.

Король произнёс заученные фразы, о причинах, побудивших собрать Совет и желании выслушать Лучших Людей Талига.

Первым поднялся Штанцлер, с проникновенным видом вещая о ситуации, сложившейся в Варасте: варварских нападениях бирисских племён, сожжёных деревнях, убитых жителях и хлынувших беженцах.

— Мы желаем видеть посла Кагеты, — не дослушав кансилльера, сказал Фердинанд, и кардинал приподнял бровь. Неужели этот идиот так вчера ничего и не понял? Его дело выслушать собравшихся и поставить подпись под Манифестом. О Кагете король не должен был упоминать. Кто его надоумил? Штанцлера к нему не пускали. Неужели Катарина?

Кагетскому послу Буррах-ло-Ваухсару пришлось держать ответ и объяснять, что казар Адгемар ничего не знал о нападениях бириссцев и выражает поддержку брату своему Фердинанду.

— Не знал? — усомнился Фердинанд с истинно королевским величием. — Но бириссцы подданные Кагеты.

Голос короля звучал твёрдо и уверенно, в глазах решительность и полная осмысленность происходящего.

«Какая муха его укусила?» — удивился Дорак. Он двадцать лет отучал Фердинанда от государственных дел, но сегодня король действительно сам вёл Совет, игнорируя всё то, что накануне втолковывал ему Сильвестр.

Посол не стал отпираться, что казария приняла на службу некоторых представителей горных народов, и за них он ручается, но за деяния прочих не отвечает.

— Кроме того, — продолжал посол, — согласно Золотому Договору, Саграннские горы никому не принадлежат, и проживающие в них племена не являются ничьими подданными. Ни у кого нет права вмешиваться в их суверенные дела.

А вот с этим не поспоришь. Ни одно государство не могло ввести войска в Саграннские горы, не нарушив Договор. В противном случае — это уже повод к тому, чтобы на «агрессора» ополчились все Золотые Земли. Талиг уверенно сдерживает западных и северных соседей, но вести военные действия на всех границах не сможет.

— Племена, населяющие Сагранну, похожи друг друга и нет никакой уверенности, что за нападениями на Талиг стоят именно бириссцы, — заметил представитель Кагеты. — Мой правитель Адгемар Кагетский ничего не знал о том, что происходит на Талигской границе. — Посол лгал убедительно, искренность его слов и взглядов лилась мягко, словно патока. — Кагета, соблюдает Золотой Договор и может ввести в Сагранну войска лишь в случае, предусмотренном вышеупомянутым Договором: если какое-либо племя обратится к нам за защитой. Но ведь жителям Саграннских гор никто не угрожает?

В словах посла прозвучало даже не предупреждение, а явная угроза: в случае, если хоть один талигский военный войдёт в горы, там сразу найдутся те, кто призовёт на помощь Кагету и её союзников.

Дорак понимал, что ни торговая блокада, ни война с несколькими противниками Талигу сейчас не нужна, ни сил, ни средств на это не хватит, а значит, решение оставить Варасту верное.

Вопрос в том, что скажет Фердинанд? Король не повторял заученный текст, и это не могло не беспокоить Дорака.

К облегчению Сильвестра, Фердинанд не стал открыто рвать с Кагетой. Он позволил послу удалиться и обвёл серьёзным взглядом зал.

— Мы желаем услышать мнение о сложившейся ситуации Лучших Людей Талига. Маршал Ариго?

Ги Ариго — командующий южной армии, и потому отправиться в Варасту пришлось бы именно ему. Но брат Катарины всегда предпочитал плести интриги в столице и вряд ли станет рваться на войну. Однако шурин Фердинанда заговорил о другом.

— Ваше Величество, наш долг защитить Талиг. Армия должна быть отправлена в Варасту.

Ариго говорил пылко, он рвался в бой и это могло означать лишь одно: Ги так храбр, потому что знает о том, что никакой войны не будет. Кто же рассказал ему о Манифесте? Не иначе, как сестра. Значит, Катарина встречается с Фердинандом не только во время протокольных церемоний. Вот почему король так оживился.

Катарина успела не только узнать о документе и рассказать союзникам, но и ловко обработать супруга. Плохо, очень плохо. И чего бы там ни хотел Алва, но от семейства Ариго пора избавляться и начать следует с Катарины.

— Кто согласен с маршалом Ариго? — спросил король.

Разумеется, одним из первых был кансилльер. Он с готовностью согласился с Ги, и кардинал насторожился: вряд ли Штанцлер готов пожертвовать союзником, а Катарина — братом.

— Я нисколько не уменьшаю военных талантов маршала Ариго, но всё же считаю, что он не справится с этой задачей. Армию в Варасте ждёт не открытое противостояние, а партизанская война, требующая нестандартных решений. В Талиге существует лишь один человек, уже не раз доказавший, что способен на подобное. Рокэ Алва! — громогласно провозгласил Штанцлер.

Кансилльера тут же поддержал комендант столицы, а за ним и Катарина.

— Только Первый маршал может спасти наш народ, — лепетала королева, умоляюще глядя на супруга.

К счастью, нашлись и те, кто был против. В первую очередь тессорий Манрик, которому предстояло найти деньги и на войну, и на заграничное зерно.

— Урон, нанесённый Талигу, уже сейчас огромен, на военные действия нет средств. Из-за нахлынувших беженцев и потерянного урожая нам и так придётся повысить налоги и пошлины.

Дорак сжал гранатовые чётки. Войны не будет, но бунта не избежать. Сторонники Штанцлера разнесут по всей стране, что король и кардинал — трусы, которые не только отдали целую провинцию варварам, но и подняли налоги.

— Позвольте, Ваше Величество? — поднимаясь со своего места, осведомился Вальтер Придд.

Фердинанд утвердительно кивнул:

— Говорите, герцог.

— Я думаю, армию следует направить в Варасту, а герцога Алва — наделить полномочиями Проэмперадора.

Штанцлер с союзниками хорошо подготовились, ведь Проэмперадор не только получает королевские полномочия, в случае неудачи — он лишается головы.

Спровадить ненавистного Ворона на войну, которая будет проиграна. Умно придумано, очень умно.

В зале началось активное обсуждение, но кардинал в своих сторонниках был уверен — большинство поддерживали отступление за Рассанну.

Почуяв надвигающийся провал, Штанцлер поднял руку:

— Ваше Величество, прежде всего, нам следует выслушать Первого маршала Талига и узнать — сможет ли он справиться с бириссцами или это невыполнимая для него задача.

Дорак ещё сильнее сжал чётки. Невыполнимая задача?! Старый интриган знал куда бить: Рокэ не пропустит ни единого вызова.

Фердинанд тем временем обратился к герцогу:

— Рокэ Алва, готовы ли вы принять полномочия Проэмперадора и защитить наш народ?

Несколько десятков глаз следили за тем, как Первый маршал, придерживая шпагу, поднимается с места. Но ещё до того, как Алва произнёс первое слово, кардинал понял — Штанцлер выиграл.

— Ваше Величество, я принимаю полномочия Проэмперадора. К осени Вараста будет очищена от бириссцев.