(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 17

На ней была маска в форме бабочки, практически полностью закрывающая лицо, но он узнал бы её из сотни, даже из тысячи.

Бальное платье из текучего шёлка красиво обрисовывало хрупкую фигуру девушки, золотистая накидка из тончайшей органзы спадала с плеч, её мягкие складки словно облако укрывали Риченду.

Леонард не мог отвести от неё взгляд. С первой встречи Риченда Окделл завладела его сердцем, душой, мыслями. Но надеяться на отклик герцогини он не мог, да и не пытался. Леонард мечтал получить хотя бы один взгляд, не случайный, а предназначенный именно ему, но даже того не удостаивался.

Наконец он набрался смелости и испросил у Её Величества дозволения танцевать с герцогиней. Королева дала согласие, и Леонард, поклонившись, предложил руку герцогине Окделл.

Когда Риченда тонкими пальчиками, затянутыми кружевной перчаткой, коснулась его ладони, сердце Леонарда готово было кричать на весь дворец о своём счастье. Он понимал, что, возможно, выглядит нелепо, но иначе не мог. Его переполняла любовь. Пусть невзаимная и вызывающая лишь насмешки, но Леонард знал, что сильнее и чище никого и никогда не полюбит.

На них смотрели. Леонард догадывался, что о предстоящей помолвке судачит весь двор. Но ему не было дела до досужих толков.

Сейчас для него существует только она, и мир сужается до прекрасных серых глаз напротив. Вот только смотрят они холодно и сурово.

Степенная паванна была самым продолжительным из всех придворных танцев: партнёры почти всё время оставались рядом друг с другом, что способствовало разговорам, но прошло уже два тура, а он так и не смог нарушить молчание.

— Сударыня, — называть по имени будущую невесту Леонард не решился, боясь оскорбить её этим, — я умоляю вас выслушать меня.

— Умоляете? — переспросила герцогиня, сохраняя суровое выражение прекрасного лица. — Какой смысл умолять и спрашивать разрешения, если мне не избежать ни разговора, ни вашего общества?

Леонард ещё сильнее побледнел. Он заслужил всё это — её презрение и холодность. Риченда осталась совсем одна во враждебной столице, вдали от своей семьи и поддержки. Её вырвали из привычного круга и бросили в водоворот придворных интриг, где никому нет дела до чужих чувств.

Отец, Дорак, Алва, Колиньяр — все они без сожаления распоряжаются жизнями и судьбами в угоду собственным амбициям и алчности. И он — такая же жертва обстоятельств, как и герцогиня Окделл. Леонард понимал это, но вина перед ней как змея жалила душу.

Словно в подтверждение его мыслей Риченда прямо и с презрением посмотрела ему в глаза. Манрик отвёл взгляд, не в силах смотреть на девушку. Пора признаться хотя бы самому себе, что дело не в обстоятельствах, виной всех его бед была его собственная трусость.

Он не смог защитить Риченду. Леонарда не было в столице в вечер карточной игры, дела службы задержали его в расположении войск почти на месяц.

К тому времени, когда он вернулся в Олларию, сплетни утихли, но то, что говорили о Риченде, переходило всякие границы. Он должен был потребовать у Алвы объяснений и защитить честь любимой, но отец быстро охладил его пыл.

— Даже думать не смей связываться с Алвой! Хочешь закончить свою бездарную жизнь, так ничего и не добившись? — строгим голосом отчитывал его отец. — Где твои амбиции?! Я делаю для тебя больше, чем для остальных своих детей, но ты не в состоянии оценить даже это. Ты знаешь, чего мне стоило договориться с Дораком о твоём герцогстве? Я не позволю тебе свести на нет все мои труды из-за глупой прихоти.

— Это не прихоть, — возразил Леонард. — Это вопрос чести.

— Чести?! — скривился Манрик-старший. — Чьей? Твоей? Откуда ей взяться? Или, может, этой своенравной девицы? — пренебрежительно фыркнул он. — Да и девицы ли? Не забывай, она четыре года жила в доме Альдо Ракана.

— Отец… — начал было Леонард, но тут же умолк под предупреждающим взглядом отца, который махнул рукой, останавливая его.

— Впрочем, не важно. Меня не интересует её невинность, только — Надор. Тебе нужна Риченда Окделл? Ты получишь её, но не позволяй ей вить из себя верёвки, не будь тряпкой! Девица с норовом. Вся в отца, но я собью с неё спесь, если ты ни на что не способен. Всё, можешь идти, — тессорий, хмурясь, склонился над разложенными на столе бумагами. — У меня больше нет на тебя времени.

Сжимая кулаки, Леонард вылетел за дверь.

С тех пор гадливое чувство презрения к самому себе за трусость, нерешительность и никчёмность больше не покидало его. И его ничем невозможно было вытравить.

Он в очередной раз уступил отцу, но теперь пришло время положить этому конец. Иначе он никогда не будет достоин такой девушки, как Риченда. Смелой и решительной, единственной, у кого хватило храбрости в открытую заявить о своём отношении к Ворону.

Он должен защитить Риченду от любого, кто попытается навредить ей. Ей нужен преданный и верный человек, готовый на всё ради неё. И он хотел стать этим человеком, даже пойти против воли отца, потому что теперь в его жизни нет никого важнее и дороже этой девушки. А если суждено быть беде, то пусть вся тяжесть её падёт на него и не коснётся Риченды.

Вот только как убедить герцогиню в том, что он ей не враг? Впервые в жизни Леонард решил быть честным. Риченда — девушка без капли фальши и лжи, она заслуживает только правды.

— Я люблю вас, — сказал он еле различимым шепотом.

В её глазах отражалось лишь холодное негодование, а лицо застыло гипсовой маской:

— А я вас презираю, — ответила она сухим, оскорблённым тоном, также тихо, как и он, чтобы не быть услышанной никем более, кроме того, кому предназначались эти слова.

— Я сам себя презираю, — признался Леонард, стараясь не показать вспыхнувшую боль. — Но, Риченда, я клянусь, что буду защищать вас до конца своей жизни. Я никому не позво… — он осёкся и умолк, потому что девушка внезапно расхохоталась так, что соседние пары начали оглядываться на них.

— Вы себя защитить не можете, — выдохнула Риченда со смесью злости и презрения. — Вы — безвольная марионетка в руках своего отца и Дорака. Вы ничтожество, Леонард Манрик. Мне вас жаль. И запомните: я никогда, слышите, никогда не стану вашей женой! И не смейте называть меня по имени!

Леонард не успел ничего сказать, возразить или оправдаться. Танец закончился, герцогиня одарила его надменным взглядом и ушла, не дожидаясь, когда кавалер проводит её к патронессе.