(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 3

На Агарис опускались сумерки. Робер Эпинэ стоял у распахнутого настежь окна и смотрел на раскинувшийся вдоль побережья Святой город.

Духота сводила с ума. Прогретый за день жарким южным солнцем воздух так и не принёс долгожданной прохлады.

Рука непроизвольно потянулась к вороту. Хотелось сорвать шейный платок, распахнуть ворот рубахи и вдохнуть полной грудью.

Робер понимал, что дело не в жаре и духоте, ведь он был южанином.

Причина в самом Агарисе: он задыхался в этом городе.

Хотелось сейчас же, сию секунду умчаться прочь. Но куда? Кто и где ждёт его? Кому он нужен? Только покинутой всеми Жозине — подражая отцу, он всегда называл мать по имени. Деду поверженный, чудом выживший и ударившийся в бега младший внук вряд ли был интересен.

Домой хотелось невыносимо. Но в Талиге наследник Эпинэ вне закона. Его возвращение грозило провинции непомерными налогами, а ему самому — стоило бы головы.

Мать понимала это и не просила приехать. Слишком высока была цена — жизнь её последнего оставшегося в живых сына. Единственного из четверых.

Бедная матушка! В один день потерять мужа и трёх сыновей, а потом жить, терпя выжившего из ума старика, отправившего на верную погибель всех её близких.

Дед, во что же ты втянул свою семью? Неужели не понимал, что мятеж обречён? Всерьёз рассчитывал поднять север и юг против Олларов? Верил, что, объединившись, три Великих Дома низвергнут династию узурпатора и воскресят Талигойю?

Волны, Скалы и Молнии против Ветра…

Вальтер Придд — глава Дома Волн не явился, оправдываясь тем, что приказ до него не дошёл. Эгмонт Окделл погиб на дуэли накануне сражения, а место старого и больного Анри-Гийома Эпинэ занял его сын — отец Робера. Он-то и пытался сдержать королевские войска, внезапно ударившие в тыл армии.

Но Ветер, неся на крыльях смерть, пронёсся над землёй, сметая всё на своём пути.

Рокэ Алва — глава Дома Ветра в очередной раз доказал, что является лучшим полководцем из ныне живущих, и провёл войска через считающиеся непроходимыми весной болота. Конница Эпинэ была разгромлена.

Отец и братья, как позже узнал Робер, погибли, а сам он, тяжелораненый, потеряв сознание ещё в Талиге на залитой кровью грязной земле, в себя пришёл уже в Агарии, на не менее грязном лежаке в монастырском госпитале.

Кто привёз его в Агарис, он не знал. Как и то, что стало бы с ним, если бы не Матильда Ракан, нашедшая его среди раненых.

Принцесса, не обращая внимания на возражения, сразу же забрала его к себе. Все заботы о его лечении она взяла на себя. Робер не хотел обременять вдовицу и принца, но Матильда была непреклонна.

В конце концов, Робер смирился. Мириться приходилось со всем, хотя ему глубоко безразлично было, где теперь умереть — в омерзительном госпитале или под крышей сюзерена. Ничего не хотелось. Но за сотни хорн осталась мать, уже потерявшая троих сыновей и поэтому не выжить он не мог.

Так Робер стал изгнанником. Путь в Талиг для него был закрыт навсегда, а на то, чтобы отправиться куда-то ещё не было средств, вот и оставалось прозябать в этом мёртвом городе. Таком же мёртвом, как и он сам.

Возвращение к жизни было мучительным, словно часть его осталась там, в болотных топях вместе с отцом и братьями.

Знакомство с Альдо и Ричендой Окделл оживило Робера, хотя жизнью в полной мере это назвать было нельзя. Альдо ничего не знал о мятеже. Точнее, он знал, что бунт был, и о его подавлении, а Риченда — такая же потерянная и измученная, как сам Робер, его пережила.

Почему мир так несправедлив?...

Взгляд Робера скользнул с холма вниз на бухту.

Сесть бы сейчас на какого-нибудь «торговца» или галеру и уплыть в сторону заходящего солнца. Да хоть к закатным тварям, только бы подальше отсюда!

От мрачных мыслей его отвлёк Альдо. Сюзерен подошел неслышно, положил руку на плечо, отчего Робер вздрогнул и резко обернулся.

Он был у Раканов, Матильда, по своему обыкновению, пригласила его на ужин.

Она всё время пыталась подкармливать Робера. От приглашений он отказывался почти всегда — Матильда с Альдо и сами жили более чем скромно.

Вот и сегодня, если бы принцесса не сказала, что Риченда желает сообщить им важные новости, он так бы и остался сидеть в своей убогой комнатёнке, пережёвывая пропаренные овощи, что подавали на ужин в монастырском приюте, где Робер жил вот уже четыре года.

— О чём грустит будущий Первый маршал Талигойи? — весело поинтересовался последний из Раканов. Принц свято верил в своё предназначение и в то, что однажды займёт трон предков. — Сейчас придёт наша прехорошенькая герцогиня и развеет твою хандру, — подмигнув, сказал Альдо, отчего Роберу захотелось дать другу по шее.

Откуда у молодого принца такое пренебрежительное отношение к женщинам?

На прошлой неделе он рассказывал о прехорошенькой девице из таверны, вчера о прехорошенькой вдовушке по имени Клара, а сегодня он так называет герцогиню Окделл. Свою невесту. Хотя Робер прекрасно видел, что Риченда считает Альдо женихом ровно таким же, как и он её — невестой.

Обоим не было друг до друга никакого дела и, если бы не изгнание, то эти двое вряд ли когда-нибудь хотя бы завели беседу.

Молчание друга Альдо расценил по-своему:

— Что поделаешь, Робер, мы с тобой не можем жениться на ком захотим. Меня обручили с Ричендой ещё во младенчестве, и теперь я должен взять её в жены. Не знаю, о чём вы всё время с ней говорите, на мой вкус — она слишком проста. Я бы с удовольствием уступил её тебе.

— Замолчи, Альдо! — оборвал принца Робер, пока тот не сказал того, из-за чего их дружба всерьёз пошатнулась бы. — Прояви уважение, она твоя невеста.

Во времена бурной молодости в Талиге он не был обделён женским вниманием, несмотря на то, что был всего лишь третьим из четырёх внуков герцога Эпинэ, и имел весьма призрачные шансы однажды получить титул главы Дома Молний.

Но и тогда он не скакал из одной постели в другую и не бросался в чувства с головой. Он никогда не относился к женщинам потребительски, считая, что они заслуживают уважения, внимания, подарков, цветов. Всё это он щедро бросал к ногам своих дам, кем бы они ни были.

Но эти дни давно пришли, сейчас Робер был беднее церковной мыши, что он мог предложить женщине?

Был ли он влюблён в герцогиню Окделл, Робер и сам не мог сказать.

Риченда действительно была дорога ему. Одно время он думал о том, что, вероятно, именно такая девушка могла бы стать его избранницей, но она была невестой Альдо — пусть условно, — а значит, недоступна для него.

Зачем мечтать о том, чему никогда не суждено сбыться? В жизни и без того полно разочарований.

К облегчению Робера и удаче Альдо, в гостиной появилась Матильда Ракан, урождённая герцогиня Алатская.

Вдовствующая принцесса была матерью погибшего во время морской прогулки отца Альдо. Она воспитывала внука с пелёнок, отдавая ему всю свою любовь и заботу.

Шестидесятилетняя Матильда ненавидела пышные наряды, драгоценности, парики и прочие женские штучки, по дому ходила в мужском платье, обожала верховую езду, лучше многих мужчин разбиралась в лошадях, оружии, вине. В общем, была не только принцессой, замечательной женщиной, отличным собеседником, но ещё и другом.

— Мы ждём вас в столовой, — громогласно возвестила принцесса, из-за высокой крупной фигуры которой выглянула улыбающаяся светловолосая девушка.

Робер сидел напротив Риченды, вспоминая, как четыре года назад впервые увидел герцогиню Окделл. Хрупкую угловатую девушку с русыми волосами и печальными глазами, серыми и прозрачными, словно застывший в стужу лёд.

Она сразу понравилась Матильде, и та взяла юную герцогиню под свою опеку. Впрочем, Матильда брала на поруки всех, кто нуждался в её помощи.

Вдовствующая принцесса сказала ему тогда: «Вот увидишь, через два-три года эта девочка станет настоящей красавицей».

Вдовица не ошиблась, и теперь Робер видел перед собой изящную стройную девушку с привлекательными формами, копной русых волос, большими миндалевидными глазами, молочно-белой кожей, покрытой милыми веснушки, которые Риченда отчего-то старательно пыталась скрывать.

Удивительная девушка. Что их сблизило? Потери. Потери близких и Родины. Они оба изгнанники, что бегут от прошлого.

Она никогда не говорила об отце, но Робер видел, что это мучило её. С потерей близких трудно примириться, это он знал по себе.

Как и у Риченды, в Талиге у него осталась семья. Дед и мать. Дом тоже был, пусть где-то далеко и распоряжался в нём сейчас племянник герцога Эпинэ — Альбин Маран, точнее, его жена Амалия.

«Навозники» рвали страну на части, брат Амалии — Фернан Колиньяр был губернатором провинции Эпинэ, поэтому безвольный подкаблучник Альбин и получил право распоряжаться во владениях объявленного нездоровым герцога Анри-Гийома. Как матушка терпит занудную Амалию, которая спит и видит себя следующей герцогиней Эпинэ?

Робер вдруг подумал, что Риченда, с её утончённой красотой, непременно понравилась бы Жозине.

Он снова внимательно посмотрел на девушку.

Весь вечер она была молчалива и почти ничего не ела. Вот и сейчас, погружённая в свои мысли, молодая герцогиня рассеянно ковыряла вилкой в баранине с тушёными овощами. Бокал белого вина стоял не тронутым. Лицо сосредоточенное и задумчивое одновременно, в отстранённом взгляде дымчатых глаз — печаль.

— Риченда, ты сегодня сама не своя, — заметила Матильда, накладывая очередную порцию паштета по-ардорски, на белую, с розовым цветочным орнаментом, тарелку. — Ты обещала важные новости.

Робер и Альдо устремили взгляды на девушку. Глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями, герцогиня медленно отложила серебряные столовые приборы и негромко, но уверенно объявила:

— Я возвращаюсь в Талиг.