(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 28

Риченда сделала шаг вперёд и улыбнулась. Как же ей не хватало сердечной заботы и искреннего участия, которыми всегда окружала её Катарина.

— Катари… — больше всего Риченде хотелось броситься к подруге, утонуть в дружеских объятиях и рассказать обо всём.

— Вы забываетесь, герцогиня! — взгляд светло-голубых глаз Её Величества стал острее битого стекла, и Риченда замолчала, застыв на месте.

Она хотела спросить, почему Катари так жестока с ней, но от подруги веяло таким холодом, что Риченда так и не решилась ничего сказать.

Все надежды на тёплый приём рассыпались в прах. Сердце защемило от боли и обиды.

— Вы изменились, Риченда, — Катарина помолчала, а потом спросила, тщетно пряча упрёк в голосе: — Что вас прельстило? Титул, богатство, власть? Хотите, чтобы все женщины Талига вам завидовали?

— Мне нет до них никакого дела, — ответила Риченда.

Катарина внимательно посмотрела на бывшую фрейлину и вдруг громко, неестественно рассмеялась:

— Неужели вы влюблены в него? Как и все прочие не смогли устоять? Бедняжка! — наигранно пожалела её Катарина. — Я вас разочарую: он не умеет любить, для него неведомо это слово. А тот, кто любит его, быстро ему надоедает, — в голосе Её Величества явственно сквозил сарказм и предвкушение торжества. — И вы не станете исключением, — закончила она со снисходительной улыбкой.

Все попытки королевы задеть её развеяли последние сомнения Риченды: Катари любит Алву, как бы она ни пыталась убедить всех в обратном.

Всё это время Катарина лгала ей, называла подругой, была внимательна, добросердечна, сочувствовала её утратам, всячески выражая свою симпатию, и при этом обманывала.

Катари никогда не была той, какой видела её Риченда. Она лишь играла роль набожной, почти святой королевы, извлекая пользу из всего, что могло бросить хоть малейшую тень на её безупречную репутацию.

Выражение кроткого благодушия, по которому о ней судили, оказалось лишь искусной ширмой, за которой пылали огнём низменные страсти.

Катари предостерегала её от ошибок, рассказывала все эти ужасы об Алве, а причина была лишь одна: любовницу Ворона терзала ревность. Тогда и особенно сейчас: ведь у Катарины никогда не будет того, что есть у Риченды, то единственное, что так страстно желала, но никогда не получит королева Талига — стать герцогиней Алва.

Разочаровываться было больно, но это урок на будущее: нельзя верить всему, что говорят.

— Возможно, вы правы, Ваше Величество, и я ему быстро наскучу, — согласилась Риченда,— но от этого он не перестанет бытьмоиммужем.

На щеках Катарины выступили алые пятна, а веер в руках переломился пополам:

— Выйдите вон!

***

«Странная эта штука — надежда, — с изводящей душу тоской думал Леонард. — Только недавно тебе казалось, что твоя любовь — вот она, совсем рядом, но в следующее мгновение ты словно просыпаешься, и реальность предстаёт перед тобой во всей своей суровой действительности. Ты вновь остаешься один, а твоя возлюбленная — украдена другим и нет ни единой возможности вырвать её из лап чудовища».

В том, что Ворон навязал герцогине этот брак, у Леонарда не было сомнений. Риченда никогда бы не связала свою жизнь с убийцей отца по доброй воле.

Манрик был готов на всё ради этой девушки. Но, увы — судьба вновь посмеялась над ним, сначала подарив надежду на союз с той, кто была Леонарду так понятна и близка, а потом безжалостно разбила все его мечты.

Он не хотел идти сегодня во дворец, ловить на себе унизительные, сочувствующие или насмешливые взгляды, слушать шепотки за спиной.

Можно было бы укрыться на некоторое время за стенами особняка, но в глубине души Леонард понимал, что это означало в очередной раз признать собственную слабость. А слабым он больше быть не хотел. И потому, собрав волю в кулак, он решил идти до конца.

Она танцевала с Алвой, улыбалась и выглядела… счастливой?..

Леонард наблюдал за ними с верхней галереи, в зал он так и не решился войти. Ревность стальной иглой жалила сердце каждый раз, когда их руки соприкасались.

Завтра же он подаст рапорт о переводе на север или в действующую армию, потому что остаться в Олларии и каждый день видеть герцогиню Алва, мучаясь от болезненных мыслей о возможном, но потерянном счастье, невыносимо.

Риченда покинула зал, и Леонард шёл за ней и Штанцлером до покоев королевы. Он не терял надежды объясниться с девушкой.

Леонард прождал четверть часа в галерее, по которой герцогиня должна была вернуться в Тронный зал и удача улыбнулась ему.

Риченда появилась одна. Заметив Леонарда, она ускорила шаг, но Манрик преградил ей путь:

— Прошу прощения, сударыня, уделите мне несколько минут.

— Меня ждут, — герцогиня была, как и прежде холодна, но на иное Леонард и не надеялся.

Однако сейчас в ней появилось что-то еще, совершенно чуждое. Да, она не любила его, даже не симпатизировала, но никогда прежде Риченда не казалась настолько чужой.

Леонард смотрел на стоящую перед ним девушку и словно не узнавал. Усыпанная сапфирами, в этом до неприличия открытом платье, она больше ничем не напоминала юную герцогиню Окделл. Леонард видел перед собой лишь герцогиню Алва.

— Что он сделал с вами? — потрясённо прошептал Леонард.

— Как вы смеете?! — возмутилась Риченда, но внезапно замолчала. Она, не моргая смотрела на что-то за его спиной, а на её лице застыла тревога, граничащая со страхом.

Леонард обернулся и увидел направляющегося к ним Алву.

— Сударыня, я искал вас. Мы уезжаем, — сообщил супруге герцог, предложив руку, и только после этого удостоил Манрика взглядом.

Предвидя вопрос Ворона о том, что он делает наедине с его женой, Леонард произнёс:

— Я к вашим услугам, герцог.

На мгновение повисла тишина, которую нарушила Риченда:

— Рокэ, не надо! — молодая женщина вцепилась в руку супруга, пытаясь предотвратить вызов.

— Не волнуйтесь, герцогиня, — поспешил успокоить её Алва, — у меня нет претензий к господину Манрику. Оставьте нас на пару минут, и после я отвезу вас домой.

Риченда кивнула и направилась в сторону выхода.

— Прощайте, сударыня.

Герцогиня на мгновение обернулась, мазнув по ним тревожным взглядом.

Леонард понял, что этот последний прощальный взор незабываемых, покоривших его глаз, он запомнит навсегда.

— Она была предназначена мне, — сказал он, когда Риченда скрылась за поворотом.

— Леонард, я понимаю, что Надор — желанный куш, и в большей степени для вашего отца, а не для вас, но…

— Мне не нужен Надор, — оборвал его Манрик. — Я люблю её!

Леонард ожидал услышать очередную изощрённую колкость, но Алва, к удивлению, даже не усмехнулся:

— Весомая причина. Но дама отдала предпочтение не вам. Может быть, стоит принять её выбор?

— Выбор?! Вы запугали её, заставили!

— Я обхожусь без угроз, получая согласие дам, — фыркнул Алва.

Леонард с ненавистью и завистью смотрел в красивое лицо своего недавнего кумира.

— Я вызываю вас!— ладони неприятно взмокли, но голос прозвучал достаточно твёрдо и уверенно. — Завтра на рассвете в Нохе.

— Как угодно, — скучающим тоном произнёс Алва и зашагал прочь, бросив на ходу: — Мой секундант — граф Лионель Савиньяк.

Леонард закрыл глаза и несколько мгновений стоял неподвижно, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли.

Он только что вызвал Первую шпагу Талига.

-------------

От всей души поздравляю Вас, дорогие мои читатели,