(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 48

Риченда мечтательно улыбнулась.

— Я бы хотела вновь увидеть море, — призналась она. — Я не любила Агарис, этот город казался мне чужим, но вот море… Море я не забуду никогда. Эти закаты и рассветы… мне кажется, я не видела зрелища прекраснее.

Рокэ отзеркалил её улыбку.

— В детстве в Алвасете я часто убегал купаться в небольшую укромную бухту — Высокие Камни, а потом сидел на песке и смотрел на то, как из воды медленно поднимается оранжевый шар, озаряя всё вокруг золотистыми бликами… Но, знаете, восход никогда не полыхает такими красками, как закат. Сначала алым, потом всё темнее и темнее. А в тот краткий миг, когда вода поглотит последний луч, наступает кромешная темнота…

Риченда слушала Рокэ, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд от его преобразившегося лица — расслабленного и одухотворённого, от ярких смеющихся глаз, в которых будто бы плескалось море Алвасете.

— Скучаете по дому?

Так же быстро, как возникла, улыбка исчезла с его лица.

— Меня там никто не ждёт, — Рокэ, как всегда, говорил ровным, спокойным тоном, но Риченда видела, как одиночество и сожаления об утраченном, сплетаясь, бушуют в его глазах. И хотя он никогда не говорил о собственных переживаниях, и почти не упоминал о семье, Риченда знала о его потерях — родители, три старших брата, две сестры.

Немыслимо… Её матушка и сестры живы, но ей страшно даже вообразить, что она может потерять их всех.

— Рокэ… — начала она, но тут же осеклась, встретив его взгляд. Будто наткнулась на стену.

— Я скучаю по морю, — немного помолчав, сказал он примиряюще.

— Как часто вы бываете в Алвасете?

— Обычно провожу там зиму.

— Почему не уехали прошлой?

— Так сложились обстоятельства, — ответил он и чуть заметно нахмурился.

— Из-за меня?

Рокэ бросил на неё удивлённый взгляд, но то, что хотел сказать, оставил при себе, и это лишь подтвердило догадку Риченды. Он ни в чём её не обвинял, но она чувствовала себя виноватой перед ним.

— Мне жаль, — сказала Риченда. — Но, если бы вас не было тогда во дворце…

— Дана, забудьте об этом. Всё в прошлом.

Девушка кивнула, положила на стол салфетку, поднялась из-за стола и подошла к распахнутому окну.

Вид, открывшийся её взору, ошеломлял своей красотой и простотой одновременно: под голубыми небесами широко распростёрлась зеркальная гладь озера, в которой картинно отражались облака и живописно раскинувшийся по берегам лес.

— Здесь так красиво. Можно я прогуляюсь?

— Конечно, весь день в вашем распоряжении. Мы можем вернуться в Олларию утром.

***

По высокому небу плыли большие перистые облака, а солнце озаряло округу горячими лучами. Воздух пьянил густыми ароматами свежей зелени и черёмухи.

Усевшись прямо на траву, Риченда принялась плести венок из белоснежных ромашек и голубых колокольчиков.

— Пойдём, девки, лугом,

Станем, девки, кругом,

Сорвём по цветочку,

Совьём по веночку,

Куда их денем?

Невестам наденем.

Старинная свадебная песня вспомнилась сама собой. Она слышала её ещё совсем юной девчонкой в Надоре, в то время, когда сбор урожая был закончен и начиналась пора свадеб. Крестьянские девушки выходили в луга, плели венки и пели песни. Совсем как она сейчас.

Риченда сбросила шляпку и надела пышный, пахучий венок на голову.

— Не знал, что вы поёте.

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Простите, не хотел вас испугать, — извинился Рокэ.

За его спиной сияло солнце, и Риченде пришлось сложить ладонь козырьком над бровями и запрокинуть голову.

В белоснежной рубашке и без шляпы, которая была бы уместна при таком палящем солнце, сейчас Алва совсем не походил на знатного герцога, влиятельного соберано, непобедимого Первого маршала, но при этом ни его сдержанная элегантность, ни броская мужественность никуда не делись.

Он протянул ей руку, помогая подняться.

— У вас красивый голос, — сапфировые глаза блестели от восхищения, не скрывая от неё ни одной эмоции.

— Вы мне льстите, — ответила Риченда, отряхивая помятый муслин. Щёки предательски зарделись от неожиданной, но приятной похвалы.

— Что это за песня? Народная?

— Да, это Надорская песня, её пели на девичниках перед свадьбой, — поправив на голове венок, сказала Риченда. — На вашей родине наверняка есть подобные традиции?

— Безусловно.

Прищурившись, девушка покосилась на стоящее в самом зените солнце. Если она сейчас не уйдет с солнцепёка, то на завтра вся кожа покроется веснушками и никаким настоем лимона и имбиря их не свести.

— Стало очень жарко, нужно вернуться в дом.

Рокэ проводил её до крыльца, Риченда поднялась в спальню, сняла венок, обтёрла лицо влажным полотенцем.

Разомлевшая от жары и приятно ломившей тело усталости, девушка прилегла на кровать, застланную шёлковым покрывалом, коснулась головой мягких подушек и незаметно для себя уснула.

Проснулась Риченда, когда солнце уже садилось. Из открытого окна дул свежий ветер, приятно холодя кожу.

Девушка поднялась с постели, оправила помявшееся платье, расплела косу и подошла к окну. Лёгкий ветерок тут же растрепал ей волосы и вновь заблудился в кисейных занавесках.

Риченда отдёрнула их в сторону и выглянула в распахнутое окно.

До наступления темноты оставался ещё час, и это время Риченда провела, сидя на подоконнике.

Обхватив переплетёнными пальцами согнутые колени, она сидела в полумраке комнаты, наслаждаясь покоем и тишиной.

Мысли то и дело возвращались к событиям сегодняшнего дня и к Рокэ. Она была ошеломлена его жизнерадостным настроением. Как же он был не похож на того Алву, что она знала раньше.

«Почему всегда не может быть так, как сегодня?» — спросила себя девушка и тут же устыдилась собственных мыслей. И всё же… день был замечательным, и Риченда не могла не признать, что в этом заслуга Рокэ.

Солнце тем временем зашло, и небеса облачились в своё ночное величие. Отражение серебристой луны заскользило по ровной глади озера.

Неясная тень отделилась от дома и направилась к озеру. Если бы не светлое пятно рубашки, Риченда не поняла бы, что это Рокэ. Мысль о ночной прогулке показалась ей заманчивой и, накинув на плечи шаль, герцогиня спустилась вниз.

По вымощенной светлыми камнями дорожке девушка не спеша пошла к воде. Вблизи тёмная гладь озера была уже черна настолько, что выглядела бархатной.

Риченда очень скоро нашла Рокэ. Он стоял почти у самой кромки, полускрытый ветвями раскидистого клена, и смотрел на воду.

— Рокэ… — тихо позвала Риченда.

— Уже поздно для прогулок, — сказал он, не отрывая взгляд от воды. — Ступайте спать.

— Я спала весь вечер, — призналась она.

— Верховая прогулка была чересчур утомительной?

— Нет, просто здесь такая тишина… Я вам помешала?

— Нет.

На пару минут повисла напряжённая тишина — если можно говорить о тишине в то время, когда ветер шумит в листве и щебечут о чем-то своём прячущиеся в кронах деревьев птицы.

— Я хотела поблагодарить вас за Сону, — всё же осмелилась произнести Риченда. — И за этот день, мне давно не было так хорошо. И за всё то, что вы делаете для меня. Не хочу, чтобы вы думали, что я не замечаю этого, просто мне трудно выражать свою благодарность… вам.

— Я не жду вашей благодарности, — проговорил он, наконец взглянув на неё. В синих глазах — вязкая мгла сгустившихся сумерек, точёная линия губ кажется твёрдой. — Я лишь выполняю свои обязательства.

Риченда отвернулась, едва не застонав от разочарования.

Весь день он был так внимателен и мил, его невероятное высокомерие куда-то исчезло, но теперь всё. Он будто винил себя за то, что позволил себе быть искренним и дружелюбным с ней.

— Идите спать, Дана, — уже мягче сказал Алва, и ей ничего не оставалось, как развернуться и пойти в дом.

Ей вновь снился тот город. Серый и промозглый. Она бежала по его узким пустынным улочкам, не разбирая дороги. А вокруг лишь густеющая тьма, пробирающий до костей, могильный холод и… тени. Они тянутся за ней чёрным шлейфом, преследуя, настигая, желая утянуть назад — туда, откуда уже не будет возврата.

Босые ноги вязнут в грязи, и каждый следующий шаг даётся с трудом, но она знает, что останавливаться нельзя, ведь там, впереди — за кажущейся беспросветной пеленой мрака и дождя — её спасение. Там её ждут.

Все мысли исчезают из головы. Все, кроме этой: он её ждёт и только с ним она будет в безопасности.

Слепящий солнечный свет брызгает в лицо, и она зажмуривается, а когда через мгновение открывает глаза — чёрные тени за её спиной отступают и растворяются. Город пропадает вместе с ними, и теперь она стоит на залитом солнцем побережье.

Продолжая щуриться от яркого, бьющего в глаза света, она смотрит на высокое голубое небо, чистое и прозрачное, словно хрустальное. Лазурная поверхность воды сверкает мириадами бликов.

У самой кромки моря она замечает одинокую фигуру, и в тот же миг необыкновенное тепло разливается в груди. Она улыбается и делает шаг, который даётся удивительно легко:

— Рокэ!