(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 39

«Закатные кошки! — выругалась про себя Риченда. Выдохнула и распахнула дверь.

— Я никуда не крадусь.

— Вам тоже не спится?

Он сидел прямо на шкурах у камина, пальцы вновь перебирали струны гитары. Рядом — уже пустая бутылка вина и высокий хрустальный бокал. «Чёрная кровь» глубокого бархатно-бордового цвета едва покрывала дно.

— Можете налить себе, если хотите, — сказал он, даже не взглянув на неё.

Первым желанием Риченды было развернуться и уйти, но герцогиня подошла к секретеру, и «Слёзы» полились в бокал тягучей янтарной струйкой, расточая аромат спелого винограда.

— Присаживайтесь, — Рокэ перестал играть и потянулся к недопитому бокалу. — Позже чем обычно, но раз нам обоим всё равно не спится…

— Я не одета для визитов, — попыталась отказаться Риченда. Обычно она приходила в кабинет в домашнем платье и потому сейчас, в кружевном пеньюаре, наброшенном поверх ночной рубашки, чувствовала себя неловко.

— Боитесь меня смутить? — криво усмехнулся Алва, и Риченда поняла, что сегодня он выпил больше, чем обычно. — Поверьте, я видел дам и в пеньюарах, и без них. Ничего нового вы мне не явили.

— Не сомневаюсь. Учитывая вашу репутацию.

— Поменьше слушайте, кто и что говорит. И сядьте, наконец, — он раздражённо мотнул головой, демонстрируя, что ему неудобно смотреть на неё снизу вверх.

— Вы всегда настроены на разговоры, когда пьяны? — поинтересовалась Риченда, усаживаясь в кресло.

— И на музыку.

— Спойте. То, что пели, когда я вошла.

Она ожидала, что он откажется, но Рокэ лишь равнодушно хмыкнул:

— Извольте.

Он сделал глоток вина, отставил бокал, тонкие пальцы коснулись струн и зазвучала уже знакомая мелодия. А спустя мгновение звук струн, чистый и пронзительный, слился с бархатным завораживающим голосом.

Мелодия вилась, печальная и нежная, порой почти затихая, но тотчас вспыхивая вновь и улетая ввысь, срываясь на высокой ноте. Она рассказывала историю томительной, неоконченной любви, и к этому невысказанному чувству примешивалась разрывающая сердце тоска и нестерпимая боль разлуки.

Рокэ пел, и Риченда не могла отвести от него взгляда: чётко очерченное лицо, чёрные волосы, глубокие синие глаза, крошечная морщинка, залёгшая между угольных бровей. А его голос с лёгкой хрипотцой звучал глубоко, проникновенно, задевая самые чувствительные струны её души.

Риченда подумала о том, что так может петь только тот, кто любит. Или любил.

— Кому вы это написали? — не удержалась от вопроса Риченда, когда Рокэ прижал струны ладонью.

Герцогиня была уверена, что песня посвящалась не Катарине. Королева была лишь заменой некой женщине, которая, вероятно, оставила неизгладимый след в сердце маршала.

— С чего вы решили, что автор я? — поинтересовался Алва, приподняв бровь, а в его голосе звучало искреннее удивление.

— Такие песнитакне поют, если они чужие. Вы когда-нибудь любили? Быть может, в юности?

— В юности мы все совершаем глупости.

— Для вас любовь — это глупость?

— Любовь — это болезнь, а я предпочитаю…

— Болезнь?! — не удержалась от восклицания Риченда. Такого определения любви ей ещё не приходилось слышать. — Быть может, если она невзаимная. А если взаимная?

— Любовь — это честность, — предложил Алва более понятное для неё определение. И с этим трудно было не согласиться.

Риченда внимательно посмотрела на мужа и поняла: он не всегда был таким — жёстким и лишённым чувств. За его всегда непроницаемым панцирем, сквозь который лишь иногда пробивались искренние эмоции, она разглядела холодное, как смерть, одиночество. И тому была причина.

— Кто та женщина, которая обидела вас так, что теперь вы ненавидите их всех?

— Их? — скривился Алва.

— Нас, — поправилась Риченда. Она ударила почти наугад, но оказалось, что попала точно в цель. — Как её звали?

— Эмильенна, — герцог поморщился и одним глотком опустошил бокал.

Риченда удивилась такой откровенности. Быть может, причина тому вино?

— Она отвергла ваши чувства?

Он не ответил, отложил гитару и направился открывать новую бутылку.

— Где она сейчас? Мертва?

— Я не мщу женщинам.

И это было правдой. После разгрома восстания Рокэ не стал преследовать жён и детей заговорщиков. Мятежные провинции обложили непосильными налогами, но ни титулов, ни земель не лишили.

— Завтра Фабианов день, когда заканчивается обучения оркженосцев в школе Лаик, и они дают присягу королю, — напомнил Алва, меняя тему. — Вы будете меня сопровождать.

Он вновь надел маску безразличия, спрятав всё то, что делало его человеком, в самых отдалённых уголках своей души, закрыл на замок и привалил дверь огромным камнем.

Риченда была разочарована, но настаивать не имело смысла. Она уже давно поняла: если он не считает нужным посвящать её в остальное, то не скажет больше ни слова.

Некоторое время они молчали, лишь потрескивали в камине поленья, даря уютное оранжевое тепло.

— Зачем вы делаете это? — спросила она, немного помолчав.

— Что именно? — уточнил Рокэ.

— Даже не пытаетесь опровергнуть слухи, напротив, словно стремитесь к тому, чтобы вас считали мерзавцем?

— Поддерживаю репутацию, — озорные искорки вновь появились в его глазах, но усмешка показалась натянутой.

Он всегда умел владеть лицом, почему же сегодня позволяет себе такие слабости и откровенность? Риченда подумала, что за этот вечер узнала Алву больше, чем за все предыдущие месяцы.

И вновь, словно прочитав её мысли, Рокэ коротко подвёл черту под разговором:

— Ступайте спать, Дана. Уже очень поздно.

— Доброй ночи, — пожелала ему Риченда, поднимаясь.

— И вам того же, — бросил Алва, не отрывая взгляда от золотистого пламени.

Впервые за всё время Риченде не хотелось уходить. Его невероятное высокомерие, которое он выказывал всем и всегда, сегодня куда-то исчезло. Как и бесконечные злые насмешки.

Риченда подумала о том, что если бы всегда всё было так, как сегодня, если бы она всегда была уверена в его искренности и откровенности, возможно, тогда смогла разобраться в том, где правда, а где ложь.

Всё, что связано с Алвой, было окутано столькими тайнами, слухами, сплетнями, догадками, что Риченда уже давно не понимала, во что верить.

Когда девушка подошла к двери и взялась за костяную ручку, Рокэ сказал:

— Сделайте одолжение, сударыня: выберите на завтра платье с менее откровенным декольте. Лично мне нет никакого дела до фривольности ваших туалетов, но пожалейте неокрепшие сердца и тела молодых выпускников Лаик.

Риченда улыбнулась и, не оборачиваясь, пообещала:

— Я постараюсь.