(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 30

Гряда величественных гор тянулась докуда хватало глаз. У их подножия — пестрела цветами живописная долина, и широко распростёрлось озеро. У самого его берега, отражаясь в зеркальной поверхности, стоял одинокий фламинго. Мир вокруг казался спокойным и тихим… Но вдруг странный, тревожный звук заполнил пространство, поднялся ветер, по воде побежали волны.

С берега стремительно пополз вязкий серый туман, готовый через несколько мгновений накрыть птицу, но фламинго даже не двинулся с места, покорно ожидая конца. Он не издал ни звука, когда туман сковал его в свои сети и потянул на дно. Поверхность воды окрасилась в багровый, вспенилась и забурлила…

Риченда пошевелилась, почти очнувшись от беспокойного сна, открыла глаза и удивилась. Вчера она уснула далеко за полночь и ожидала, что проснётся не раньше полудня, но в спальне по-прежнему царствовал сумрак.

Девушка перевернулась на другой бок, но сон больше не шёл, и теперь она просто лежала, всматриваясь в темноту. Разум постепенно вытеснил странные ночные видения, и мысли вернулись к вчерашнему вечеру во дворце.

Всё прошло блестяще, даже лучше, чем она могла надеяться. Рокэ, как и обещал, был рядом, и это придавало ей уверенности.

Риченда чувствовала себя победительницей, но сегодня что-то, какая-то неясная тень тревоги поселилась в её душе. Она попыталась понять её причину, в голове замелькали обрывки воспоминаний.

Её эффектное появление под руку с герцогом, танец с королем, с мужем, объяснение с кансилльером и попытки Катарины задеть её. После Алва отвёз её в особняк, где она, едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон. Он был странным: безмятежность, а потом нахлынувший туман и… там была птица — одинокий фламинго на берегу…

Розовый фламинго на изумрудном поле — герб Манриков. Леонард Манрик — вот о ком она забыла.

Вчера он очень странно смотрел на неё, всматриваясь в её лицо так, словно хотел запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Так смотрят, прощаясь. Словно он знал, что больше никогда её не увидит.

Никогда не увидит… Тревожные мысли понеслись, обгоняя друг друга. Если Манрик, посчитав себя оскорблённым, вызвал Алву на дуэль… Риченда уже видела, как убивает Ворон — хладнокровно, без сожалений.

Сердце зашлось во внезапно нахлынувшем страхе, и девушка, вскочив с постели, помчалась в спальню супруга. Комната оказалась пуста, подтвердив худшие опасения герцогини.

Вернувшись в свои покои, Риченда бросилась в гардеробную. К счастью, рубашка, куртка, штаны и сапоги для верховой езды нашлись быстро.

Спустя несколько минут Риченда ворвалась в конюшню:

— Коня! Живо!

Растерянный конюх не осмелился возразить герцогине, но на пороге появился Диего, назначенный ей в телохранители.

— Прошу прощения, дора, но я не могу отпустить вас в город одну. Приказ соберано.

— Значит, поедешь со мной, — бросила ему герцогиня, выхватывая поводья у конюха.

…

Дома мелькали перед глазами Риченды, редкие горожане, уже появившиеся на улицах, испуганно шарахались в стороны от несущихся во весь опор лошадей. До слуха Риченды доносились гневные выкрики, но она не обращала на них внимания, лишь подстёгивала коня, не позволяя ему сбиться с галопа.

Только бы успеть! И не ошибиться в выборе места. Герцогиня знала, что дуэли обычно проходили во дворе Нохи — заброшенном аббатстве на севере столицы.

Жёлтая площадь осталась позади, и взмыленные лошади влетели в распахнутые покосившиеся ворота древней обители. Во внутреннем дворе было тихо.

Риченда сразу заметила Рокэ. Он стоял боком к ней, вытирая лезвие шпаги белоснежным платком. Девушка повернула голову и замерла… Манрик неподвижно лежал на серых, припорошенных только что пошедшим снегом, плитах.

Она опоздала! Отчаяние с новой силой охватило её, к нему добавилась боль, сковывая грудь так, что стало трудно дышать. Риченда сползла с лошади и на негнущихся ногах сделала несколько шагов.

Алва подбежал к побледневшей жене и заставил отвернуться:

— Идёмте, сударыня.

Риченда бросила последний взгляд на лежащего на земле Леонарда и позволила себя увезти. Рокэ усадил её в седло перед собой и пустил лошадь в кентер. В дом он внёс её на руках.

— Позвать лекаря для доры? — спросил появившийся на пороге Хуан.

— Нет. Принеси успокоительное.

В спальне он бережно опустил её на кровать.

Риченда дрожала, плечи тряслись, по щекам текли слёзы, оставляя влажные дорожки на коже. Перед глазами стояла картина с распростёртым на земле телом, а в голове стучала только одна мысль: Леонард Манрик мёртв, и в этом виновата она.

Расширенными от ужаса глазами она посмотрела на мужа. Голос не сразу подчинился ей, и Риченда с трудом проговорила:

— Зачем… — срывающимся в истерику голосом прошептала она, — зачем вы его убили? Да, он был ничтожным «навозником», но смерть… Создатель! Он был чьим-то сыном, братом, — её голос упал до шёпота, почти до спазма, слёзы застилали глаза, подступившее к горлу рыдание не давало возможности говорить. — Вы не понимаете...

Да и откуда ему понять? У Ворона не было близких. А она знает, что значит терять родных.

Голова девушки закружилась. Риченда не заметила, как оказалась лежащей на постели. Кажется, Алва снял с неё плащ и обувь, и укрыл одеялом. Откуда-то появился Хуан и также быстро исчез.

— Выпейте это, — сказал Рокэ, поднеся к её губам бокал.

Резкий запах каких-то трав ударил в нос, и Риченда сделала глоток. Вкус оказался таким же отвратительным, как и запах.

— Сейчас ты согреешься и успокоишься.

Риченда уткнулась лицом в подушку и исступлённо разрыдалась:

— Он любил меня, а сейчас мёртв. Это я виновата, только я! Сколько смертей... Жестоких, бессмысленных, они будут преследовать меня всегда. Я словно проклята…

— Ш-ш-ш, — Рокэ сгрёб девушку вместе с одеялом и прижал к себе. — Нет никакого проклятия, ты устала и расстроена. Выпьешь ещё?

Риченда отрицательно покачала головой. Рокэ медленно провёл по страдальчески вздёрнутым бровям, осторожно коснулся подушечкой большого пальца щеки, стирая слёзы:

— Постарайся уснуть.

На спор не было сил, как и на то, чтобы вырваться из его объятий. Ресницы слипались от слёз, и Риченда послушно закрыла глаза, прижавшись мокрой щекой к его плечу.

Слёзы принесли облегчение или травяной настой подействовал, но напряжение спало и Риченда, всхлипнув в последний раз, затихла.

Последнее, что она помнила прежде, чем провалиться в спасительный сон — тихий голос, обещающий, что всё будет хорошо и прикосновение тёплых губ ко лбу.