(не) Желанная. Замуж за врага

Глава 44

Его Величество открывал бал с королевой, Риченда танцевала с мужем. Обычно это ей доставляло удовольствие, но сегодня герцогине с трудом удавалось сосредоточиться на паване и не путать шаги.

Риченда была рассеяна, из головы не выходил разговор в гостиной. Она уже в сотый раз вспоминала всё сказанное Катариной и заново переживала унижение, презрение и насмешки, обрушившиеся на неё.

Мимо прошествовала баронесса Мэй и так улыбнулась, что Риченда поняла: сегодня о ней будет судачить весь двор.

Ото всех этих мыслей хотелось кричать, плакать, а главное — бежать. Она обещала себе, что больше никому не позволит смеяться над собой, но произошедшее оказалось выше её сил.

— Я устала и хотела бы вернуться в особняк, — сказала она герцогу.

— Так рано? — удивился Алва.

— Разумеется, вы можете остаться и развлекаться дальше.

— Закончим танец, и я отвезу вас, — пообещал Рокэ, не вдаваясь в расспросы относительно её странного желания так поспешно покинуть дворец.

— Благодарю.

Вопросов не последовало и по дороге на улицу Мимоз.

Риченда сидела в углу кареты, сцепив пальцы рук и смотря в окно невидящим взглядом. Думать сейчас она могла лишь о том, чтобы поскорее закончился этот ужасный день.

Когда экипаж остановился, Алва подал ей руку, чтобы помочь выйти, но Риченда сделала вид, что не заметила этого.

Войдя в дом, она молча поднялась в свои комнаты, позволила горничной переодеть себя в домашнее платье и разобрать прическу.

Оставшись наконец в одиночестве, герцогиня опустилась в кресло, нервы окончательно сдали и девушка, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Напряжение, охватившее её с того момента, когда она вышла из Жемчужной гостиной, и не отпустившее до сего момента, требовало выхода.

Беззвучно всхлипывая, она дрожала от обиды и унижения. А ещё от злости. Перед глазами до сих пор стояли злорадные лица придворных дам, их мерзкие намёки и ехидные улыбки. А в центре всего этого — торжествующая Катарина.

Риченда отняла ладони от лица и сжала кулаки. О, как она ненавидела эту женщину! И Алву вместе с ней!

Слёзы принесли некоторое облегчение, Риченда умыла и припудрила раскрасневшееся лицо и, чтобы хоть как-то отвлечься от жалящих сердце мыслей, раскрыла книгу, однако сосредоточиться на чтении не удавалось, внутри по-прежнему бушевал пожар.

Где-то через час на пороге появился Хуан:

— Дора Риченда, соберано приглашает вас спуститься к ужину.

Риченда понимала, что ей следовало отказаться от встречи с Алвой, но переполнявшая её злость рвалась наружу, и вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, герцогиня решительно проследовала в столовую.

Белоснежная скатерть, зажженные свечи, фарфоровая посуда, алатский хрусталь и… Алва с ничего не выражающим и каким-то отстранённым выражением лица.

Риченда молча села за стол. Слуги разлили вино, принесли блюда и также незаметно исчезли.

Герцогиня подняла наполненный бокал и вопросительно взглянула на Рокэ:

— Что мы празднуем? День рождения королевы? — не без издёвки осведомилась она, глядя на алую розу справа от своей тарелки.

— Королевы? — отрешенно переспросил Ворон, не отрывая взгляда от своего бокала. — Она была не лучшей любовницей в моей жизни.

Риченда в изумлении уставилась на мужа. Он что пьян?

— Вы, наверно, первый, кто обсуждает любовниц с женой, — оправившись от удивления, сказала Риченда. Его лёгкое отношение к тому, что шокировало бы любого другого, её поражало. — Впрочем, мне нет никакого дела до вашей личной жизни, — вырвалось у неё грубо и с ноткой брезгливости.

Герцог наконец посмотрел на девушку, и его взгляд на удивление был ясным и серьёзным.

— Моя личная жизнь — это вы, сударыня, покуда являетесь герцогиней Алва.

— Да что вы!

— Вы сегодня не в духе? — с выводящим из равновесия спокойствием осведомился Алва. — Приём во дворце был столь утомительным?

«Он ещё и издевается?!» — Риченда с грохотом поставила бокал на стол так, что вино расплескалось и теперь кроваво-красными пятнами алело на белоснежной скатерти. Лицо онемело — будто вся кровь отхлынула, но глаза яростно полыхали.

— Напротив. Беседа с Её Величеством была весьма занимательна. Очевидно, ей недостаточно того, что вы смеётесь надо мной за закрытыми дверями, теперь она ещё и делает это прилюдно.

— Вы бы не могли выразиться яснее?

— Она унизила меня в присутствии всех своих дам. И вы ей это позволили.

— Я? — приподняв бровь, удивился Алва.

— Сначала вы заставили меня прислуживать ей, а потом…

— Я не предполагал, что пустяковая просьба так вас расстроит. Мне показалось неуместным застегивать украшение самому и потому…

— О, прекратите это лицемерие! — перебила его Риченда ядовитым голосом. — О ваших отношениях известно всем, и для меня, как вы знаете, они тоже не секрет.

— Сударыня, если это сцена ревности, то она вам не удалась.

— Сцена ревности? — переспросила Риченда, смерив его злым взглядом. — Не дождётесь! И я скажу вам, что действительно пошло: выставлять на показ ваш адюльтер!

— У вас есть повод так думать?

— Об этом все знают и говорят.

— Мы уже это обсуждали: поменьше слушайте, кто и что говорит, — напомнил ей Алва.

Риченда насупилась и обиженно поджала губы.

— Риченда, послушайте и запомните: я дал вам клятву.

— О! — наигранно скривилась Риченда, — только не говорите, что вы свято чтите обещания, данные перед ликом Создателя. Вы лжец и безбожник!

— Не важно, где и перед кем, я дал клятвувам, и она предполагает заботу не только о вашем физическом, но и душевном благополучии.

Риченда внимательно посмотрела на мужа. До неё только сейчас дошёл смысл его слов и буквально лишил дара речи. Она даже не знала, что на это ответить. То ли чувствовать себя польщенной, то ли оскорбиться тем, что он говорит ей подобное, состоя в связи с другой женщиной.

— Я вам не верю, — наконец выговорила Риченда.

— Как пожелаете.

Ей показалось, что Алву задел её ответ, хотя он и не подал виду. Вспышка гнева вдруг прошла, утихнув вместе с обидой и злостью. Даже уязвлённое Катариной самолюбие замолчало.

А если Рокэ не лжет, и слухи о его продолжающихся отношениях с королевой распускают лишь для того, чтобы задеть её? Риченда даже знала, кому именно это выгодно. Катарине.

Риченда вспомнила, как в Агарисе принцесса Матильда как-то сказала ей, что ответственность творит с мужчинами чудеса.

Риченда украдкой взглянула на Рокэ.

Он сидел вполоборота к ней и по привычке рассматривал пламя в зажжённом камине. То ли поняв, что обидела его, усомнившись в его слове, то ли устыдившись своих собственных чувств, она примиряюще проговорила:

— Продолжим ужин?

Кажется, он принял её извинения, хотя они и не прозвучали должным образом. Алва поднялся из-за стола, взял с каминной полки сафьяновый футляр и положил перед Ричендой.

— У меня для вас подарок.

Риченда не сомневалась: внутри сапфиры. Сколько можно? Иначе чем «Сапфировой герцогиней» её в этом городе не называли.

На людях Риченда носила, как это и положено — камни мужа, но дома отдавала предпочтение скромным украшениям. Интересно, Алва замечает это? Разумеется, он видит, хотя вряд ли его это заботит.

Риченда без всякого интереса открыла крышку и ахнула. На чёрном бархате лежали серьги и изумительной красоты подвеска.

Украшения тонкой ювелирной работы сверкали бесчисленными гранями самых чистых карасов, какие Риченде когда-либо приходилось видеть, а чёрный бархат только усиливал их блеск. Огранённые с поразительным мастерством камни были удивительного цвета, чёрного настолько, что эта чернота словно затягивала внутрь себя.

— Это очень красиво! — не удержалась от восклицания девушка.

— Вам ведь нравятся эти камни.

— Они напоминают о доме.

— Примерите?

Риченда взяла футляр и подошла к оправленному в посеребрённую раму зеркалу. Легко вдела в уши серьги, а вот справиться с подвеской мешали заколотые лишь наполовину волосы.

— Позвольте, — Рокэ взял из её рук украшение.

Девушка приподняла волосы, и он легко завязал тонкую атласную ленту на её шее. Риченда не могла не отметить, что это не представляло для него никакой сложности и всё же он не сделал подобного для Катарины.

Рокэ, возвышаясь за её спиной, рассматривал отражение в зеркале:

— С вашим цветом глаз и волос это действительно красиво.

— И я смогу их носить?

— Разумеется. Я не заставляю вас всегда и всюду быть “Сапфировой герцогиней”.

— Вы слышали? Интересно, кто это придумал.

— Вас так называют с лёгкой руки Его Высокопреосвященства.

— Правда? — не поверила Риченда.

— Ваш первый выход в свет произвёл на кардинала неизгладимое впечатление, — с улыбкой ответил Рокэ, а потом, немного помолчав, добавил: — И не только на него…

При этих словах она поймала в отражении его несколько странный взгляд, который никак не могла себе объяснить и теперь изучающе смотрела на мужа.

Это длилось лишь пару мгновений, лицо Рокэ вновь обрело отстранённую невозмутимость, и Риченда поспешно отвела взгляд, испытывая неловкость от наступившей тишины.

Алва отступил на шаг, приглашая её вернуться к столу, но Риченда, ещё раз поблагодарив его за подарок, предпочла вернуться в свои комнаты.

В эту ночь ей снились его завораживающие синие глаза, постепенно становящиеся чёрными, словно карасы, которые он подарил ей. И она тонула в этой черноте…