Не Платонические отношения

Глава 15

Просыпаюсь от мягких солнечных лучей и радуюсь новому тёплому дню. Сегодня нам ко второй паре, и я могу вдоволь поваляться в постели и не спеша собраться на учёбу.

Залезаю в телеграм почитать новости и просмотреть уведомления и с досадой читаю сообщение на Московском новостном канале о том, что уже завтра похолодание, а послезавтра в ночь обещают заморозки и первый снег. Не верится, что вчера я ещё купалась, а завтра придётся надеть пальто.

Заморозки… Снег. Надо на кладбище срочно ехать, убраться, пока почва не промёрзла. После пар не успею, в шесть часов уже закрывается, получается, надо ехать сейчас.

Открываю карту и понимаю, что это из загородного дома ездить было неудобно, а сейчас мне всего две станции на метро проехать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Да я даже успею забежать домой и переодеться.

Не завтракая, одеваюсь, забегаю по пути в хозяйственный и еду навещать мамулю.

На кладбище всегда чувствую умиротворение, читаю плиты, в уме подсчитываю, сколько лет прожили люди, и понимаю, что я не одна. Здесь наглядно показано, сколько людей потеряли своих близких. Кто-то родителей, а кто-то детей и внуков. Я чувствую солидарность и поддержку благодаря трогательным надписям на памятниках.

Многие мне уже стали как родные. Какие-то могилы выделяются своей красотой и ухоженностью оград, другие необычными памятниками, а есть и те, кто врезается в память благодаря невероятно тёплым пожеланиям. Я даже молча здороваюсь с ними.

Дядя Коля обещал заказать маме красивый памятник, засыпать всё галькой и перевезти мамину розу. Ну а пока мы ждём утрамбовки почвы, я везу мамуле её любимые гортензии, которые сама стабилизировала, чтобы они простояли как можно дольше.

Убрав все листочки и прополов землю, сажусь на лавочку у соседней могилы и молчу. Даю себе поплакать и поскучать.

— Мамуль, представляешь, что Алинка опять придумала? Она влюбилась в француза, который учится в Голландии, и сбежала к нему. Помнишь, как ты её каждый раз перед приходом Татьяны Иосифовны заставляла заниматься французским, обещая ватрушки испечь? Пригодился, твои старания не прошли зря, — улыбаюсь. — Коля с Дариной и мальчиками в Иране сейчас. Федарчук его взял на главную роль. Они присылали мне фотографии из мечетей запредельной красоты. Жаль, что ты не поехала с ними и не увидишь их. А я всё-таки учусь. Вместо Алины. В Президентской академии. И мне очень нравится, даже думаю поступить туда, если меня не рассекретят, конечно. Представляешь, что Алинка опять удумала? Так и не выросла, всё хулиганит. А ещё мне очень нравится один мальчик. И я ему нравлюсь. Но он думает, что я Алина, и я не буду больше с ним общаться. Он бы тебе понравился. У него добрые глаза и улыбка. И в МГИМО учится. А ещё он, сам того не зная, очень мне помогает справиться с тоской и болью. Ну, я пойду, мамуль. Не скучай, я теперь буду к тебе часто приезжать. Я живу в Алининой квартире, и мне до тебя близко. Пока, моя любимая!

Достаю солнечные очки, скрывающие заплаканные глаза, и ухожу. Чтобы окончательно не расклеиться, читаю имена на надгробиях. Замечаю бюст статного мужчины и читаю имя: Платон Феликсович Разумовский. Да вы издеваетесь!

На выходе с кладбища бросаю взгляд на колумбарий и выцепляю фамилию Платонов. Плохи мои дела, плохи. Хорошо хоть Пастернаков не обнаружено.

Забегаю буквально на десять минут домой, быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя пыль и грязь, и переодеваюсь на учёбу. Настроение, несмотря на грусть, очень хорошее и тёплое, и хочется нарядиться.

Да и жара на улице и в аудиториях. Надеваю белую юбочку в теннисном стиле, поло, беру свитшот на вечер, распускаю волосы и пешком иду на учёбу. Как же классно!

Ругаю себя за такие мысли, но хочется, чтобы Аля вышла замуж за Филиппа и осталась в Амстердаме, а я бы здесь так и училась. Хотя… диплом-то не мой будет. Бред. Надо свой путь прокладывать.

За выходные соскучилась по Асе, и первым делом мы идём с ней в столовую за кофе и перекусить.

Слушаю её болтовню о выходных и клятвенно обещаю всё-таки посетить с ней несколько площадок Москвы-2030.

— А может сегодня после пар погуляем? Последний тёплый день! Давааай! И людей будет меньше, чем на выходных.

— А давай! — Соглашаюсь, и мы с ней на лекциях тихо переписываемся, чтобы обсудить, куда всё-таки пойдём.

Вчерашний полупрогул меня расслабил, и мне уже хочется сбежать с пар и находить с Асей десятки тысяч шагов, но она довольно дисциплинированная и пропускать не намерена. Напоминает мне, что балльная система не поощряет прогулы.

Еле досидев все пары, забегаем в туалет, обновляем макияж и спускаемся в холл.

— На метро или на электробусе? Можно пешком дойти до Ленинского и там сесть на Е10. Сможем выйти в Нескучном или доехать до Музеона, — спрашивает Ася.

— Не знаю даже. Я плохо ориентируюсь, сама толком не ездила.

— Шофёр небось в школу возил? — Улыбается Ася. — О, а вот и твой личный водитель электробуса! Так, давай обойдём от греха подальше, а то снова переедет.

Это она о Пастернаке что ли? Необдуманно поворачиваю голову и вижу знакомую физиономию. Резко отворачиваюсь, делая вид, что я его не заметила, но бесполезно, он спалил и уже идёт нам навстречу, преграждая путь.

Может, он к своим друзьям приехал? Вторник же? Сходится!

— Пупс, привет! Готова?

— Пупс? — Выпучивает глаза на него Ася. — Вы что, встречаетесь типа?

— Да, типа, — передразнивает её Платон.

— Что тебе не ясно, Платон? Я всё сказала! — Отвожу его в сторону и цежу, чтобы Ася не подслушивала.

— У тебя парень есть?

— Нет.

— Тогда в чём проблема? Я же вижу твою симпатию.

— Ну то, что у тебя проблемы со зрением, мы уже в первую встречу выяснили!

— Не пойдёшь со мной кататься, я буду петь серенады под окном. Каждую ночь! Соседи тебя возненавидят, пупсик! — Зловеще шепчет мне на ухо.

— Очень страшно, — смеюсь. — Ну попробуй! С радостью послушаю твой репертуар!

— Егор Крид!

— Нет, — представляю, как это будет комично, и начинаю ржать. — Ладно. Я спасу своих соседей! Так уж и быть.

— Да! — Радуется Платон моему согласию, как победе, и приглашает меня жестом за ним.

Ругаю себя, но не могу устоять. Разворачиваюсь, чтобы извиниться перед Асей, но её и след простыл. Достаю телефон, чтобы позвонить ей, и читаю сообщение с пожеланием хорошо провести время. Добивает меня влюблёнными эмодзи и огоньками.

— Подруга сбежала, — констатирую.

— Правильное решение, — складывает брови домиком. — Так, нас такси ждёт.

— Все свои брички в аренду сдал?

— Не совсем, — усмехается.

Садимся в ожидающую машину вместе на заднее сидение, и всю дорогу я испытываю неловкость от его близкого нахождения.

С каждой минутой понимаю, что мне действительно трудно будет игнорировать его ухаживания, пока он в Москве, и решаю расспросить его о стажировке. Может, он сам поймёт, что нецелесообразно за мной волочиться. Понимаю, что, скорее всего, он просто достигатор, и мои отказы только распаляют его. А значит, надо действовать иначе.

Мы приезжаем на красивую набережную на северо-западе Москвы, и я опять ловлю себя на мысли, что у меня ощущение каникул. И пускай завтра наступит осень, а сегодня я провожу с удовольствием лето.

Платон забирает доставку еды на причале и помогает забраться мне в катер.

— Я думала, ты сам рулить будешь, и, честно говоря, опасалась, учитывая твои навыки, — подкалываю его, несмотря на присутствие капитана.

— Мои навыки вас ещё приятно удивят, мадемуазель, — склоняется ко мне и лукаво улыбается. — Капитан нужен для того, чтобы не возвращаться на причал. Чего зря круги наматывать?

— Не тратишь время понапрасну?

— Именно, — самодовольно отвечает, и у меня складывается ощущение, что в нашем разговоре больше подоплёки, чем может казаться на первый взгляд.

Платон даже предлагает мне порулить, пока акватория свободна, и я испытываю неописуемый восторг, а когда наступает закатный час и мы оказываемся в центре, и вовсе пребываю в эйфории.

Зачем он устраивает такие красивые свидания и дарит мне столько приятных впечатлений? Я же привыкну…

Он постоянно невзначай до меня дотрагивается, и каждый раз я замираю. Ругаю себя, останавливаю, но мне всё сложнее и сложнее ему противостоять. Что же делать? Хоть какой-нибудь бы знак получить.

Катер причаливает к Болотной набережной, Платон ловко выпрыгивает и протягивает мне руку. Здесь довольно высоко и, кажется, не оборудовано для остановки, и мне приходится воспользоваться его помощью. И больше он моей руки из своей не выпускает.

Тёплый московский вечер чарует своей праздной атмосферой, и я отпускаю себя. Мы бесцельно гуляем по скверу и молчим, держась за руки. Мне хорошо, и я не хочу, чтобы этот день заканчивался. Ощущение, что мы знакомы целую вечность, а иначе как объяснить это спокойствие и теплоту.

Со стороны мы, наверное, кажемся влюблённой парочкой, на деле же — неугомонный мажор и аферистка.

Заглядываем в новый фуд-корт за джелато, и теперь у меня полное ощущение «Дольче Виты».

— Пупс, тебе не следовало брать чёрное мороженое, ты вся измазалась, — Платон останавливает меня у каменного парапета и вытирает мне уголки губ своим пальцем, а затем облизывает его.

От его касания у меня захватывает дыхание и разбегаются щекочущие мурашки по лицу. Они где-то внутри, и это очень странные ощущения, новые. Завороженно слежу за ним и вижу периферийным зрением какое-то движение и слышу знакомый голос вдалеке.

— Поля! Полина! Привет! — Поворачиваю голову и вижу своего бывшего Максима с нашей одноклассницей Лерой. Я знаю, что они встречаются, и не понимаю, что делать. Вот же вляпалась!

— Платон! — Зову его, решение приходит незамедлительно.

Хватаю его за ворот и уверенно тяну на себя. Встречаюсь с мягкими раскрытыми губами, но не решаюсь на полноценный поцелуй. Пробую их на вкус и не понимаю, от чего у меня покалывает губы. От его мятно-шоколадного мороженого или от удовольствия.

Платон притягивает меня к себе и зарывается рукой в волосы, придерживая меня. Улыбаюсь, не разрывая поцелуй, и с удовлетворением подмечаю, что сегодня без травм и кровотечений. Мы уже работаем слаженнее.

Он слегка прикусывает мне губу, и наконец я встречаюсь с его языком. Горячим, сладким и сливочным. У меня стучит сердце, кружится голова, не то от волнения, не то от вожделения, и я успеваю заметить, что мои одноклассники проходят мимо нас. Но… они уже не имеют для меня никакого значения, я в плену его запаха, вкуса и навыков…

Платон ловит мой стон облегчения и воспринимает его как зелёный свет. Наш поцелуй становится более требовательным, я чувствую его напор и желание. Позволяю наконец себе отдаться моменту и своему влечению.

Пусть это будет единственный поцелуй, но я выжму из него всё. Максим меня так никогда не целовал. С Максимом я никогда не испытывала такого блаженства.

Кажется, я таю в его объятиях быстрее, чем джелато, которое мы только что съели, и не могу им насытиться. У меня какая-то отчаянная потребность в этом спонтанном и практически вынужденном поцелуе.

— Пупс, — отрывается от меня Платон, прерывисто дыша, — ты сама перевела наши отношения в не платонические. Я свои обещания выполнял.

Чувствую на своих губах его улыбку и сама расплываюсь в ней.