Не Платонические отношения

Глава 31

«Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Внуково имени Андрея Николаевича Туполева города Москвы. Температура за бортом 2 градуса Цельсия, время ноль часов сорок минут. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании».

Выключаю авиарежим и сразу же заказываю такси. Недолго думая, добавляю остановку у цветочного и быстро просматриваю посыпавшиеся уведомления.

Пупс звонила несколько раз, сообщений нет.

— Как у тебя дела? Домой собираешься? — печатаю с надеждой получить от неё утвердительный ответ.

У меня на всё про всё пять часов, будет обидно, если она задержится даже на час.

Первым покидаю самолёт, налегке прохожу таможню и выхожу из здания аэропорта.

Москва встречает бодрым морозцем и привычным слегка загазованным воздухом.

Навигатор такси информирует, что дорога займёт двадцать минут, и я постоянно обновляю телеграм, ожидая ответа.

Наспех прошу в цветочном собрать букет из белых роз и мчу к ожидающему водителю. Зря взял времени в запас, я приеду конкретно раньше двух, а она всё молчит.

Никакого терпения не хватает, и я звоню Алине. Гудки тянуться невыносимо долго, сбрасываю и набираю снова, но и вторая, и третья попытки неудачные. Хотелось устроить сюрприз с розыгрышем, а теперь сомневаюсь в правильности данного решения. Надо было сразу сказать, что сгораю от скуки и прилечу на ночь. Дебил. Верчу в руках свою маску «Крика», и моя уверенность в успешности мероприятия тает с каждой секундой.

Издалека начинаю выискивать её окна в надежде увидеть свет, но дом погружен во тьму.

Не выдерживаю, снова прозваниваюсь и раз за разом с каждой минутой убеждаюсь в полном идиотизме своей затеи.

Набираю на автомате код в подъезд, захожу внутрь и думаю, где лучше подождать: в лобби или на этаже. А может, она уже дома, в душ пошла?

Поднимаюсь всё-таки на этаж. Пульс подскакивает при виде знакомой двери. Уже представляю, как она её раскрывает, растерянно мило улыбается так, как умеет только она, краснеет и бросается на меня. Кажется, даже чувствую её запах и с замиранием сердца нажимаю на звонок, предвкушая скорую встречу. Представляю её объятия, вспоминаю вкус губ, свои ощущения. Меня распирает от потребности скорее её коснуться, ощутить в своих руках. Я изголодавшийся до предела.

Прислушиваюсь, тишина. Опять набираю ей. Пишу сообщение. Подумает, что я псих ревнивый, не даю развлечься нормально, но нервы не выдерживают. Уже десять минут третьего. Моё время стремительно уменьшается. В аэропорту надо быть максимум в семь утра. У нас осталось меньше четырёх часов.

Бесцельно скролю бесчисленные чаты и каналы в телеграме и решаю позвонить Дане. Хотя в это время он обычно в кондиции и мало чем сможет помочь. В крайнем случае поеду в клуб, там её найду.

— Плутоний, здорова, май мэээн! — Перекрикивает Даня музыку. Закатываю глаза, вспоминая мем про Плутония, усмехаюсь, а плечи как-то сами расправляются от уверенности.

— Привет, Дань! Нужна твоя помощь, — говорю, предчувствуя поток шуток.

— Выкладывай, — удивляет меня своей серьёзностью и решительностью помочь.

— Я прилетел в Москву к Алине на одну ночь, она обещала к двум дома быть, а её всё нет. Можешь её найти и под каким-нибудь предлогом спровадить?

— Твою Алину? А её здесь нет и не было.

— Хммм. Уверен? — Удивляюсь и слышу, как Даня у Даны уточняет.

— Точно не было. Дана её искала. Даже звонила, не отвечает. На загасах.

Понимаю, что смысла ехать в клуб теперь точно нет. Может, решила со своими подружками в другое место пойти? Ну я и лошара. Надо же было так облажаться.

— Ладно. Спасибо, Дань. Если вдруг увидишь её, гони домой. Я в половину седьмого уеду. Это край.

— Тох, ну ты и романтик, конечно, — слышу, что шум поубавился и Даня закуривает. — Сразу бы мне сказал, что прилетишь, мы бы её отговорили от вечеринки. Нашли бы повод дома оставить. Ника бы загрузила хуйнёй учебной.

— Дань, ну косякнул. Хотел сюрприз устроить, — расстроенный сажусь на диван в холле и фокусируюсь на узоре плитки.

— А чо буржуй наш спит? Может пробьёт местоположение твоей зазнобушки?

— Да, конечно, спит. А Фёдор где?

— Фара в своих мутках, не тусит.

— Понял. Ладно, спасибо! Давай!

Скидываю звонок и в двадцатый раз пытаюсь дозвониться до Алины. Безуспешно. Вскакиваю с дивана и раздражённо звоню в дверь.

Да где она?!

Возвращаюсь на диван, и нервы уходят в разнос. Стучу руками по подлокотникам, отбиваю ногами незамысловатый мотив и постоянно смотрю на часы. Половина третьего.

Чёрт возьми! Дебил Дебилович! Испугался показаться абьюзером и запретить тусоваться. Идиот! Впустую прокатился из Нью-Йорка в Москву. Красавчик! Премию года мне! Ну хоть отоспался...

А как пупс расстроится, когда узнает, что я прилетел и улетел. Придётся молчать, если не объявится. Лучше абьюзером прикинусь и скажу, что сгорал от ревности и нервов, вот и названивал. Цветы с побрякушкой якобы курьер доставит.

Громко и разочарованно выдыхаю и запрокидываю голову. Смотрю на раздражающий свет ламп и пытаюсь успокоиться.

Сам виноват, а всё равно обидно до посинения. Нафантазировал эффектное появление.

Подпираю голову рукой и смотрю на её дверь, как Хатико. Где моя девочка?

Оглушительная тишина прерывается, и я слышу, как лифт поехал вниз. Надежда оживает, быстро проверяю часы. Без пятнадцати три. У нас три часа. Целых. Три. Часа. Я буду самым счастливым и от пяти минут с ней, а тут три часа.

Лифт затихает, а затем снова оживает и несёт кого-то наверх. Всё отчётливее до меня доносится девчачий смех, и я довольный натягиваю маску. Видимо, возвращается с подружками, сейчас отправим их домой, не страшно.

Вскакиваю с дивана, беру в руки букет и смотрюсь на себя в зеркале. Выгляжу комично. «Крик» в образе жениха сватающегося.

Встряхиваюсь, сажусь обратно на диван и принимаю расслабленную позу. Всё, я не покажу ей своего недовольства. Я счастлив и летел семнадцать часов не для негатива.

Чем громче смех из шахты лифта, тем шире моя улыбка под маской.

Двери раскрываются, и из лифта вываливаются две девочки. Алины среди них нет. Разочарованно пялюсь на стюардессу и укротительницу питона и сжимаю кулаки, чтобы не взорваться от отчаяния и не разнести экибану у дивана.

— Ебать! Нельзя же так пугать! — застывает у стены блондинка со змеёй и хватается за грудь.

— А мне такие нравятся, — хохочет стюардесса и смеряет меня, как ей кажется, роковым взглядом. — А ты не к нам, красавчик?

Вспоминаю, что я в маске «Крика», и быстро стягиваю её, дабы не смущать пьяненьких подружек.

— Простите, девушки, забылся. Нет, я не к вам, я к Алине из 131-й.

— Алина, — развязно хохочет стюардесса, — этот красавчик к тебе? И ты молчала? А мне присоединиться можно?

Усмехаюсь и наблюдаю как блондинка с питоном на шее зло смотрит на стюардессу и подаёт какие-то тайные знаки, уверенная, что мне они непонятны.

Девушки явно перебрали и не совсем отдают себе отчёт в действиях.

— Мы, кажется, ошиблись этажом, — вызывает лифт блондинка.

— Дура пьяная, это твой этаж! Вон твоя 131-я квартира, — смеётся стюардесса, — и вот твой гость.

Смотрю на дверь Алины и убеждаюсь, что она именно из сто тридцать первой. Может, корпусом ошиблись, как в «Иронии судьбы»? Тут четыре одинаковых башни. Вполне могли по пьяне цвета перепутать.

— Это не мой гость! — Отнекивается блондинка.

— Мезенцева, ты гонишь? — Хохочет девчонка, и до меня доходит, что они ничего не напутали. Может сестра? Вроде Алина старшая в семье. Хотя мы это не обсуждали. Папа говорил, что у них многодетная семья. Но там вроде мальчики. Не запоминал. — Аль, так бы и сказала, что ждёшь парня. Я б домой поехала.

Аль? Александра?

— Заткнись, дура тупая! — Шепчет девушка со змеёй, и я понимаю, что она что-то скрывает. Да ещё и соврала, что этажом ошиблась.

— Так, девушки, явно вы что-то от меня скрываете, и мы все пришли в гости к Алине. Я Платон — её молодой человек. Она вам рассказывала про меня?

— Платон Порей? — Хохочет стюардесса, пока блондинка белеет и вот-вот в обморок грохнется. У неё передоз что ли? Разрываюсь между беспокойством за девушку и радостью, что они всё-таки в курсе обо мне, а значит, и Алина вскоре найдётся. — А Полина не говорила, что ты такоооой симпатичный! А почему ты ждёшь Алину? Твоя Полина уехала к себе.

Моя Полина? К себе? О чём она?

— Дура, замолчи! — Шипит девушка с питоном, совсем как её жёлтая змея, и я окончательно понимаю, что тут что-то не чисто.

Пристально смотрю на обеих, между ними происходит невербальное общение, и одна явно что-то пытается утаить, но под моим взглядом теряется на глазах.

— Где Алина, девушки?

— Вот! — Указывает пальцем стюардесса на блондинку.

— А-а-а! Дама из Амстердама? — Наконец доходит до меня. — Привет! Я Платон!

— Привет! — Цедит сквозь зубы.

— Так! — Вскрикивает стюардесса. — Я не поняла! Аль, ты что, тоже с Платоном мутишь?

— Кать, — вздыхает девушка. — Я его первый раз вижу!

— А почему он к тебе приехал?

— Да не к ней я приехал, — смотрю на время и выхожу из себя. Уже три. — Я к Алине Мезенцевой.

— Блядь! Я не тупая, поняла! — Огрызается девушка. — Какого хрена, Аль? Поля же тебе как сестра, а ты с её пореем мутишь? — Наезжает стюардесса на растерянную укротительницу змей.

— Я Пастернак, — на автомате вырывается, и я вспоминаю консьержку. Коллективной деменции же не бывает? Бортпроводница явно даёт понять, что блондинка живёт в сто тридцать первой, и она Алина Мезенцева, которой некая Поля, с которой я мучу, как сестра.

Вроде трезвый, а врубиться не могу.

Перед глазами стоит авария, полицейский участок, разговор с майором, который убеждал меня, что под колёса мне бросилась дочь известного актёра. Точнее, я на неё наехал. Это что, разводняк?

— Пиздец вы, товарищи! Не экологично! Ты же Полине в любви признался! Ну почему вы, парни, такие уроды? — Совершенно искренне вопрошает стюардесса, и я понимаю, что это точно не бред.

Консьержка была без деменции, и мой пупс меня развела, как последнего лоха.

Нахрена?!

— Алина Мезенцева, ты? — Строго спрашиваю у девушки со змеёй и мечтаю услышать что-то вразумительное.

Перед глазами стоит её нежный ласковый взгляд, застенчивая улыбка, чарующий голос, заливистый смех. Нет! Нет! Нет! Только не это. Это не фейк. Она бы никогда так не сделала. Только не она. Только не моя лапа!

— Я… — опускает глаза, и я вижу, как у неё капают слёзы на пол.

Что за хрень тут творится? Это дебильная шутка. Они спутали первое апреля с тридцать первым октября? Да нет же! Не может быть! Она самая честная, самая искренняя! Зачем? Просто зачем?

— Стоп! Полина что, сказала тебе, что она Алина? — Очевидно, третья подружка не в курсе разводняка.

— Да помолчи ты! — Всхлипывает блондинка и поднимает на меня раскаивающиеся глаза. — Платон, это я во всём виновата! Только я! Умоляю, прости меня! Я всё объясню!