Не Платонические отношения

Глава 29

Алина закатывает чемоданы в квартиру и кидается на меня с объятиями. Всхлипывает и дрожит в моих руках. Понимаю, что это не сон и подруга реально вернулась.

— Аль, что случилось?

— Филипп — урод, — отстраняется от меня Алина и демонстрирует мне лицо с кровоподтёками и припухлостью.

— Он что, ударил тебя? — Сама не верю, что спрашиваю такое.

— Ударил? Избил! Отдубасил! — Завывает на всю квартиру, и я плачу вместе с ней.

Я вспоминаю наше детство, наши разговоры, мечты. Ещё год назад мы были беззаботными одиннадцатиклассницами, а теперь я круглая сирота, проживающая чужую жизнь, а Алину бьёт какой-то лягушатник курчавый.

— Как? Почему? — Утираю слёзы и себе, и ей.

— Сделай мне чай, пожалуйста. Я умоюсь и всё расскажу, — Алина проходит в санузел, и я замечаю, что она в коктейльном платье, а не в повседневной одежде, больше подходящей для дороги.

Нет, в голове всё-таки не укладывается. Филипп поднял на неё руку! Европеец! Как так? Жуть какая! Так больно за неё, что не хочется в это верить. Пусть это будет её очередной розыгрыш, шутка, лишь бы неправда.

Шарю по полкам в поисках чего-то сладенького. Алина любит конфеты и когда страдает поглощает их тоннами.

Нахожу коробку трюфелей, которую привозил Платон, когда я болела, и ставлю перед подругой.

— Держи. Воды хочешь?

— Спасибо! — Алина выпивает стакан залпом, делает глоток чая, закидывает в рот конфету, и вижу, как обдумывает слова. — М-м-м-м. Божественный трюфель! Мы были вчера на дне рождения его друга Йонаса. А, ну я же тебе писала. Всё было хорошо, весело, а потом Фил резко изменился. Настроение упало, он стал молчаливым, злым. Я предложила поехать домой, он молчал всю дорогу, я его не трогала. Ну мало ли что? Может, на работе проблемы. И тут мы идём по скверу на нашей улице, и он начинает обвинять меня в шлюшьем поведении. Якобы я всех его друзей соблазняла. Ну, я была дружелюбна, открыта, шутила, смеялась, но никакого флирта. Просто обычная я.

— Ну да, ты всегда такая общительная.

— Да. Ты же знаешь! — Ищет во мне поддержку Аля. — И он вдруг припечатывает меня к дереву и начинает наотмашь бить по лицу. Одной рукой и второй. Оплеуха за оплеухой. Раз двадцать, Поль…

Алина срывается на рыдания и бросается ко мне. Глажу её, успокаиваю и трясусь вся от гнева и несправедливости. Хочется этого французика придушить. Урод!

— Ты написала заявление? — Тихо спрашиваю.

— Нет. Он внезапно прекратил, когда я уже лица не чувствовала. У меня всё онемело, челюсть не двигалась, я сейчас говорю, и мне больно! — Алина жалостливо постанывает. — А потом упал на колени и начал молить о прощении. Обещал, что больше это не повторится. Что он выпил лишнего и вышел из себя. Что-то на него нашло, и он обезумел. Я его простила. Якобы. Пришла домой, дождалась, когда он уснёт, собрала вещи за десять минут и сбежала. Мама всегда говорила, что есть такая категория мужчин, которые бьют и каются. И надеяться на изменения бессмысленно. Всё.

— Аль, у меня нет слов. Я в шоке…

— Знаешь, я уже недели две что-то подмечала в нём нехорошее. Думала, что наслушалась твоих рассказов об идеальном Платоне и накручиваю себя, сравнивая. Но нет, были звоночки.

— Я так тобой горжусь! Не спасовала, не вошла в позицию жертвы! Собрала вещи и свалила. Умница!

— Ну а как ещё? Думаешь, надо написать заявление? — с неуверенностью смотрит на меня.

— Ну, если ещё можно, да. Он же может быть опасен. Не для тебя, так для другой.

— Да, надо подумать, как это сделать. Может, на его работу письмо написать?

— Решим, — уверенно заявляю. — Я посоветуюсь с Платоном. Он в таких вещах отлично разбирается. А как ты так быстро добралась?

— Повезло. Был последний поздний рейс лоукостером на Ереван, пересадка сорок минут и в Москву сразу. Правда, все деньги ноябрьские потратила. Но что-нибудь придумаю, на пуховик у папы попрошу.

Киваю и тяжело вздыхаю. Не могу на Алино лицо смотреть. Утреннее мрачное небо с каждой минутой становится яснее, и на свету её лицо выглядит ужасно. Отвожу глаза, чтобы не показывать ей свою жалость. Она отлично держится и раскисать не должна.

— Спать хочешь?

— Ни в одном глазу. А ты чего? — Высмаркивается и промакивает слёзы.

— Ну я в академию собиралась. Теперь не знаю. Всё от тебя зависит, — боюсь сейчас эту тему поднимать, но Алинино возвращение всё меняет.

— Собиралась? Иди. Мне надо вещи разобрать. Надо съездить домой, там ещё много осталось. Надо курсы по вождению найти, загружу себя и забуду обо всём, как о страшном сне.

— Правильно! Молодец!

— Польк, — проницательно смотрит на меня Алина. — Ты переживаешь, что я тебя подведу? Я не подведу. Все наши договорённости в силе. С меня сотка и квартира. С тебя сессия.

— Спасибо, Алин! Но мне надо что-то думать.

— Давай подумаем обо всём попозже? У нас же с тобой наша мечта исполнилась! — Кружится Алина по гостиной. — Ты! Я! Одни! Совершеннолетние! Будет здорово!

— Ага, — иду на зов Алины, и мы танцуем наш танец силы. Смеюсь и радуюсь её приезду. Я не одна. Я с лучшей подругой, и её звонкий смех заливает всё вокруг. Аля для меня настолько плотно ассоциируется с мамочкой, что сейчас её присутствие меня радует вдвойне. И я должна быть сильной и сейчас ей помогать. Этот душевный подъём скоро закончится, я её знаю, и надо будет подругу поддерживать и утешать.

— Полечка, ты же меня любишь? — Спрашивает с хитрецой.

— До Луны и обратно!

— Полечка потусуется со мной на выходных?

— Потусуется.

— Да! — Хлопает в ладоши Алина и играет своими соболиными бровями. — Ред Флоу говоришь?

— Что? Ты хочешь пойти на Хэллоуин Ранха? Аль, нет!

— Аль-да! Что ты паришься? Я же не буду болтать! Я буду Полиной Виноградовой, и вообще вечеринка-маскарад. Нас никто и не узнает. Пожалуйста!

— Там билеты дорогие. И мне надо спросить у Платона. Мы уже сутки не разговаривали, я надеялась, что мы на выходных вдоволь наболтаемся.

— Наболтаетесь! Давай, покупай билеты! И Катьку позовём! Да? Можно же?

— Думаю, да. Мы как раз собирались с ней встретиться, — слышу из спальни звонок, который стоит на фейстайм, и понимаю, что теперь не смогу свободно болтать с Платоном. — Аль, Тоша звонит.

— Я пошла в ванную и не мешаю. Меня здесь нет, — подмигивает и ногой задвигает чемоданы в гардеробную, очищая от своих следов пространство.