Не Платонические отношения

Глава 51

— Видела беременную девушку? — грустно спрашивает Платон. У него такой раскаивающийся вид, что мне без объяснения всё очевидно.

Я прямо чувствую, как моё сердце сначала раздулось от любви, которую я с ним познала, а теперь медленно трескается, разлетаясь и впиваясь мелкими осколками в душу. Пока я его не увидела, я ещё успокаивала себя, пыталась найти оправдания, но теперь сомнений нет.

— Да, — с надрывом отвечаю.

— Лапуль, только не нервничай, я сейчас всё объясню. Когда так говорят, всегда начинаешь нервничать ещё сильнее. Видно, как Платону тяжело и он боится начать. — Эта девушка Влада.

— Влада? — Сердце собирается обратно и без клея, будто магнит все осколки притягивает в строй.

— Да. Она из деревни Ананьевских, — начинает рассказывать Платон, а я не выдерживаю и бросаюсь к нему в объятия. Он радуется, прижимает меня так, что рёбра чуть ли не трескаются, и гладит, словно я самое дорогое, что есть в мире. Я счастлива! Вот это американские горки у меня. Очуметь! Нет, я, разумеется, в шоке. Я Влада чуть ли не на пьедестал вознесла, а у него любовница беременная. Аню жаль безумно. Знаю, что Платон очень уважительно и тепло к ней относится, и понимаю, что его так беспокоило последнее время. Он переживал за друзей и нёс эту гнетущую правду.

— Господи, Платон! — перебиваю его и начинаю тараторить от возбуждения. — Какое облегчение! Нет, я в шоке! Но я подумала, что она беременна от тебя. Поэтому я рада! А вообще я Влада не понимаю. Как можно Ане изменить? Она же выглядит как генерация нейросети! Никогда не пойму вас, мужчин. Вот что ему не хватало?

Платон замирает, смотрит на меня испуганно и выглядит как спалившийся школьник. Моргает растерянно, а следом зажимает меня настолько сильно, что мне становится дышать нечем. Заваливает нас на кровать и ложится сверху, прижимая меня к матрасу. Это что вообще такое?

— Поля, ты неправильно поняла, — говорит непривычно трусливым голосом, сдавливая меня. — Её зовут Влада. Это не девушка Влада.

— А чья это девушка? — В сердце снова возникает повышенное давление, и я еле держусь. — Чья?

У меня начинают как по команде литься слёзы, и я понимаю, что вопрос-то риторический.

— Артёма Журавлёва.

— Что? Кто это?

— Пупс! Умоляю, прости меня! Но она, возможно, беременна от меня! Вероятность всего несколько процентов, но есть! Через семь дней будут результаты. Максимум десять! Пупс, это было до тебя, ничего серьёзного! — Платон отрывисто говорит. Ему совершенно не свойственна эта манера, и вдавливает меня в кровать сильнее.

— Отпусти меня, — начинаю яростно вырываться. — Отпусти! Отпусти!

— Нет, любимая! Сначала выслушай меня! — Платон наваливается на меня всем весом и не даёт никакого шанса вырваться. — Это просто одноразовая акция была. Не совсем в трезвом состоянии. Мы тусили в деревенском доме культуры с Фарой и Даней и там познакомились с местными девушками. И с Владой у меня три раза был секс. Ну, может, больше… Но видел я её всего три раза.

Слов нет…

— Так одноразовая или многоразовая? Это больше похоже на портовую любовницу, Платон!

— Пупс, ничего серьёзного, просто развлечение. Последний раз это было в июле. Задолго до тебя.

— Просто развлечение, в которое ты кончил? — Меня разрывает от злости, я всё равно продолжаю с ним бороться от ярости, и пусть у меня не получается вырваться, я хотя бы выбрасываю эту разрушающую энергию.

— Да не кончал я в неё. Я всегда предохранялся! А она меня пытается развести. Влад всё выяснил. Она просто отчаялась, а я под раздачу попал.

— Свежо предание, да верится с трудом! Знаю, как ты всегда предохраняешься!

— Пупс, ну что ты сравниваешь! Ты моя любимая девушка!

— Ты в меня кончил! И в неё кончил! И также забыл! Я уже поняла, Платон Александрович, чуть больше огня и у тебя мозги отключаются! — Шиплю, как змея, и продолжаю крутиться под ним. Задушить хочется!

— Я не забыл! Я в тебя специально кончил…

— Что-о?

Я не верю своим ушам. Это что за фокусы?

— Лапуль, я очень боялся, что ты узнаешь правду и уйдёшь от меня! — Жалостливо говорит Платон.

— И ты решил меня привязать? Отец-молодец!

— Прости…

Я лежу под ним и дрыгаюсь в полнейшем ступоре. Меня трясёт от злости, но я беру себя в руки.

— Платон, я спокойна, отпусти меня! Мне дышать нечем! Открой окно! Я задыхаюсь!

— Да-да, конечно! Платон вскакивает и подбегает к окну.

— Гад! — Хватаю подушку и запускаю в него со всей злостью! Хватаю вторую, третью. — Урод! Ненавижу! Ненавижу!

— Поля! — Подлетает ко мне, но я выставляю ногу и пинаю его со всей дури. — Поля!

— Не смей подходить ко мне! — Обхватываю себя и пытаюсь хоть чуть-чуть успокоиться, раздираемая изнутри от невыносимой боли.

— Пупс, прости меня! Это всё бред какой-то! Я тебя люблю! Потерпи неделю, всё разрешится! Обещаю, это ошибка! Я уверен!

— На сто процентов? — Мне так хочется, чтобы это было неправдой, но и его дурное поведение причиняет не меньше боли.

— На девяносто девять, — виновато на меня смотрит. — На девяносто восемь…

— Всё-таки ты допускаешь, что это могло произойти? И ты подвергал меня опасности, кувыркаясь до этого хрен пойми с кем? И решил оплодотворить меня, чтобы я никуда не делась?

— Потому что я тебя очень сильно люблю, лапуль!

— А я тебя тоже очень сильно люблю, Платош! Что же я не решила тебя привязать, забеременев, когда боялась потерять?

— Потому что я и без этого привязан?

— Нет! Потому что это недопустимо! Это не шутки!

— Знаю, что не шутки! Лапуль, — садится рядом и обнимает. — Прости меня! Всё будет хорошо!

— Ничего хорошо не будет! — Отталкиваю его и вскакиваю с кровати. Начинаю швырять оставшиеся вещи в чемодан. — Я уезжаю!

Видеть его не могу!

— Полина, нет! Пожалуйста! — Останавливает меня.

— Не трогай меня! Я тебя брезгую! Непонятно что ещё ты притащил в нашу постель!

— Да ничего я не притащил! Да, я был пьяный! Но я уверен, что не спал с ней тогда!

— Покажи переписку! — Рявкаю на него.

— Без проблем, — радуется Платон и протягивает мне телефон. — Влада Верещагина.

Трясущимися пальцами вбиваю её имя в строку поиска и читаю переписку. Ну супер! Там до фига! Листаю и вижу, что она каждый четверг спрашивала его, приедет ли он на выходные, вплоть до сентября. Раскрываю рот, когда вижу, что он ей утвердительно отвечает даже после нашего знакомства.

— Ты что, с ней спал в сентябре?

— Нет! Я же сказал, что в июле последний раз.

— Но ты ей сказал, что приедешь в сентябре! Это было как раз после нашего знакомства! И ты ездил в деревню!

— Мы тогда не виделись…

Я вижу, что после этого ничего не последовало, вздыхаю и листаю дальше. Справедливости ради, видно, что она навязывалась, а он лишь односложно отвечал. С отвращением пролистываю её обнажённые фотографии, но успеваю оценить её сиськи. Кровь с молоком!

— А фоточки что не удалил? — Шиплю и пролистываю до конца. — Нет тут подтверждений, что вы не трахались в августе!

— Да мне параллельно до её фотографий. И я тогда вообще с Алисой встречался! — Оправдывается Платон. — Можешь и с ней посмотреть переписку…

— Да ты нарасхват! — Истерично хохочу. — Сколько краткосрочных связей! Видимо, и я очередная краткосрочная интрижка!

— Поля, нет! Я тебя люблю! Я никого и никогда не любил! Даже не подозревал, что это! Лапуль, ну верь мне!

— Я верю фактам! У тебя, оказывается, куча баб, и ты не любишь предохраняться! А ещё любишь оплодотворять! Да ты не Пастернак, Платоша! Ты борщевик! Где побывал, там своё семя и оставил!

— Ты имеешь право злиться! Но зачем всё рвать-то?

— Потому что я видеть тебя не могу! — Кидаю в него телефон. Платон ловит, но по лбу всё равно получает. Удовлетворённо смотрю на него и тягостно дышу, приложив руку к груди.

— Не смотри! — Платон выходит из комнаты, а я начинаю дальше собираться. Пишу Алине, что сейчас приеду. Отвечает, что прилетели родители и чтобы я ехала в дом. Будем украшать ёлку. Это мне сейчас и нужно.

Закрываю чемоданы и сажусь рядом. Не сдерживаюсь и начинаю реветь, не веря, что всё так погано заканчивается. Вот весело будет, если бы осеменитель таки выстрелил успешно. Этого мне только не хватало! Как он мог? Как? Тошно!

— Я поехала, — выхожу из спальни. Такси уже ожидает. Снимаю с себя его кулон, серьги и кладу на консоль. — Все твои вещи, которые ты покупал, я оставила. Беременной мамочке они пригодятся!

— Пупс, не дури! Это твои украшения и твои вещи!

— Они мне тебя напоминают, не надо, спасибо!

— Всё понятно! Ты не в адеквате. Я тебя не выпущу! — Платон преграждает мне дверь и встаёт в проходе.

Продолжаю одеваться как ни в чём не бывало и даже не смотрю в его сторону. Поправляю шарф, подхватываю чемоданы и подхожу к нему.

— Выпусти!

— Нет!

— Я вызову полицию и скажу, что мы меня удерживаешь силой!

— Вызывай, — Платон улыбается мне, будто это шутка какая-то, и не собирается отступать.

— Ага! Конечно, ты тут можешь выпендриваться, зная, что тебе ничего не будет! — Злюсь из-за своей беспомощности и пинаю чемодан.

— Лапуль, — мягко смотрит на меня, — что тебя больше всего разозлило?

— Всё! Если она откажется беременной от тебя, то что? Женишься на ней?

— Во-первых, не окажется. Доля вероятности минимальная. Во-вторых, с чего мне на ней жениться?

— Это тебя характеризует!

— С чего меня это характеризует? Что за бред! Я люблю тебя, я не собираюсь из-за глупого перепихона от тебя отказываться!

В глазах яркой вспышкой всплывает эпизод, как я оказалась в этом холле впервые и он предложил мне остаться.

— И я для тебя была глупым перепихоном?

— Поль, хватит к словам придираться. Даже отвечать не собираюсь, очевидно, что это не так!

— Очевидно, что ты подверг моё здоровье опасности! Ты хоть анализы сдавал?

— Сдавал! — Закатывает глаза. — Я проходил медкомиссию в сентябре.

— И на том спасибо! И в завершение решил кончить в меня! Поверить не могу! Я то думала, что это страсть необузданная, а это твой расчёт грязный!

— Пупс, прости меня за это! — У Платона глаза просто молят о прощении. — Я так тебя боялся потерять, что готов был на любую, самую тупую, детскую уловку. Для меня это значило «она теперь моя навсегда». Это отчаянно, глупо и несправедливо по отношению к тебе. Но ты всё, что нужно мне.

— Выпусти, пожалуйста, Тош! — Жалобно мычу. — Я не могу остаться! Это перебор. Я не смогу жить, зная, что ты ребёночка без отца оставил. Может, и меня мой также оставил!

— Поль, да не от меня этот ребёнок! Услышь же меня! Анализы просто для галочки. Просто для стопроцентной уверенности! Я предохранялся, я не виделся с ней в те даты! Ничего не сходится! — Талдычит Платон.

— Если бы не сходилось, ты бы сразу рассказал. А ты сомневался и сомневаешься до сих пор! Сомневаешься настолько, что пошёл на крайние меры! Выпусти!

— Иди, — отходит от двери и говорит так тихо и медленно, что мне приходится вслушиваться, ведь у меня в ушах громко бьётся собственное сердце. — Я не знаю, что тебе ещё сказать. Ты всё воспринимаешь не так. Я надеюсь, ты остынешь за эти семь дней и убедишься, что я тебе не врал!

— Прощай, Платон! И ты так и не ответил на то, что собирался просто оставить своего ребёнка без отца!

— Я бы не оставил СВОЕГО ребёнка. Но и тобой бы я не пожертвовал ни за что и не ради кого на свете!

Это просто слова, уговариваю себя и вызываю лифт. Ощущение, что у меня не осталось почвы под ногами.