Не Платонические отношения

Глава 37

Мы вваливаемся с Платоном в дом, захваченные водоворотом жгучей страсти. Моя кровь, кажется, закипает от такого накала. Никогда не думала, что можно настолько отчаянно желать своего мужчину. Не подозревала, что во мне есть такие звериные инстинкты. Когда он подхватывает меня под ребра и несёт в направлении моей спальни, прикусываю ему губу и посасываю, скуля от удовольствия.

— Стой! Щеколда, — на всякий случай прошу запереть дверь, вдруг дедушка вернётся, и за пять секунд истосковавшись по его губам, снова нахожу их и впиваюсь с ещё большим желанием.

Обувь и одежда хаотично летят во все стороны, мы отрываемся на один предмет и, как магниты, тянемся друг к другу, жадно хватаясь за тела друг друга и целуясь так широко и беспорядочно, что захватываем и щёки, и подбородки, и носы. Платон даже проходится горячими губами по моим глазам. Мы два оголённых нерва, заискрившиеся провода, готовые с минуты на минуту подорвать всё.

Моё бельё с треском летит на пол, Платон по-хозяйски, излишне грубо сжимает мне грудь, а мне нравится. Подставляюсь под его руки и задыхаюсь от поцелуев. Он мне сейчас дико нужен. Я горю в его руках и прямо сейчас хочу сгореть дотла.

Его рука ложится мне на шею, он разрывает поцелуй, смотрит на меня неистовым почерневшим взглядом, резко разворачивает и толкает на кровать. Хватает меня за бёдра и врывается в моё тело одним внезапным толчком. Одновременно мычим от удовольствия и замираем. Словно состыковка произошла, и мы наконец обрели друг друга в полной мере.

Платон фиксирует меня, жёстко вцепившись в ягодицы, и начинает бешено вторгаться в меня, тело сотрясается, и я еле удерживаю равновесие. Моя одноместная детская кровать ходит ходуном и скрипит, но меня это нисколько не смущает. Его сумасшедшие толчки, необузданные рывки уносят меня в другое измерение и кипятят кровь. Чувствую, как пот начинает струиться по спине, как сознание превращается в пустую субстанцию и полностью отдаётся во власть этого дикаря, концентрируясь только на своих ощущениях.

Мои стоны — смесь нереального удовольствия и мольбы о пощаде. Его — предостережения. С каждой фрикцией он становится ещё яростнее, он так цепко держит меня, что мне кажется, что я навечно прирасту к его ладоням.

Громко вскрикиваю и зажимаюсь на его горячем члене, усиливая свои ощущения, когда его рука обжигающе шлёпает поочерёдно каждую ягодицу, а потом он начинает входить ещё глубже. Я чувствую, как он становится больше и растягивает меня, даря болезненную сладкую муку. Отчаянно хочу больше контакта, мне безумно хорошо, но капля нежности сейчас необходима.

— Тош, поцелуй меня! — Умоляю и поворачиваю к нему голову. Кажется, он меня не слышит, его глаза прикрыты, а голова запрокинута, он тяжело дышит и свирепо двигается во мне. Глаз отвести не могу от этого зрелища. Платоном управляет первобытный кайф, и он моментально передается мне от осознания, что я причина его наслаждения. Моего голоса, наверное, и не слышно из-за безудержного шлёпанья наших тел и хлюпанья в моей вагине. Мне ещё отчаяннее хочется его поцеловать. — Пастернак! Поцелуй меня!

От моего требовательно тона он возвращается в реальность, кивает мне и продолжает вколачиваться в меня, выбивая из меня стоны. Его рука скользит от ягодицы по спине, и он резко хватает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и подтянуться к нему. Опускается ко мне и дарит мне столь желанный поцелуй. Пытаемся слиться и подстроиться губами под бешеный темп, и я чувствую подступающий оргазм. Он крепко держит и мои бёдра, и мою голову. Глотает, пожирает мои стоны и продолжает неистово трахать меня. Он хрипло стонет, врываясь в мою пульсирующую вагину, и говорит что-то нечленораздельное. Мне мало воздуха, у меня подкашиваются ноги, и я из последних сил удерживаю своё содрогающееся от нереального удовольствия тело.

Платон разрывает поцелуй и выпрямляется, ставит левую ногу мне в поддержку и меняет руки. Без его губ чувствую себя обездоленной и смотрю на него с мольбой и благоговением. Это чересчур, но мне никогда так хорошо не было. Кажется, вся наша боль, обиды, злость, недосказанности, сожаление и, естественно, тоска вырвались наружу и завладели нашими телами.

Измождённая падаю на грудь, не в силах больше удерживаться на обмякших руках, и ладонь Платона тут же прижимает мою шею к матрасу. Его толчки становятся совсем бешеными, и я чувствую, как моё тело только по новой распаляется. Его длинные пальцы достают и до моего рта, и я, ведомая инстинктами, начинаю облизывать и сосать его пальцы, ловя особое удовольствие от этих ласк. Его много. Он со мной. Он весь мой.

Развожу бёдра чуть шире и выгибаю поясницу, хочу ещё жёстче, ещё глубже, Платон тут же отвешивает мне несколько шлепков, и я улыбаюсь, словно раскусила весь секрет такого секса. Закрываю глаза и отдаюсь своим ощущениям. Не думала, что я могу наслаждаться от подобного секса, и не думала, что у моего интеллигентного Платона есть и такое дикарское амплуа.

Распахиваю глаза, не понимая, что происходит, и закусываю ему пальцы от внезапной боли. Мне становится дико остро, Платона становится слишком много, переизбыток ощущений меня накрывает, и я закатываю глаза от экстаза. Щёки и промежность печёт от стыда, когда я осознаю, где сейчас его палец, но меня выкручивает наизнанку от нового абсолютно непередаваемого удовольствия. Это что-то за гранью. Очередной оргазм взрывает моё тело с такой силой, что в глазах появляются искры.

Платон растягивает мне рот пальцами, толкается ими глубоко и вынимает их, заставляя меня захлёбываться своей слюной и срывать горло от раздирающих стонов. Он хватает мои бедра двумя руками и срывается, разрывая меня окончательно. Резко выходит, не сдерживая себя, стонет, и я чувствую, как мою вспотевшую спину обдаёт горячими каплями, а комнату заполняет характерный запах моего мужчины.

Вот и ещё одна причина таких полных ощущений — мы не предохранялись. Но мне сейчас абсолютно плевать на это, меня переполняет от счастья, удовлетворения и любви к нему.

Платон устало шлёпает меня, целует в измученную ягодицу и запыхавшийся ложится рядом. Тяжело дышит и, кажется, даже глаза не в состоянии держать открытыми. Любуюсь его лоснящимся от пота телом и прижимаюсь к нему. Утыкаюсь в подмышку, вдыхаю его аромат и постанываю от удовлетворения. Смесь его феромонов и парфюма кружит мою и так вскруженную голову, и я начинаю зацеловывать его идеальный торс, грудь и руки.

— Как я тебя люблю! — Шепчу. — Очень сильно! Безумно!