Не Платонические отношения

Глава 40

В полной, давящей темноте время теряет смысл. Минуты кажутся часами. Я стараюсь успокоиться и заглушить своё колотящееся сердце, чтобы по смене песен отдавать отчёт времени, но слышу лишь приглушённый неразборчивый мотив и постоянные возгласы с хриплым ржачем. Балаган продолжается, будто и не было ничего. А как там дедушка? Так и не очнулся? А если он сознание потерял? Снимаю часы и начинаю натирать батарею, бред, но в детстве мы так пытались оживить телефоны и иногда получалось.

Стопы на ледяном полу совсем замёрзли, и я начинаю прыгать, чтобы согреться, постоянно дуя на окоченевшие пальцы.

Здесь полно старой одежды, но мне противно к чему-то прикоснуться. Придётся, если совсем невмоготу станет. Разогнав кровь прыжками, начинаю приседать. Замёрзну насмерть с подкаченной попой, прекрасно.

От полнейшего отчаяния спасает только радость от того, что меня не изнасиловали. Не будут же они здесь вечно сидеть? А может я топор какой-нибудь здесь отыщу и просто разрублю к чертовой бабушке эту дверь?

— Двенадцать, — проговариваю, сделав четвёртый подход, и понимаю, что запыхалась.

В таком пыльном, затхлом и холодном помещении физическая активность даётся тяжело.

Восстанавливая дыхание, различаю едва уловимый шёпот и характерное шипение. Кажется, кто-то есть за дверью. Вслушиваюсь, гробовая тишина, но нутром чувствую, будто кто-то в сенях крадётся. Я этому уроду не дамся! На цыпочках подхожу к двери, нащупываю деревянную задвижку и тихонечко её прокручиваю. Замираю, удалось. Прикладываю руки к двери и начинаю слушать. Слышу какое-то шевеление и понимаю, что там точно кто-то есть.

— Росгвардия! — Внезапно раздаётся металлический голос, и я от страха отскакиваю от двери, как ужаленная. — Ни с места! Руки за голову! Всем лечь!

Из дома доносятся чёткие, отрывистые команды нечеловечески властным голосом. Слышу крики, мат, скулёж, ругань, глухие удары, всё смешивается в единый галдёж. Музыка резко выключается.

— Заложница где? — Слышу удар, а затем жалкое постанывание. — Заложница где, говорю!

Понимаю, что речь обо мне, и начинаю колотить в дверь.

— Я здесь! Здесь!

Шаги. Быстрые, тяжёлые, звук отодвигающейся щеколды. Замираю и поднимаю руки вверх.

Дверь в горницу со скрипом распахивается, заливая светом из сеней помещение. На пороге стоит рослый боец в полной экипировке. Лица не вижу под балаклавой.

— Опустите руки, это не требуется. Вы в порядке? Не ранены? — Получив мой кивок, боец достаёт рацию. — Объект взят под контроль. Потерпевшая цела. Пакуем стримеров? Есть! Пройдите в дом, там теплее.

Я могу только молча покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение, смешанное со стыдом и шоком, парализует меня.

— А как вы узнали, что я здесь? — Стуча зубами, спрашиваю у своего спасителя, зайдя в тепло.

— Вызов поступил. Похитителя узнаёте?

— Да! Вот! — Забив на воспитание, указываю пальцем на кукловода. Его физиономия прижата берцем другого бойца и перекошена от ужаса. Бледный, как труп.

Отыскиваю среди уложенных на пол алкашей деда и вижу, что он в сознании.

— Полечка, ты что натворила? — Его взгляд испуганный и одновременно осуждающий.

— Дедушк, он меня в горнице запер! — Начинаю оправдываться и понимаю, что ни к чему. — Извините, это мой дедушка! Он не виноват и после больницы! Вы не могли бы его с пола поднять?

— Нет! — Металлический отказ.

— А вот этот мужчина, — нахожу аутиста, который дрожит как осиновый лист и что-то бормочет себе под нос. — Не совсем здоров ментально. Понимаете? Вы не могли бы помягче с ним?

— Пакуйте! — Отдаёт приказ командир, игнорируя мои слова, и бойцы моментально начинают скручивать всем руки пластиковыми хомутами и поднимать несчастных на ноги.

— Куда их? — Смотрю с мольбой на мужчину. Может хоть сейчас он мне ответит?

— Пока в отделение. Затем в СИЗО.

— А это обязательно? Даже моего дедушку?

— Обязательно, — усмехается, а я с ужасом наблюдаю, как моих непрошенных гостей грубо подталкивая выводят из дома. Дедушка опускает голову и не смотрит на меня. — Девушка, у нас тут захват заложника. От пяти до десяти лет. Всю технику в пакеты. Протокол обыска и задержания. Потерпевшая, пишите заявление.

— А что писать?

— Сейчас подъедет участковый, всё объяснит.

— Здравия желаю, командир! — Раздаётся голос сзади меня, и я чувствую, как мне на плечо ложится горячая рука и мужчина с приятным парфюмом чмокает меня в щёку. — Ты как? Испугалась?

Задираю голову и не могу понять, кто это. От теплоты мужчины меня прорывает, и я начинаю реветь. На самом деле страх только начинает подступать. Смахиваю слёзы и всматриваюсь в лицо очень высокого парня.

— Влад? — До моего заторможенного мозга доходит, что это друг Платона, и я начинаю рыдать. Сообщение ушло. Он мне помог. Да ещё и своего президента прислал. Даже нервный смешок из меня вылетает. — Привет! Спасибо! Нормально! Я нормально!

— Нос красный, чуть не окочурилась у нас тут, — Влад снимает с себя пуховик и накидывает на меня. Закутываюсь в прогретую куртку, но дрожь не проходит. — Я со всем разберусь. Не переживай.

Влад отходит к командиру, о чём-то тихо переговаривается, осматривая помещение цепким взглядом. Ужас! Сын богатейшего человека в стране лицезреет мой свинарник. Стыдоба…

Оставшиеся бойцы пакуют технику, Влад с каждым прощается и благодарит. Приходит участковый, но Влад его выпроваживает и говорит, что мы в течение часа подъедем сами. Мужчина мнётся, но соглашается.

— Что делать? — Растерянно спрашиваю у Ананьевского.

— Собирай свои вещи, я тебя перевезу на квартиру к Платону.

— Нет, — встаю и возвращаю ему куртку. — Я останусь здесь. Убраться надо и дедушку вызволить.

Влад выставляет свою длиннющую ногу вперёд и упирает руки в боки.

— Пупсик, решила попререкаться со мной? — Влад выделяет «мной» и усмехается.

— Нет смысла? — Испуганно уточняю.

— Нет, — смеётся.

— Ладно, — киваю, понимая, что с ним спорить бесполезно и, наверное, доля здравого смысла в его словах есть.

— Алин, ой, Полин, деликатный вопрос, — вкрадчиво говорит Влад.

— Да? — Даже боюсь представить, какой вопрос он мне сейчас задаст, и начинаю трястись сильнее.

— У тебя есть что-нибудь поесть? Я не обедал, мне бы бутерброд хотя бы закинуть.

Поесть? Боже… Я думала… Даже не знаю, о чём я думала.

— Сейчас посмотрю, — подбегаю к холодильнику. Открываю его и вижу, что вся еда на месте. — У меня есть куриная лапша, я сама крутила. Татарская. И вот еще омлет запечённый. Тоже с курицей.

— Здорово! Давай! Спасибо! — Влад аж сиять начинает.

— Сейчас разогрею. Подожди пару минут, — бросаюсь к бабушкиному серванту за самыми красивыми тарелками и ищу в шкафчике приличные приборы. Пока разогреваю, вспоминаю, как Платон отказался от моего борща и перцев, и снова расстраиваюсь.

— Спасибо! Иди, собирайся! — Влад накидывается на еду и с благодарностью смотрит на меня.

Осматриваю комнату, нахожу своё пальто, сумку и ботинки и бросаюсь в свою спальню. Руки трясутся, но я быстро складываю в чемодан нужные вещи и убегаю в ванную за косметикой.

— Всё! Я готова! — Возвращаюсь к Владу и с удивлением наблюдаю, как он убирается. Скидывает в мешки весь мусор, на столе чисто. Заглядываю на кухню, а он вымыл за собой тарелку.

— Очень вкусная лапша! Большое спасибо! — Влад смотрит со скепсисом на мой чемодан. — Это все твои вещи? У меня большая машина, не стесняйся, можешь взять всё, что хочешь.

— У моей подруги ещё мои вещи. У Алины…

— Хорошо, заедем к ней, — его слова звучат как приказ. Он выносит за собой мешки с мусором и возвращается за моим чемоданом, пока я выключаю везде свет и отключаю приборы от сети.

— Нам ещё в участок надо? — Спрашиваю, запирая дом.

— Да, я быстро. Завтра со всем разберёмся, — Влад срывает яблоко с дерева и крутит его в руках. Боже, этот проглот не собирается же есть моё замороженное яблоко?

— Не советую его есть, оно раннеосеннее и уже замороженное.

— Считай, щербет, — Влад улыбается, откусывает яблоко и морщится. — Уф! Забродило. Куда можно выбросить?

— Да здесь кинь. Сгниёт за зиму.

Выходим за ворота, и я вижу, что у него реально очень большая машина. Я бы могла перевезти даже бабушкин сервант в ней. Он закидывает в пикап мусор и мои вещи и открывает мне дверь.

— Залезешь или подбросить?

— Заберусь, спасибо! — Замечаю на улице кучу зевак, которые пялятся на меня. Наверное, высыпали, когда ОМОН увидели. Но при Владе не решаются задавать мне вопросы. Просто глазеют.

Когда мы садимся в машину, толпа рассеивается по своим дворам.

Влад не спешит трогаться и смотрит на мой дом. Забыл что-то?

— Надо бы сайдинг содрать и наличники зря сняли, — говорит, трогаясь. — Печи тоже нет?

— Нет. Снесли ещё до моего рождения. У нас газ. А сайдингом бабушка обшить хотела.

— Понятно. Жалко, центральная улица города всё-таки. Не хранят люди свою историю, смотрю.

— Ну да…

— Мой отец родился и вырос примерно в таком же доме, Поля. Только печь у нас осталась.

Всматриваюсь в него и понять не могу, к чему он это говорит. Поддерживает так меня? Видимо.

— Хочешь сказать, я тоже стану олигархом?

— Ну кто знает, — раскатисто смеётся Влад, и я ему так сейчас благодарна, что хочу обнять. Но стесняюсь и побаиваюсь, честно говоря, этого великана.

За три минуты доезжаем до участка, и Влад говорит, что скоро вернётся. Заявление завтра отправим, не хочет меня сегодня мучить. Заверяет, что обо всём договорится.

— Влад, можно тебя попросить? Вызволи дедушку. Он не виноват, — понимаю, что он, несмотря на свой статус, простой, по-хорошему простой, и мне уже и не стыдно. — Он в запое у меня. Не знаю, что с ним делать, но не в тюрьму же сажать.

— Конечно. Подержат ночью в участке, а завтра определим его куда-нибудь на лечение. Я разберусь, не переживай.

— Спасибо большое! И там ещё один мужчина, он аутист. Уверена, его заставляли участвовать в этом цирке. Можно и за него попросить?

— Окей. Полин, а как зовут твоих одноклассников, которые к тебе домогались?

— Откуда ты знаешь? Зачем они тебе?

— Тоха рассказал. Затем, что мы не знаем, остановились бы они или нет. Не знаем, скольких они ещё кошмарят. И на что вообще способны. Надо отморозков наказать.

— Но они же ничего мне не сделали. А если бы кому-то сделали, то уже бы сидели.

— Мы этого не знаем. Девушки молчат часто от стыда. Я не говорю, что их надо засадить, но припугнуть и выведать надо. У меня две маленькие сестрёнки. Нельзя такое спускать. Чьим-то сёстрам не повезёт.

— Алексей Панкратов и Александр Солдатов.

— Не сбегай, — грозно смотрит на меня. — Скоро буду!

Предупреждаю Алинку, что часа через полтора заеду за вещами, и захожу в ай месседж. Вижу, что сообщение всё-таки ушло Платону, но он мне ничего не написал. Мог бы и поинтересоваться, что да как.

— Ну как? — Спрашиваю у Влада, когда он возвращается.

— За аутистом родители сейчас приедут. Дедушку твоего завтра переведут в клинику. А главарю их светит лет семь.

— Знаешь, он вообще экстремист какой-то, там такая вакханалия на этих стримах творилась.

— Ну супер. Видишь, как неудачно он тебя пленил. А так им ещё долго никто бы не заинтересовался.

— А как ты тут оказался так быстро?

— У меня под Белоусово завод.

— Какой?

— «РуКола».

— А-а-а-а-а. Это твой?

— Да. Адрес подруги давай.

Называю Алинин ЖК и с грустью смотрю на Малоярославец. Будто бы меня мой родной город отверг. Выскакиваем на шоссе, и я чувствую, как меня начинает клонить в сон. Влад гонит, всё сливается в спираль, и я отключаюсь.

— Полина! Полина! Просыпайся! Приехали! — Открываю глаза и вижу двор «Миракса». Влад трясёт меня, запуская холод в салон.

Протягивает мне руку и помогает спуститься из машины.

— Спасибо! Я быстро!

— Я с тобой, — отрезает тоном, который не подразумевает возражения.

Даже спорить с ним не хочется. Лишь послушно киваю и иду к подъезду.

В лифте прохожусь взглядом снизу вверх и понимаю, что он сюда еле помещается. Еще и ботинки в военном стиле на платформе носит. Он в волейбол не играет? Алинка сейчас испугается его.

— Что случилось? — Распахивает дверь. — Ой, здрасте!

— Приветствую! Влад! — Протягивает Алине руку, и она, поглядывая на меня, со страхом пожимает её.

— Алина! Очень приятно!

— Я переезжаю к Платону, пойдём расскажу, пока вещи собирать буду. Можно Влад в гостиной подождёт?

— Да, конечно! Хочешь… Хотите приготовлю вам чай? Мне только шу доставили свежие. С манго и маракуйя.

— Шу? Не откажусь! С удовольствием, — Влад снова при упоминании еды расплывается в улыбке, и я уже еле сдерживаю свою. Ну правильно, яблоко-то скисло, остался без десерта.

Ухожу в гардеробную, достаю сумку и скидываю свои вещи.

— Ебать-колотить! — Забегает Алина в гардеробную и закрывает попой дверь. — У меня от этого Влада трусы мокрые!

— Да, я тоже поначалу испугалась.

— Испугалась? Я чувствую себя течной сучкой! Охренеть! Вот это мужик! Это который из друзей Платона?

— Сын олигарха.

— А президент? Вызывай пожарных! — Алина машет на себя рукой и вся красная, как рак.

— У него есть Аня! Жена! — Строго говорю.

— Красивая?

— Анджелина Джоли и Адриана Лима одновременно.

— Бывают же мужики, а! — Грустно вздыхает. — Мама всегда говорила, что лучших щенятами разбирают. А какой у него рост?

— Не знаю, спроси.

— Влад, — открывает дверь и кричит. — А какой у Вас рост?

— Дура! Я же пошутила! — Шиплю на неё!

— Не знаю, — доносится из гостиной. — В военкомате стоит сто девяносто пять. А так то двести два, то двести семь.

— Двести семь сантиметров спиздили моё сердечко, — с придыханием говорит Алина.

— Ты после Филиппа клялась и божилась встречаться с дрищами, — шепчу ей.

— Я переобулась, окей? Филипп вообще хоббит на фоне этого совершенства. Вот зачем вы пришли? Чтобы я до конца жизни страдала?

— Какая же ты дурёха, — смеюсь. — Всё, я собралась.

Быстро рассказываю Алине свои последние несколько часов, и она хватается за сердце. Даже про Влада забывает и постоянно меня обнимает.

— А можно я приеду к тебе завтра?

— Не знаю. Неудобно.

— Можно, — отвечает Влад. — Всё, поехали, Полин, Аня нас ждёт с ужином.

— До свидания, Влад! — Аля лыбится как дурочка. — Пока, Полюсечка! Позвони!

— Всего доброго! — Не оставляет Влад Алине шансов на манёвр.

Смотрю на часы, уже половина двенадцатого. Ну куда ужинать? Хотя я так и не ела ничего, кроме шоколадного торта.

Несёмся с Владом по пустому проспекту Вернадского, и я понимаю, что рада вернуться в Москву. А ещё я буду спать в постели Платона. И получу неограниченный доступ к его вещам. Проверяю телефон, от него так ничего и нет.

— Платон меня больше не любит? — Спрашиваю у Влада.

— Почему ты так думаешь? — Поворачивает на меня голову Влад.

— Он не позвонил, не написал. Его отношение ко мне очень изменилось. Кардинально.

— Братский кодекс я не нарушу. Но он же откликнулся на твой зов помощи.

— Любой бы порядочный человек откликнулся. И помог бы сироте, если имел возможность. Я бы помогла, даже особо не зная человека.

— Справедливо, — соглашается Влад. Я чувствую в нём что-то очень хорошее и понимаю, что могу довериться.

— Он думает, что я меркантильная? Поэтому не признавалась? Это не так! Правда не так!

— Полиграф пройдешь? — Спрашивает своим фирменным суровым тоном.

— Что?

— Детектор правды готова пройти?

— Да! — Поражаюсь их методам, но если надо, я готова. Точно готова.

— Да я шучу! Расслабься! — Улыбается.

Расслабляющая музыка прерывается рингтоном айфона. Одновременно бросаем взгляд на консоль, и я замираю, когда вижу имя контакта «Платон».

— Да, брат! — Отвечает Влад.

— Дос, брат! — Взволнованным голосом чуть ли не кричит Платон. — Как она? Что там? Почему не звонишь? Блядь! Я думал сдохну от инфаркта! Седой, наверное, уже!

— Тох, Полина в порядке. Везу к тебе. И ты на громкой.

— Мне надо идти! Перезвоню, — говорит Платон неестественно высоким голосом и отключается.

Переглядываемся с Владом и начинаем ржать. Во мне мегатонны счастья взрываются. Чуть инфаркт не получил…