Охотница за Артефактами для Начальника Драконьей Полиции

Глава 10. Слово Шамана

— Скоро! — торжественно выдала Райда. — Туэй зовёт духов.

После чего сунула мне в руку какой-то фрукт.

— Съешь. До Слова Туэй надо быть голодным. Кушать можно, только когда наступит праздник.

— Спасибо…

Я впилась зубами в сочную жёлтую мякоть, с благодарностью сосредоточившись на простых радостях. По губам заструился ароматный сок с непривычным привкусом. Но спустя пару укусов спохватилась.

— Если нельзя есть, зачем ты дала мне фрукт?

— Его можно. Он не считается, — уверенно кивнула она.

Я пожала плечами и продолжила уплетать жёлтый фрукт, а дочь вождя потянула меня в сторону выставленных навесов. Под ними уже собирались другие вэйху, пестрили яркими нарядами и праздничными росписями на руках и ногах. Впрочем. Такое себе позволили только мужчины. Женщины выглядели скромнее.

Навесы были выставлены полукругом перед каменными толстыми плитами, наложенными друг на друга. Каждая последующая была меньшего размера, так что сооружение походило на возвышение, со ступенями. Вот только незаконченное, словно его верхняя часть отсутствовала.

— Садись. — Райда опустилась на подстилку под одним из навесов.

Я же принялась осматриваться, обо что бы вытереть руки и получила недовольный взгляд сопровождающей. Она нетерпеливо постучала ладонью рядом с собой, а после кивком указала куда-то в сторону.

К общему сборищу присоединился вождь. Анато чинно шёл в окружении сыновей, как и на других мужчинах, на их телах красовались свежие росписи белой и алой краской. В основном это были овалы и точки, — священные фигуры народа вэйху.

Вождь с сыновьями заняли центральный навес и даже не удостоили меня взглядом. Не то чтобы меня это задело, но было странно, что я не удостоилась банального приветственного кивка. Правда, недоумевать по этому поводу мне пришлось недолго, так как буквально через пару минут, пронзительный гул, пронёсшийся над селением, повторился.

Снова смолкли тихие переговоры, и в этом торжественном затишье на плоское возвышение центрального пьедестала, важно взошёл шаман Туэй. Всё такой же маленький, с разрисованным лицом и в перьях. Он воздел руки к небу и замер, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

Затем резко их опустил и заговорил. Грубо, гортанно, отрывисто. Заговорил на языке вэйху, а оттого, я не разобрала ни слова. Но даже несмотря на это, речь шамана проникала в меня, вибрировала в теле, отзывалась странным чувством, которому я никак не могла дать название.

Туэй раскачивался из стороны в сторону, жестикулировал, и это походило на дикий танец. Вэйху благоговейно ему внимали. Многие прикрыли глаза и стали раскачиваться ему в такт. Я же внезапно ощутила чей-то тяжёлый взгляд. Осмотрелась так, чтобы не сильно привлекать к себе внимание, но не обнаружила никого, кто бы глядел в мою сторону.

Клетку со столичным драконом отсюда не было видно, как и меня из клетки, но я была уверена, — это он. Усмехнулась и вновь задумалась, о судьбе Арона. В том, что случилось, виноват был только он сам, никто его не звал, спускаться за мною в Бездну, а после преследовать на острове. И всё же…

Если бы в нашу драку не влез Лаарг со своими воинами, и дал мне одержать победу над наглым драконом, или если бы вождь Анато испытал его поединком, я бы не переживала о справедливости. Но отдать решение его участи Богам, означало у вэйху совсем другое действо. На мой взгляд — варварское и устаревшее.

Я бросила взгляд на замершего шамана, тот смотрел прямо на меня. Будто хотел уличить в неподобающих мыслях. Затем его взгляд заскользил дальше, коснулся каждого присутствующего и остановился на вожде.

Анато кивнул.

На пьедестал стали подниматься четыре девушки. Я не успела увидеть, откуда они возникли. Их лица были закрыты деревянными треугольными личинами, расписанными алой и белой краской. В изящных руках дымились плоские чаши. И довольно быстро до обоняния дошёл терпкий дурманящий аромат с нотами эловой смолы. Я вспомнила, как нечто подобное раскуривал шаман в моё первое прибытие к вэйху.

Кашлянула, так как от запаха запершило горло, и тотчас получила недовольный тычок от Райды. Дочь вождя начинала меня раздражать. И я бы непременно ей высказала, что не стоит так себя со мной вести, но тут Туэй вновь что-то выкрикнул, привлекая внимание. И к своему удивлению, я чётко разобрала его слова:

— Внемлите, дети Руи Анато, Дух Великого Предка вернулся домой!

Шаман сложил ладони лодочкой, и в них вспыхнул янтарный свет, а когда рассеялся, в его руках сияло Сердце Дракона. Туэй отступил от центра верхней плиты, опустился на колени, прикрыл глаза, вытянул руки с артефактом вперёд и что-то зашептал. Воздух вокруг него уплотнился и поплыл маревом, искажая фигуру шамана.

Тот разомкнул ладони, сделал шаг назад. Кристалл застыл в воздухе. Словно его поддерживала невидимая сила. Между вэйху пронёсся восхищённый вздох.

— Яви нам свою мощь! Пробуди спящее, даруй своё благословение!

Время как будто замедлило ход. Воздух стал густым, дышать получалось с трудом, так что я судорожно раскрыла рот, чтобы вдохнуть поглубже. Перед глазами плыло, земля под нами загудела. Будто в её глубинах пробудилась огненная река.

Я видела, как вэйху блаженно закатывают глаза, раскидывают руки и поднимают лицо к небу. И поддалась общему порыву, на мгновение став Рутой из далёкого прошлого. Эта девочка умела верить в чудеса, всем сердцем, безоговорочно. Вот и сейчас она с замиранием ждала невероятного, хоть и не знала чего именно.

Минута, вторая, третья… Подземный гул постепенно сошёл на нет, дышать стало легче. Настороженные вэйху открывали глаза и недоумённо оглядывались друг на друга. Кажется, даже шаман Туэй смотрелся уже не столь торжественно и уверенно.

Может, поэтому смех, раздавшийся в повисшей тишине, прозвучал громовым раскатом. Издевательский, хриплый, надтреснутый. Дракон в клетке от души веселился.

Смех привёл вэйху в чувство. Они повыскакивали со своих мест, возмущённые и одновременно немного растерянные. Я поднялась вслед за Райдой. Внутри постепенно таяло чувство, что у меня отняли чудо. Его место занимала настороженность. Я подивилась смелости Арона, кажется, остатки страха этот дракон потерял в Бездне. Либо… вдруг осенило меня, он знал про украденный артефакт нечто, чего не знают вэйху.

— Ты! — Шаман нехорошо затрясся.

А затем вытянул руку и ткнул указательным пальцем куда-то мне за спину. Видимо, со своего возвышения пленник хорошо просматривался. Но я всё равно отошла с траектории, потому что создавалось ощущение, будто Туэй обращается ко мне.

Палец шамана двинулся следом, а взгляд полыхнул такой злостью, что я в первый миг оторопела. Тело среагировало быстрее ума, принимая боевую стойку, а ладонь расправилась, готовая призвать ритуальный нож. И только после до меня дошло, что Туэй в своём провале решил обвинить меня, и без страха посмотрела в ответ.

Ну уж нет, уважаемый. Если вы не знаете, как работает ваша реликвия, плохая идея это сваливать на других. Я поджала губы. Шаман медленно спускался с плит, продолжая потрясать пальцем. Заело у него что ли? Боковым зрением я заметила опасное движение воинов, решивших меня окружить, и мысленно закатила глаза. А затем повернулась к вождю.

— Что всё это значит?

— Это я бы хотел спросить у тебя, — пророкотал Анато, подозрительно прищурившись и сложив руки на груди.

— А может, спросишь у своего шамана, в чём именно он пытается меня обвинить? — Я тоже сложила руки на груди.

Анато приподнял густую бровь, затем кивнул.

— Туэй, что поведал тебе наш предок? Что именно разозлило тебя? И почему Сердце Руи Анато не запело?

Запело? Я со всем вниманием уставилась на шамана. И хотя больше всего меня волновал ответ на второй вопрос, другие я бы тоже с интересом послушала.

Туэй приблизился ко мне на расстояние двух вытянутых рук и застыл. Тыкать в меня пальцем он, слава Бездне, перестал. И на миг я подумала, что это просто какая-то ошибка. Ну, переволновался, с кем не бывает, всё-таки такое событие. Но когда шаман заговорил, я поняла, что слишком хорошо о нём подумала.

— Сердце великого предка обессилено, — трагическим голосом откликнулся Туэй.

На мой взгляд, он переигрывал. Очень странно было наблюдать, как его злость превращается в душевное страдание, которого на самом деле он не испытывал. Но, кажется, вождь верил своему шаману.

— И в этом вина чужачки! — Палец Туэя снова ткнулся в меня.

— С чего бы? — холодным тоном поинтересовалась я. — Если ты великий Туэй не умеешь обращаться с древним артефактом, то имей мужество это признать, а не сваливать вину на того, кто помог вам его вернуть. — Последние слова я выплюнула.

Терпеть не могла подлость. Внутри всё клокотало от гнева.

— Как ты смеешь, ничтожная, сомневаться в моих силах, — прошипел Туэй, становясь похожим на змею. — У тебя нет даже капли того понимания, что доступно Туэй Шано!

Он расправил грудь и воздел руки к небу, как бы доказывая свою правоту и мощь, но вызвал лишь моё презрение. Тухлый слизняк. Я обернулась к вождю, понимая, что с шаманом разговор у нас не получится, и до последнего веря, что происходящее недоразумение, — недоразумение по имени Туэй.

— Вождь Анато, — я развернулась к нему, — Йекшери всегда соблюдают данные договорённости. Я исполнила свою часть, но вместо обещанной платы, получила голословные обвинения. Я наслышана о твоей мудрости и справедливости, так яви её.

Я чуть склонила голову, в знак уважения и, получив в ответ такой же кивок, немного расслабилась.

— Это так, скользящая в Тени, справедливость, — моё второе имя. А потому долю твоей вины определят Боги.

После этих слов я заметила, как воины вэйху берут меня в кольцо.

— Что ж, Анато, мне придётся принести в свой клан печальную весть, что дел с вэйху лучше не иметь. Ибо они не чтят свои же слова, — медленно процедила я.

— Уже завтра ты убедишься, что это не так, — улыбнулся вождь, а после бросил: — Связать гостью.

Бездна. Да на что он рассчитывает?! Побег, конечно, не украсит меня как воина, но там, где можно отступить, воин Тени отступал. Я сжала челюсти и скользнула в Тень. Точнее, попыталась, потому что внезапно у меня ничего не вышло. Ужас перекрыл злость и гнев, всё это время кипевшие во мне. Я бросила возмущённый взгляд на вождя и увидела на его лице благодушное спокойствие.

Бездна! Он планировал это с самого начала. Но зачем? И… как ему удалось запереть Тень?