Охотница за Артефактами для Начальника Драконьей Полиции

Глава 41. Тяготы ожидания

Дракон пролежал в беспамятстве до следующей ночи.

За это время я успела насобирать запас дров (кто знает, насколько ещё придётся задержаться?), обложить костёр камнями, осмотреть местность, забраться на скалы, почистить одежду, переплести волосы и привести мысли и чувства хоть в какой-то порядок.

Последнее далось с трудом.

Я медитировала, уходила в лёгкий транс, отжималась, но то и дело мыслями возвращалась к злосчастному поцелую. Случайному, бредовому и, скорее всего, предназначавшемуся не мне. Я ломала голову над «Айтэари, айтэ», это могло быть как словом на драконьем, так и именем, но всё-таки склонялась ко второму. Злилась на наглого дракона, а затем вспоминала вкус его горячих губ и проваливалась в яркие ощущения, от которых по телу вновь прокатывалось приятное томление.

После этого я злилась уже на себя, и всё начиналось заново.

Но где-то ближе к вечеру переполнявшие меня чувства притупились. Мне удалось отодвинуть произошедшее в дальний угол, благодаря чему я наконец-то заметила то, что весь день ускользало от моего внимания: после живой воды, голод практически не ощущался, а жажда перестала быть мучительной. И хотя неподалёку был ручей, и я нет-нет ходила в конец грота напиться, вчера это не слишком-то помогло.

Так что внезапное открытие вдохновило. Тем более блондин продолжал лежать в беспамятстве, слава Богам, живой, и даже издалека было ясно, что рана на спине затягивается, поэтому кто-то должен был стоять на страже. И когда пустоши вновь окутало темнотой, веки стали слипаться, а голова так и норовила куда-нибудь прилечь, я всё чаще возвращалась взглядом к бурдюку, уверенная, что новый глоток придаст сил и поможет взбодриться. Единственное, что меня останавливало — предстоящее испытание на Арене. Кто знает, с чем там придётся столкнуться? А потому глупо было тратить живую воду на естественные нужды.

Когда же стало совсем невыносимо держать вертикальное положение, я схватила кусок деревяшки, чтобы запустить в нагло дрыхнувшего дракона. Подходить к нему я по-прежнему не собиралась. Но тут он, наконец, соизволил подать признаки жизни и заворочался.

Скрестив руки, я наблюдала, как Арон сел, как с удивлением подвигал плечами и шеей, а затем с подозрением уставился на меня.

— Сколько я проспал?

В ответ я молча повернулась к нему спиной и с чистой совестью устроилась на полу. Сам разберётся. От хриплого мужского голоса внутри вновь проснулось будоражащее чувство. Прокатилось волной от макушки до пят. Пришлось до боли прикусить губу, а ногтями впиться в ладони. Помогло. Затем я сосредоточилась на дыхании и счёте, и практически сразу провалилась в глубокий сон.

Проснулась от дразнящего аромата печёного мяса. Тот наглым образом заполнил пространство вокруг и не оставил ни единого шанса остаться равнодушной. Я лениво открыла один глаз и тотчас поймала укоризненный взгляд саламандры. Ящерица замерла в паре шагов от меня, по её спинке пробежала мелкая огненная рябь, а по мордочке прошёлся тонкий раздвоенный язычок.

— Ну и где тебя носило? — хмуро спросила я, пытаясь сообразить, как долго спала.

По ощущениям, вроде только сомкнула веки и сразу открыла, но по рассеянному полумраку и тому, как затекло тело, было ясно: без движения я пролежала всю ночь.

Тем временем саламандра пару раз мигнула жёлтыми глазами и юркнула в неизвестном направлении. Я же осознала, что несмотря на задеревеневшие мышцы, впервые за долгое время по-настоящему выспалась. Медленно села, разминая руки и приняв безразличный вид, встала и обернулась. Видеть чешуйчатого гада не хотелось, но, на моё счастье, грот оказался пустым, и я расслабилась.

Холодный свет, проникающий от входа, разогнал непроглядный сумрак по углам убежища, так что я сразу заметила изменения. За время пока я спала, от костра остались лишь мерцающие угли, а сложенный из камней круг уплотнился и оброс двумя рогатинами. На них лежал тонкий прут с нанизанными кусочками мяса, немного подгоревшими, но от этого не менее аппетитными.

Рот тотчас наполнился слюной. Я сглотнула и сделала шаг к ароматной еде, но в последний миг замерла. Без сомнений, Арон оставил это для меня. И где-то глубоко в душе мне было приятно, и я радовалась, что ему настолько похорошело, что он смог удачно поохотится. Только вот после новостей от Антарии и ночного происшествия, принимать подачки от дракона не хотелось. Тем более, раз здесь всё-таки водилась живность, я и сама могла о себе позаботиться…

Желудок жалобно заурчал.

С другой стороны, какого демона? После его безобразной выходки, он мне сильно задолжал. С этой мыслью я шагнула к очагу, взяла прутик, сняла крайний кусок и затолкала в рот. Быстро-быстро, пока не придумала, почему мне не стоит этого делать.

И именно в это время Арон выбрал, чтобы вернуться в грот. Застыл напротив каменным изваянием, впившись в меня напряжённым взглядом. В лицо пахнуло раскалённым песком и ветром, а предательское сердце пустилось вскачь.

— Настолько ужасно? — Арон вздёрнул одну бровь.

Только тут я сообразила, что так и стою хмурая и с набитым ртом. Пришлось срочно дожёвывать. Вообще-то, вкус мне понравился, немного напомнил домашнюю птицу, но я продолжала изображать недовольный вид.

— Сойдёт, — бросила, примеряясь ко второму куску. — Чьё это мясо?

— Змея.

— И где ты её поймал? — с трудом скрывая досаду, что эта змея не попалась мне, поинтересовалась я.

— Это не я. Твоя Саламандра постаралась. Я только приготовил.

Увидев моё вытянутое лицо, Арон по-доброму усмехнулся и провёл рукой по отросшей щетине. После чего уселся на своё место, всё так же не сводя с меня янтарных глаз. Вряд ли он помнил ночное безумие, но мне всё равно тут же захотелось провалиться сквозь землю.

Бездна. Да что со мной такое творится? Никогда бы не подумала, что один дурацкий поцелуй способен настолько пошатнуть внутреннее равновесие. Губы тут же обожгло воспоминанием и пришлось признать, не такой уж дурацкий он был, но легче от этого не стало.

— Рута?

Надо было срочно брать себя в руки, а лучше проветриться.

— Я на улице поем.

Бросила и уже зашагала к выходу, как в спину прилетело то, от чего я так хотела сбежать:

— А может, обсудим случившееся ночью?