Открытая книга (СИ)

Глава 11

Вечерний воздух на террасе был тёплым и густым, пахнущим грилем, цветущей липой и дорогим парфюмом.

Каким-то чудом всё же удалось немного расслабиться.

Поначалу вся моя правая сторона буквально горела от осознания его близости: от локтя, лежавшего на подлокотнике, до бедра, отделённого от его ноги лишь несколькими сантиметрами вечернего воздуха. Каждое его микродвижение отзывалось во мне током, но постепенно я смогла отвлечься, особенно, когда Маша и Маргарита принялись с горящими глазами обсуждать викторианский роман, который я им недавно посоветовала.

— Я просто не понимаю, почему она его простила! — воскликнула Рита, всплеснув руками так, что зазвенели её браслеты. — Он же её публично унизил!

— А что ей оставалось? — парировала Маша, застучав пальцем по столешнице. — Эпоха такая, у женщины выбора не было. Она действовала в рамках здравого смысла и социального выживания.

— Здравый смысл — это уйти! — не сдавалась Маргарита. — У меня бы ноги сами понесли!

— Я, когда читала, тоже думала, что... — мне, наконец, удалось вставить несколько слов в их эмоциональную перепалку, но закончить мысль я не успела. Меня резко перебила Агата, демонстративно уткнувшаяся в телефон, который не выпускала из рук всё время нашего обсуждения.

— Опять эти бесконечные книжки, — громко, с преувеличенной тоской вздохнула она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мир бы не рухнул, если бы вы когда-нибудь смотрели нормальные и современные блоги. Вот у этой девочки, — Агата повернула экран смартфона к Маргарите, тыча в него длинным ногтем, — просто шикарный контент о новых коллекциях. Одна красота и эстетика. Никаких этих ваших выдуманных драм.

По моей спине пробежали мурашки раздражения. Я сделала глоток воды, пытаясь сохранить спокойствие.

— У каждой коллекции свой покупатель, Агата, а у каждой драмы — свой зритель, — проговорила я тихо, но чётко.

— Ну да, особенно у скучной, — фыркнула она, снова уткнувшись в мерцающий экран, давая понять, что разговор окончен.

Я тяжело вздохнула. И что на такое можно ответить? Спорить было бесполезно.

— Твою мать, — вдруг громко проворчал Денис, с комичным стоном откидываясь на спинку стула. — Опять плюс два килограмма после этого чизкейка. Совесть меня просто заест, — парень обвёл взглядом стол и остановился на Бене. — Пойдём, грехи развеем?

Бен лишь молча кивнул, и оба парня одновременно поднялись со стульев.

— Вы дымить? — отлип от своего телефона Захар. — Я с вами.

— Не-не-не, — Денис, посмеиваясь, похлопал его по макушке. — Ты сиди тут, золотой ребёнок. Я обещал твоему отцу, что сберегу тебя от дурных привычек и сомнительных компаний.

— Да я и не курю! И руку убери, — психанул Захар, смахивая ладонь друга. Он тут же включил фронтальную камеру и с сосредоточенным выражением принялся восстанавливать пострадавшую причёску.

— Красуйся, красуйся, — беззлобно рассмеялся Денис. — Главное, чтобы ветер не сдул.

Почти все за столом если не рассмеялись, то, как минимум, улыбнулись.

— Только тебе, Бен, потом придётся в другом конце зала сидеть, — вдруг хмыкнул Глеб, отхлебнув из своего бокала. Его голос прозвучал громче, чем нужно.

Я мгновенно напряглась, почувствовав знакомый холодок тревоги. Алкоголя за столом было не так много, и пили его далеко не все, но Глеб, судя по всему, каким-то образом умудрился перебрать.

Бен, уже успевший задвинуть за собой стул, застыл на месте и уставился на Глеба тяжёлым и вопрошающим взглядом.

— Почему? — спросил он ледяным тоном.

— Некоторым нашим дамам дымок не по нраву, — усмехнувшись, развязно произнёс Глеб, жестом указав в мою сторону.

— Да брось ты, Глебыч, — махнул Денис рукой, пытаясь сгладить ситуацию. — Соня не любит запах дыма от сигарет, вот и всё. Я поэтому всегда после перекура в другом конце стола сажусь, чтобы не напрягать нашу любимую аптекаршу. Такой ходячий справочник обижать нельзя.

Я смущённо улыбнулась, почувствовав на себе пристальный взгляд Бена.

— Не надо так преувеличить, — пробормотала я, уставившись в салфетку на своей тарелке. — Всё не так драматично. Просто иногда голова от запаха дыма болит. Мелочь.

— Видишь? — улыбнулся Денис. — Беречь надо. Хрупкое создание.

— Да, ещё из-за нашей Сони мы на террасе для курящих ни разу не сидели, — не отрываясь от телефона, неожиданно фыркнула Агата. — Хотя там, между прочим, гораздо уютнее, вид получше и гирлянды эстетичнее.

— Я могу договориться с администратором, — с тёплой, но уже заметно напряжённой улыбкой произнесла Маша, — и в следующий раз они нам эти гирлянды и сюда повесят.

Агата бросила телефон на стол, после чего язвительно хмыкнула:

— Знаем мы, как ты можешь договориться.

От её слов у меня внутри всё похолодело. За столом мгновенно повисла гробовая тишина, что стало слышно, как в далёком главном зале рассмеялась компания.

Я увидела, как с лица Маши разом сбежала кровь, сделав её кожу мертвенно-бледной. В глазах подруги мелькнули шок и неподдельный ужас.

— Агата, твою мать, — прошипел Глеб.

Маргарита опомнилась первой.

— Мы пойдём к воде прогуляемся, — сказала она твёрдо, резко вставая и хватая Агату за руку выше локтя. — Воздухом подышим. Немедленно.

— Не дёргай ты меня так! — попыталась вырваться Агата, но её взгляд стал растерянным. Она и сама, судя по всему, испугалась своей грубости.

— Пойдём, — жёстко сказала Рита, таща подругу за собой.

Глеб, тяжело дыша и покачиваясь, поднялся и, не глядя ни на кого, побрёл следом.

Денис, проводив из взглядом, с грустным вздохом задвинул стул:

— Пойду присмотрю за ними, а то, чего доброго, друг друга к херам утопят в озере в таком настроении.

Я снова повернулась к Маше. Она сидела абсолютно неподвижно, уставившись в какую-то точку на столе, словно пытаясь прожечь в ней дыру. Её пальцы судорожно сжимали край стола.

— Маш, — хрипло позвала я подругу.

Она дёрнулась, будто от удара током, и посмотрела на меня. На её лице растянулась жутковатая и безжизненная улыбка.

— Я... Мне нужно... в туалет. Сейчас приду, — её голос сорвался.

Она подскочила так резко, что её стул с грохотом отъехал назад, и, не глядя ни на кого, почти побежала прочь, растворяясь в полумраке.

Я несколько секунд сидела в ступоре, не в силах пошевелиться.

— Чёрт, — тихо выругалась я сама себе под нос и, отбросив салфетку, тоже поднялась. — Маша, подожди!

Я ринулась за ней, выбежав с освещённой террасы в бархатную темноту майского вечера.

Но её уже и след простыл.

Вокруг меня была только тишина, прерываемая чужим смехом из ресторана, который теперь звучал как насмешка.