Открытая книга (СИ)

Глава 23

Дверь в нашу с Машей комнату закрылась за мной с тихим щелчком.

Я прислонилась к прохладной деревянной поверхности, пытаясь перевести дух.

"Доброй ночи", — прозвучал мой собственный и неестественно высокий голос у меня в голове. Его сдержанный кивок в ответ казался теперь целой поэмой, полной скрытого смысла.

Маши в комнате ещё не было. Тишина давила, была слишком громкой после того, что произошло — и того, что могло произойти. Мы были одни. Нас разделяла лишь тонкая стена и этот злополучный общий балкон.

Меня будто магнитом потянуло к стеклянной двери. Я медленно, почти на цыпочках, подошла к ней и прикоснулась пальцами к холодному стеклу, за которым лежала утопающая в сумраке терраса балкона. Рука сама коснулась дверной ручки. Лёгкий скрип показался мне оглушительным в ночной тишине. Я сделала шаг на прохладную плитку балкона и вдохнула ночной воздух, пахнущий хвоей и влажной землёй. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Я зажмурилась, собираясь с духом, и в этот момент створка соседней двери бесшумно отъехала в сторону.

В проёме, сливаясь с тенью, стоял он. Бен.

Его высокая фигура казалась ещё более монументальной в полумраке, а белая рубашка мерцала призрачным светом. Он не двигался, просто смотрел. Его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, лишая остатков воли и разума.

Первый шаг сделала я. Неуверенный, дрожащий, будто по канату над пропастью. Он не шелохнулся, дав мне возможность отступить. Но я сделала ещё один. И услышала его прерывистое дыхание.

Я протянула руку, и мои пальцы коснулись его ладони.

— Я.., — я не придумала, что говорить.

Но этого и не потребовалось.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он притянул меня к себе одним мощным, но точным движением, и мир сузился до пространства между его телом и моим.

Его губы накрыли мои внезапно, но не грубо, будто он давно отмерял это расстояние и, наконец, решился. Первое прикосновение было обжигающе тёплым, вопрошающим. Последняя проверка, последний шанс отступить. Но когда мои веки сомкнулись, а тело само собой прогнулось навстречу, когда я не отстранилась, а, наоборот, схватила его за складки рубашки, его дыхание стало глубже, а руки твёрже.

Это не было стремительным штурмом. Это было медленное, невероятно сладостное погружение. Его губы двигались властно, но нежно, заставляя меня отвечать тем же. Он отпустил мою руку, и его ладони скользнули по моим бокам к спине, прижимая меня так плотно, что я чувствовала каждый мускул его торса, каждое биение его сердца, совпадавшее по ритму с моим. Холод стеклянной двери упирался мне в спину, но я не чувствовала ничего, кроме жара, разливавшегося из самого моего нутра.

Я чувствовала, как он дрожал. Или это дрожала я? Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Одной рукой он опёрся о стекло рядом с моей головой, другой вцепился в мои волосы, слегка откинув её назад. Поцелуй углубился, стал нетерпеливым. Я ответила на его язык робким движением своего, и он в ответ тихо и сдавленно простонал, что прозвучало громче любого признания.

Мои руки сами собой обвили его шею, пальцы вцепились в тёмные волосы. Я тонула в нём, в его дыхании, в его запахе. Мир перевернулся, сошёл с оси, и единственной точкой опоры в этой вращающейся вселенной были его губы и его твёрдые и уверенные руки на моей спине.

Но вдруг — резкий вдох, и он оторвался. Его лоб упёрся в мой, веки были тяжело прикрыты, а дыхание срывалось на хрипы.

— Стой... — его голос прозвучал почти чужим. — Надо... остановиться.

Мой мозг отказался понимать слова. Я лишь бессмысленно уставилась на его губы.

— Что? — выдохнула я, сама не узнавая свой хриплый шёпот.

Он всё ещё держал меня, но его пальцы теперь сжимали мою талию не для того, чтобы притянуть ближе, а чтобы удержать на расстоянии.

— Не насовсем, — прошептал он. Его грудь тяжело вздымалась. — Но сейчас.

Почему?

Вопрос вертелся на языке, но я не могла его выговорить. Я видела его лицо — исступлённое, напряжённое, борющееся само с собой.

Бен сделал шаг назад.

Глаза привыкли к темноте, и теперь я жадно изучала различимые в полумраке широкие плечи, шею и грудь, которые умудрилась потрогать.

Почему?

Послышался щелчок входной двери и голос Захара:

— Бен, ты тут?

Магия момента рухнула, разбившись о быт.

Я отпрянула от Бена, как ошпаренная, и в панике залетела в комнату. Бесшумно захлопнув балконную дверь я, прижалась спиной к стене и попыталась загнать обратно в грудь вырывающееся оттуда бешено бьющееся сердце. Через стекло я видела, как Бен провёл рукой по лицу, сделал глубокий вдох, выпрямился и повернулся к двери, чтобы ответить Захару.

Господи, что... что со мной случилось?

Почему... я убежала?

Я в шоке уставилась на свои ладони, которые минуту назад вцепились в его оказавшиеся мягкими волосы на его затылке.

О Боже.

Я только что целовалась с Беном.

С Бенон Зиганшиным-Камским.

И это было по-настоящему. Его губы были настоящими, его руки были настоящими, его стон, когда он целовал меня, был самым настоящим. То, о чём я так мечтала где-то в самых своих смелых фантазиях.

И он остановился... потому знал, что я сбегу с балкона, едва кто-то нас там обнаружит? Быть этого не может. Я совершенно точно не стеснялась Бена и своей возможной связи с ним.

Вздохнув, я направилась в душ, не переставая думать о произошедшем ни на секунду, и решила, наплевав на смущение, обсудить это с Машей.

Но когда в комнату вернулась подруга, я неожиданно для себя притворялась спящей.

Этот поцелуй вдруг стал моей тайной. Слишком хрупкой, слишком новой, слишком моей, чтобы делить её даже с лучшей подругой.

Глаза я так и не открыла и сама не заметила, как уснула.