Открытая книга (СИ)

Глава 43

Солнечный луч, упёршийся в щель между шторами, разрезал комнату пополам. Он лежал на полу, как и всё остальное.

Я не вставала с кровати целый день. Не видела в этом смысла. Воскресенье растекалось по квартире тягучей и липкой апатией. Мысли были похожи на разбитое стекло: много осколков, больно трогать, а сложить обратно в цельную картину невозможно. Тело ныло, будто после долгой болезни.

Я пыталась читать. Слова прыгали перед глазами, не складываясь в предложения. Включила сериал, но герои говорили на непонятном языке, а их проблемы казались смешными и выдуманными. Даже чай имел вкус лишь горячей воды.

С ужасом я вспоминала свои вчерашние слова. Они вышли из самого тёмного, самого больного уголка моей души, о существовании которого я даже не подозревала. Я ранила Машу намеренно, желая причинить боль, равную своей. И преуспела.

Чувство вины подкатило к горлу. Оно боролось с ещё живой обидой, и это противоборство разрывало меня изнутри.

Телефон на тумбочке завибрировал. Одно сообщение. Потом второе. Третье.

Я уставилась в потолок, пытаясь игнорировать. Но вибрация была навязчивой и буравила тишину, в которой я пыталась утонуть.

Сердце вдруг заколотилось с немой и панической надеждой. А вдруг это он? Вдруг он напишет что-то, что перевернёт всё? Какое-то объяснение, которое всё исправит?

Я сжала зубы и потянулась к телефону.

Нет, это было невозможно.

Экран ослепил глаза.

Палец дрогнул.

Я открыла чат.

Агата скинула несколько селфи с отпуска, которые ничем не отличались от предыдущих. Девушка, щурясь от солнца, прижималась щекой к Глебу. Они сидели на террасе какого-то ресторана, а перед ними стояли бокалы.

"Ой, сорян, фотки не прогрузились ещё со вчерашнего дня", — гласила подпись девушки.

Это было просто смешно.

Больше не было сил. Не было сил на злость, на ненависть, на анализ. Была только всепоглощающая усталость.

Я зашла в настройки чата. Кнопка "Покинуть группу" замаячила предупреждающим красным цветом. Раньше я бы колебалась. Боялась бы обидеть, показаться невежливой или создать лишнюю драму.

Сейчас я просто нажала на неё.

"Вы уверены, что хотите покинуть группу?"

Я была уверена.

Экран на секунду погас, потом загорелся вновь. Чата больше не существовало. Тишина в комнате стала абсолютной и окончательной. Я отключила вибрацию, перевернула телефон экраном вниз и откинула его от себя.

Я словно стала книгой, которую прочитали. На которой поставили кляксу и отшвырнули в угол. Переплёт треснул, а страницы помялись.

Солнечный луч медленно полз по стене, отмечая бессмысленное течение времени. В голове не было мыслей. Только обрывки фраз, обжигающих воспоминаний, чувство стыда и гнетущее ощущение собственной наивности.

Я отвернулась от окна, и взгляд упал на раскрытую книгу и упёрся в строчку:

"Быть — не значит участвовать. Участвовать — не значит быть".

Что-то во мне дрогнуло. Сжалось в комок и забилось. Я участвовала. Участвовала в этих встречах, в этих взглядах, в этой чужой игре. Но была ли я? Или я лишь играла роль, которую мне отвели?

Я встала с кровати, босая, села за стол, где ещё вчера вечером сидел он, и откинула крышку ноутбука.

Пальцы сами потянулся к клавишам.

Мне не нужно было придумывать. Мне нужно было выдохнуть эту боль, превратить её во что-то иное. Облечь в слова, чтобы она перестала быть просто болью, а стала опытом. Пусть горьким.

"Иногда мир даёт трещину. Не громоподобный раскат, возвещающий конец света, а тихий, почти вежливый щелчок. Звук лопающейся нити, на которую было нанизано ожерелье твоей реальности. И ты замираешь, затаив дыхание, наблюдая, как бусины, одна за другой, отскакивают и катятся в темноту, под диван, в щели между половицами. Исчезают безвозвратно.

Ты пытаешься их собрать. Ползаешь на коленях, зажигаешь фонарик в телефоне, ищешь. Но находишь лишь осколки. И ты понимаешь, что собрать обратно уже невозможно. Картина мира, такая цельная и прочная ещё вчера, рассыпалась. И теперь ты вынуждена иметь дело не с ней, а с этими осколками. Каждый из них по-прежнему прекрасен и ярок, каждый хранит память о целом. Но собранные вместе, они уже не сложатся в прежний узор. Они сложатся в новый. Жесткий, колющий, режущий. Реалистичный.

И стоит ли его собирать? Или нужно смести всё в совок и выбросить в окно, чтобы солнце играло в них, как в дожде?

Я не знаю.

Пока я просто сижу на полу среди этого беспорядка и разглядываю каждый осколок по отдельности. Этот — предательство. Этот — моя собственная глупость. Этот — слепая вера в чужой сценарий. Этот — страх оказаться недостаточно яркой, чтобы быть любимой.

Литература учит нас, что катарсис — это очищение страданием. Но она умалчивает, что перед катарсисом приходится долго и мучительно подметать пол. И нет никакой гарантии, что ты не порежешься.

Сегодня я не даю советов. Не анализирую классиков. Сегодня я просто делюсь с вами тишиной после щелчка. И осколками. Может быть, в вашей тишине они откликнутся? А может быть, вы уже научились собирать из них новые мозаики — более прочные и правдивые, чем прежние хрустальные безделушки.

Я очень на это надеюсь".

Сохранить.

Отправить.

Я закрыла крышку ноутбука и, наконец, заплакала.