Открытая книга (СИ)

Глава 47

В родительском доме время текло по-другому. Не линейно, а по кругу, возвращаясь к запаху утреннего кофе, скрипу половицы у комода и вечерним новостям, под которые папа засыпал в кресле. Здесь не было места взрывам, только тихое и методичное затягивание ран. Как будто я попала в санаторий для души, где главным лекарством была скучная и предсказуемая нормальность.

Прошла почти две недели с того вечера, когда мир раскололся надвое. Боль была уже не острой, а тупой и фоновой, как затянувшийся синяк, который болит, только если на него надавить.

Я и не давила. Старалась не думать. Просто существовала, как амёба, поглощающая крохи привычного быта.

Мы сидели на кухне, погруженные в ритуал приготовления ужина. Воздух был густым от пара борща и тишины, которую все старательно не нарушали. Эля, приехавшая "на минутку проведать" и оставшаяся на третий день, счищала кожицу с картофелины длинной спиралью, я перебирала гречку, а мама, прислонившись к плите, помешивала большую кастрюлю, а её взгляд был устремлен куда-то далеко. В прошлое или будущее, где дочери не плакали ночью в подушку.

Мие было поручено натереть чеснок, но куда больше её интересовал смартфон.

— Соня-я, — неожиданно протянула она. — У тебя этот твой блог... он книжный всё-таки или теперь дневник душевных страданий? Тут столько про предательство, что аж модным стал.

Сковорода громко звякнула о раковину. Мама с усталым раздражением на лице обернулась к младшей дочери.

— Мия, хватит! Зачем ты лезешь к сестре?

Я закрыла глаза на секунду. Мне не хотелось ни ссор, ни защиты. Мне хотелось, чтобы все просто об этом не говорили.

— Всё нормально, мам, — тихо сказала я, сжимая в пальцах горсть гречки. — Не надо.

— Ну просто же шутка, — пробурчала мелкая, флегматично пожав плечами.

— Займись-ка лучше делом, — холодно произнесла Эля, вручая Мие нож и другую картошку.

На кухне снова воцарилась тишина, но теперь она стала колючей и наэлектризованной. Я чувствовала на себе взгляд младшей сестры, аж кожей ощущая, как её неудовлетворенное любопытство искало новую лазейку.

— Ну а что такого? — невинно произнесла Мия. — Я глянула, реально подписчиков прибавилось. Все любят страдания. Жалость и разбитое сердце — тоже хороший контент, поэтому так активно и читают.

Я открыла рот, чтобы огрызнуться и сказать что-то ядовитое, отвоевав себе кусочек пространства. Но слова застряли в горле. Потому что в её едком вопросе, как ни парадоксально, мелькнул ответ.

Вспышка.

Читают.

Меня кто-то читает.

Все эти годы.

Пусть немного, пусть всего несколько сотен человек, но они были. Они оставляли комментарии, спорили, советовали книги. Им было интересно. Кому-то, помимо Эли, папы... Маши и Бена. Совершенно посторонним людям был важен мой взгляд на "Анну Каренину" или мои мысли о Набокове.

Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Смутная, давняя мечта, которую я откладывала в долгий ящик, будто ждала особого разрешения, вдруг предстала передо мной не фантазией, а единственно возможным выходом.

— Знаешь что, Мия? — сказала я так тихо, что все на кухне замерли. — Ты не права. Меня читают не из жалости. Меня читают, потому что я интересна и мне есть что сказать. И я собираюсь сказать это не только в интернете.

Она подняла на меня удивлённые глаза, сбитая с толку моей спокойной реакцией.

— И куда ты это скажешь? В стенку?

— Я соберу книжный клуб, — мой голос прозвучал твёрдо и ясно. Слова, наконец обретшие плоть и кровь, повисли в воздухе, заставляя всех присутствующих перевести дух. — Настоящий.

На кухне повисла тишина. Даже мама перестала помешивать суп.

— Что? — первой выдохнула мама. В её голосе прозвучала растерянность и капелька любопытства.

— Книжный клуб, — повторила я, и чувство уверенности нарастало во мне, как волна. — Где можно будет говорить о книгах, спорить, делиться. Не через экран.

Эля медленно отложила картофелину и нож, вытерла руки о фартук. В её глазах зажегся тот самый огонёк, который всегда предвещал нечто грандиозное.

— У Кости есть друг, — сказала она без тени сомнения. — Владеет той самой кофейней на пешеходной, с арочными окнами и диванчиками. "Под абажуром". Он давно предлагал проводить там культурные мероприятия.

— В "Под абажуром"? — фыркнула Мия, оправившись от шока. — Там Wi-Fi ловит только у барной стойки, и то если пританцовывать. Полный атас.

— А есть варианты лучше? — спросила я, неожиданно ловя себя на мысли, что её мнение мне сейчас небезразлично.

— Конечно! — она оживилась, с азартом тыкая в телефон. — Вот новое антикафе на Ленина. "Хроники". Стильное, светлое, розетка на каждом шагу, скорость интернета нормальная. И цены адекватные.

Эля смотрела на нас обеих с растущим удивлением, которое сменилось широкой улыбкой.

— Костя сделает афишу. Я беру на себя переговоры и организацию. Мия, будь душкой, скинь контакты...

— Я уже сама им пишу, — фыркнула мелкая с плохо скрытым восторгом, что-то печатая в телефоне.

Я посмотрела на свою семью и впервые за несколько дней широко улыбнулась.

Моя боль никуда не ушла.

Она была всё там же, в глубине грудной клетки, лежала холодным и тяжёлым камнем. Но поверх неё уже что-то нарастало. Лёгкое, зудящее живое.

Предвкушение.

Азарт.

Я взяла блокнот и начала составлять список книг для обсуждения.

Рука не дрожала.