Открытая книга (СИ)

Глава 2

Дверь распахнулась, впустив меня в пахнущую корицей и уютом квартиру сестры.

— Привет, Сонька, — Костя, парень Эли, встретил меня на пороге с добродушной ухмылкой.

В его растрёпанных волосах застряла древесная стружка, а на ладони красовался пластырь. Я усмехнулась. Вечные свидетельства борьбы Костика с непокорной мебелью или гипсокартоном.

— У меня руки в муке! — донёсся с кухни звонкий голос Эли. — Раздевайся и проходи.

Я послушно сбросила куртку и кеды и направилась в ванную.

Конечно, здравый смысл подсказывал, что перед утренней сменой нужно выспаться, а не мчаться через полгорода. Но оставаться одной в четырёх стенах своей тихой квартиры наедине с внезапно нахлынувшим прошлым, которое звенело в ушах одним-единственным именем, было выше моих сил. Мне нужен был островок спокойствия.

Мне нужна была сестра.

Ужин прошёл за неспешной беседой.

Втроём мы быстро умяли воздушные сырники Эли с вишнёвым вареньем, и я почти физически почувствовала, как сладкое тепло разлилось по всему телу. Костя с напускной суровостью что-то проворчал про "женские тайны и заговоры" и, в итоге, благоразумно ретировался в гостиную, оставив нас с сестрой на кухне за чашками травяного чая с мятой.

Тёплый свет абажура мягко освещал лицо Эли. Она отодвинула пустую кружку и пристально посмотрела на меня. В её глазах читалась та самая материнская забота, которую она переняла от мамы.

— Ты какая-то... выцветшая, — наконец, произнесла сестра. — Что случилось?

— Да ничего особенно. С Машей немного в кальянной посидели, — я отхлебнула чай, избегая пронзительного взгляда сестры.

Эля недовольно вплеснула руками.

— Соня, опять?! Как можно...

—...там табачным дымом почти не пахнет... — смущённо попыталась вставить я.

—...постоянно туда таскаться? Зачем тебе это?

— Ну... Маше нравится. А мне в принципе всё равно, где сидеть, — соврала я, выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.

Конечно, мне было не всё равно, и Эля это знала.

— Ясно. А пришибленная ты чего такая? — резко перешла сестра в лобовую атаку.

Я, глубоко вздохнув, сжала кружку в ладонях, чувствуя, как тепло проникает в холодные пальцы.

— Бен приехал, — произнесла я на одном дыхании.

Эля резко подалась вперёд. Её глаза расширились от неподдельного интереса.

— Серьёзно?! Бен Зиганшин-Камский? Ничего себе! Сто лет его не видела. Надолго он сюда?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, переведя взгляд на тёмное окно, за которым медленно гасла вечерняя заря, уступая россыпи огней ночного города.

— А ты? — лицо Эли расплылось в лукавой усмешке. — Ну, давай, рассказывай. Сердечко трепыхается? Бабочки в животе? Или что там в твоих романах происходит?

Я тоже невольно растянула губы в улыбке.

— Трепыхается, — тем не менее, тихо призналась я. — На всякий случай спешу напомнить, что никто об этом, кроме тебя, не знает.

"И не узнает", — мысленно добавила я.

— Да, но Бену ты вполне себе могла намекнуть, — философски заметила Эля, поднимаясь, чтобы долить в заварочный чайник горячей воды.

— Скажешь тоже, — искренне рассмеялась я из-за сказанной сестрой глупости. — Зачем? За ним и так целая толпа таких же влюблённых дурочек ходила. Одной больше, одной меньше.

Едва я произнесла это, Эля сразу же открыла рот, чтобы явно опротестовать мои слова, поэтому я решила резко сменить тему.

— Нет уж, — я замотала головой. — Лучше расскажи, когда ты уже перестанешь прятать Костю от мамы и поведёшь его знакомить официально?

Сестра, прищурившись, уставилась на меня, явно разгадав мой манёвр. После чего, устало вздохнув, уселась обратно на стул.

— Это будет долгий вечер. Но Костик, говорит, что морально готов, — Эля произнесла это с такой тёплой и светлой улыбкой, что у меня сжалось сердце от нежности к ней.

— Надо будет выдать Костику памятку, как выжить при знакомстве с нашей мамой, — хихикнула я.

Эля, не переставая улыбаться, вдруг покачала головой. Её взгляд стал серьёзным.

— Что? — удивилась я.

— Вообще думаю, что всё не так уж и страшно.

— Ты о чём? — действительно не поняла я.

— Ну, расспросит она Костика обо всём на свете...

— Как будто она от тебя уже всё про него не знает! — фыркнула я.

— И чем это плохо? — мягко сказала сестра. — Мама просто... она так о нас заботится. По-своему любит.

— Эля, она заботится о том, чтобы её картиночка идеальной семьи не распалась! — не сдержалась я. Мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила: — У тёти Жени дочь замуж вышла, у Лёли с первого подъезда уже внук на руках, а её дочери вот такие вот бездарные, незамужние и бездетные. Ладно, ты хоть на путь истинный встала, с Костиком живёшь, а я...

Эля вдруг положила свою руку поверх моей, которой я вцепилась в край стола до белых костяшек. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Я сразу же замолчала и отвернулась. Уже не раз я ловила себя на мысли, что Эля не до конца меня понимала, хоть всеми силами и старалась это сделать.

— Оставайся сегодня, а? — предложила она с той самой старше-сестринской нежностью. Она подпёрла подбородок кулаком точно так же, как это делал папа. — Уже поздно. Костик на диван ляжет, а мы с тобой ещё поболтаем, как в старые добрые.

— Не могу, — я покачала головой и с неохотой поднялась со стула. — Завтра на восемь. Нужно хоть немного поспать и собраться с мыслями.

— Ладно, — Эля не стала настаивать. Она тоже встала и крепко обняла меня, и на секунду я утонула в запахе её духов и домашнего уюта. — Люблю тебя, дурочку упрямую.

— И я тебя, — прошептала я в ответ, пряча лицо в её плече.

Когда-то мы даже могли драться из-за последней шоколадной конфеты, но в этот момент, в тёплом свете кухни, я знала, что "семья" это не просто слово в словаре, а настоящая поддержка и опора.