Открытая книга (СИ)

Глава 52

Сердце, только что бешено застучавшее от глупой надежды, теперь упало и замерло.

Я смотрела на Машу, стоящую в дверном проёме и залитую светом уличного фонаря, и не могла произнести ни слова.

Эля и Мия переглянулись. Младшая подняла бровь, выражая всем своим видом "Ну вот, начинается!", но промолчала.

— Я... я видела, как гости разошлись. Решила, что можно, — тихо сказала Маша. Она выглядела ещё более неуверенно, чем в тот раз у себя дома.

На ней было аккуратное пальто, а волосы были убраны в пучок на затылке, словно она готовилась к важному выходу.

— Конечно, можно, — первая пришла в себя Эля. Она встала, взяла свою сумку и сумку Мии. — Мы как раз уходим. У нас дела. Мия, идём.

— Какие дела? — удивилась младшая, но Эля уже толкала её к выходу. — А, ну да. Дела. Поздравляю ещё раз, Соня. Было... не так скучно, как я ожидала.

Она бросила на Машу короткий оценивающий взгляд и прошла мимо. Эля на ходу обняла меня и шепнула на ухо: "Звони, если что". Дверь закрылась за ними, и мы остались одни в огромном и тихом зале, где пахло чаем, старой бумагой и невысказанными словами.

Маша сделала несколько шагов внутрь, и её взгляд скользнул по полкам с книгами,

— Мило здесь. Уютно. Я слышала, ты... ты организовала литературный вечер. Как всё прошло?

— Нормально, — ответила я, и мои слова эхом повторили её же недавнее "нормально" у порога её квартиры. Было что-то болезненно симметричное в нашей ситуации.

— Я рада, — она искренне улыбнулась, но улыбка не дотянулась до глаз, в которых читалась та же усталость и неуверенность, что и у меня.

Воцарилась пауза. Мы стояли друг напротив друга, как два боксёра между раундами, измотанные, но не сломленные.

— Присядем? — наконец, сообразила предложить я. — Чай остался, наверное.

— Не надо. Я ненадолго.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Соня, я так больше не могу.

Я молчала, позволяя Маше продолжить.

— Я виновата. Я струсила. Я так боялась... сказать тебе сразу.., — голос девушки задрожал. — Но если вдруг ты хоть немножко...

Я рвано кивнула, с трудом выдавливая из себя слова.

— Маша, я тоже виновата...

— Нет! — Маша замотала головой.

— Я знала, куда бить, чтобы было больнее всего, и ударила, — резко сказала я.

Мы снова замолчали, глядя друг другу в повлажневшие глаза.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — хрипло спросила Маша.

— Я могу, Маш, — тихо произнесла я. — И я тоже готова просить у тебя прощения снова и снова, пока оно не станет настоящим. Но...

— Но мы никогда не сможем просто вернуться к тому, что было, — закончила она за меня. В её голосе не было обиды, а лишь грустное принятие. — Мы больше не будем прежними Соней и Машей, которые звонят друг другу по десять раз на дню и делятся каждой мелочью.

От этих слов снова стало больно.

— Да, — грустно подтвердила я. — Слишком много было сломано. Мост... сожжён.

— Но это не значит, что нельзя построить новый, — сказала Маша, и в её голосе впервые за этот вечер появился проблеск чего-то похожего на надежду. — Просто он будет другой.

— Не такой безоблачный и не такой беспечный, — продолжила я. — Более осторожный. Но свой.

Я посмотрела на неё — на свою подругу, с которой прошла через столько всего. С которой мы делили и радости, и горести, пока одна большая ложь не встала между нами. Я всё ещё злилась. Всё ещё помнила ту ночь и свои слова. А Маша всё ещё помнила мои. Мы не могли это просто вычеркнуть.

— Это будет долго, — произнесла я очевидное.

— Начнём с малого? С чашки чая? Без всяких разговоров о прошлом, — Маша улыбнулась, и на этот раз улыбка оказалась на её губах чуть дольше.

Я почувствовала, как на душе становится чуть светлее. Это было возможно. Сложно, больно, неидеально, но возможно.

— Да, — согласилась я. — Это хорошее начало.

Она кивнула и повернулась к выходу. На пороге она обернулась и коротко обвела рукой зал.

— Я горжусь тобой, Сонь. Правда. Ты сделала это.

— Спасибо, — прошептала я.

Дверь закрылась, и я осталась одна в антикафе.

Невозможно вернуть прошлое. Но если очень захотеть и много над этим работать, есть шанс построить будущее. Другое.

И кто сказал, что оно будет хуже?