Открытая книга (СИ)

Глава 44

Прошла неделя. Семь дней густой и давящей тишины. Я ходила на работу, разговаривала с Элей, даже написала новый выпуск для блога — о "Преступлении и наказании" и о муках совести. Ирония судьбы не осталась мной незамеченной. Но всё это было будто через толстое стекло: я видела и слышала мир, но не чувствовала его.

Я должна была это сделать.

Сердце бешено колотилось, когда я стояла у двери квартиры Маши, а палец замер над звонком. Я боялась, что она не откроет. А ещё больше я боялась, что она откроет.

Дверь отворилась резко, будто девушка стояла за ней в ожидании. Она была без макияжа, в старых спортивных штанах и растянутой футболке. Волосы были собраны в небрежный пучок, а в глазах зияла пустота.

— Привет, — тихо сказала я.

— Соня, — произнесла Маша ровно, без эмоций.

— Можно? Я ненадолго, — мой голос прозвучал сипло.

Она молча отступила, пропуская меня внутрь. В квартире было непривычно тихо и пусто. Ни музыки, ни голосов из телевизора. Пахло кофе и одиночеством.

Я остановилась посреди гостиной, не зная, что делать с руками.

— Я пришла извиниться, — выдохнула я, с трудом поднимая на неё глаза. — За те слова. То, что сказала тогда... Это было... ужасно. Низко. И неправда.

Маша медленно кивнула, переведя взгляд на окно.

— Ладно.

— Нет, не ладно! — голос мой дрогнул. — Я не имела права так говорить. Ты заслужила всё, что у тебя есть. Друзей, работу... Всё, что у тебя есть. И я знаю, как ты за это боролась. Мне очень-очень-очень стыдно. Я не хотела тебя так ранить. Я просто...

Воцарилась тишина, нарушаемая только гудением холодильника на кухне. Маша медленно подошла к дивану и села, обхватив колени. Она выглядела уставшей до самого дна.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Что пришла и сказала это.

Я кивнула, почувствовав, как ком в горле немного рассасывается. Но облегчения не наступало.

— Ты сможешь простить меня? — хрипло спросила я.

— А ты сможешь простить меня? — девушка перевела на меня взгляд.

Я промолчала. Потому что не знала ответа на это вопрос.

— Ты была права, — добавила она, глядя в окно. — Я... Мы... отняли у тебя право выбора. И за это мне тоже стыдно. Я думала, что защищаю тебя от лишней боли. А на самом деле... я защищала себя. От твоего осуждения. От того, что ты посмотришь на меня именно так, как в итоге посмотрела.

В её словах не было оправдания, а лишь констатация горького факта. И в этом была своя честность, которая ранила сильнее, чем ложь.

— Я не знаю, как это теперь исправить, Сонь, — голос Маши дрогнул. — Я могу сто раз сказать, что это ничего не значило. Что это была глупость. Просто тупая ошибка. Но для тебя это будет звучать, как оправдание. Ущерб нанесён.

Я кивнула, потому что понимала каждое её слово.

Я стояла здесь, я принесла извинения, я видела боль Маши... но внутри всё ещё ныла свежая рана от предательства. Извинение не стирало факт. Оно лишь убирало сверху слой грязи, обнажая сам шрам. Чистый, но оттого не менее заметный.

— Я тоже не знаю, как, — честно призналась я. — Сейчас... сейчас я не могу тебе доверять. И не могу ему. А без этого...

— Без этого мы не подруги, — закончила она за меня, и её глаза блеснули от навернувшихся слёз. Она смахнула их тыльной стороной ладони сердитым движением. — А просто две девушки, которые когда-то многое значили друг для друга.

От этих слов стало физически больно.

— Я очень сожалею. О том, что сказала, — повторила я. — И... и что я ценю всё, что было до этого. Всё хорошее.

На её губах дрогнула тень чего-то, что могло бы стать улыбкой, но не стало.

— Я тоже.

— Мне нужно идти, — сказала я, почувствовав, как снова накатились слёзы.

Ещё один тягостный момент молчания.

— Береги себя, Соня.

— И ты, Маш.

Спускаясь по лестнице, я плакала.

Да, я извинилась и была услышана, но наша с Машей безоблачная дружба осталась там, в прошлом, вместе с наивной Соней, которая по глупости верила, что её мир прочен и нерушим.