Открытая книга (СИ)

Глава 48

Возвращение в свою квартиру после недели, проведённой у родителей, было похоже на погружение в аквариум с застоявшейся водой. Я поднималась по подъездной лестнице и чувствовала, как апатия, с которой я так отчаянно боролась дома, снова накрыла меня с головой. Книжный клуб, решимость, поддержка семьи казалось сейчас далёким и почти нереальным.

Поднявшись на свой этаж, я застыла. К двери моей квартиры была прислонена неприметная картонная коробка. На ней не было ни маркировок, ни почтовых наклеек, ни адреса.

Ничего.

Осторожно, будто боялась разбудить спящую внутри гадюку, я подняла коробку. Она была лёгкой. Я занесла её в прихожую, поставила на табурет и ещё минуту просто смотрела на неё, пытаясь унять дрожь в пальцах.

"Не открывай. Выбрось. Сожги. Он не имеет права. Ни на что. Ни на какое внимание", — кричала маленькая обиженная девочка внутри.

Но любопытство и какая-то первобытная, иррациональная надежда оказались сильнее. Я вскрыла скотч канцелярским ножом. Внутри, утопая в пузырчатой плёнке, лежала книга.

Тёмно-коричневый коленкор переплёта был потёрт на углах, корешок надтреснут, страницы пожелтели от времени. Пахло стариной, библиотечной пылью и... историей. Я перевернула её и прочла тиснение на обложке.

И воздух перестал поступать в лёгкие.

Это было то самое издание. Редкое, букинистическое. Тот самый сборник рассказов, о котором я писала в своём блоге ещё... ещё до всего. До его возвращения, до озера, до поцелуев, до боли. Я тогда полгода искала его по всем букинистам города и, в итоге, написала небольшой, почти поэтический пост о том, как иногда материнская оболочка книги, её физическая сущность, бывает важнее содержимого. Как такая находка может стать самым ценным подарком для того, кто любит не просто читать, а чувствовать историю в кончиках пальцев.

Он прочёл это.

Руки задрожали так, что книга едва не выскользнула из пальцев. Я прислонилась к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. В коробке не было ни записки, ни открытки, ни намёка на отправителя. Только книга. Молчаливая, тяжёлая, идеально точная.

Это был не букет цветов, не ювелирное украшение, не попытка откупиться. Это был удар точно в цель. Послание, зашифрованное на языке, который понятен был только нам двоим.

Я медленно соскользнула на пол в прихожей, прижимая бесценный том к груди.

Это было признание. Признание в том, что он читал. Что он помнил. Что мои слова, мой внутренний мир, мои самые сокровенные, давние мечты были всё ещё для него важны. Он вёл себя так, словно мы всё ещё вместе, словно он просто исполнял моё маленькое желание.

По щеке скатилась предательская слеза, и я смахнула её с яростью. Гнев подступил комом к горлу. Как он посмел? Как он посмел напомнить о себе таким образом, таким душераздирательно точным? Словно вложил мне в руки саму суть моей души и теперь ждал благодарности.

Осторожно, до безумия медленно я открыла книгу.

Страницы пахли временем, старыми библиотеками, чем-то бесконечно дорогим и безвозвратно утерянным. Я листала их, и в какой-то момент из книги выпал крошечный, почти невесомый засушенный цветок.

Я осталась сидеть на полу, прижав к коленям бесценный подарок, и смотрела в одну точку в темноте, разрываясь между желанием швырнуть его в стену и прижать к сердцу снова.