Войдя в дом, я поспешила по коридору, боясь услышать за собой шаги. Мне казалось, что он гонится за мной. И этот страх меня подстегивал.
Только закрыв дверь комнаты, я смогла выдохнуть.
— Это какое-то безумие! — прошептала я.
Сердце заходилось от волнения. Ладно бы он был просто пьян. Нет. Он был совершенно трезвым. И это пугало меня еще сильнее. В панике я бросилась к окну и задернула шторы, проверив, чтобы не осталось ни одной щели.
Пока моя рука сжимала бархат, я вспомнила, как панически задергивала шторы, как по десять раз проверяла замки на двери и вскакивала от звонка телефона с неизвестного номера. Двенадцать раз, тринадцать… Четырнадцать…
Каждый звонок заставлял тело напрячься. Откуда он узнал мой номер? Кто ему его дал?
Это были самые обычные отношения. Сначала.
Он был клиентом нашего рекламного агентства. И показался мне довольно милым парнем. Пара встреч, одно красивое свидание, два месяца совместной жизни и… Так бывает, когда понимаешь, что не в силах каждый день после работы выносить скандал за скандалом.
А потом началась патологическая ревность. Я уже не имела права выходить из дома, не поставив его в известность. Не имела права разговаривать с кем-то по телефону. Только на громкой связи.
Я понимала, что это нездорово. И я ушла. Собрала вещи и ушла, думая, что это точка в отношениях. Но бывший был уверен, что это запятая.
Сотни звонков обрушивались на меня: «Вернись!». Он клялся, что больше так не будет. Умолял дать ему шанс. Не бросать трубку. Он сейчас подъедет, и мы поговорим.
Я помнила яростный стук в дверь. Ужас, который сжимал меня изнутри. Робкие заявления в полицию и страх.
После этого жизнь превратилась в ад. Я меняла квартиры, симкарты. Даже поменяла работу. Но он все равно находил меня.
Бал уже закончился. Я приоткрыла щель в шторах, видя, как от дома отъезжают кареты. Все внутри успокаивалось.
Тук-тук-тук!
Я вздрогнула и повернулась к двери.
Не успела я спросить, кто там, послышался голос мужа:
— Дорогая, открой!
С минуту я молчала. Но стук вдруг стал настойчивей.
— Прости меня, — послышался вздох за дверью. — Я… Я и вправду не должен был так себя вести… Я наговорил лишнего и… Некрасиво получилось, знаю… Открой, пожалуйста.
Я шагнула к двери и щелкнула замком. Обида выжигала душу изнутри, и душа просила извинений. Оскорблять при всех, а извиняться тихо, наедине — это неправильно. Я это понимала. Но в то же время я хотела услышать эти слова.
Мархарт вошел растрепанным, слегка помятым. Его красивое лицо раскраснелось. Ворот был ослаблен, словно давил на гладко выбритую шею. В свете магических светильников поблескивали дорогие бриллиантовые запонки.
— Я жду твоих извинений, — произнесла я, а мой строгий голос дрогнул.
— Я… Прошу прощения, — простонал Мархарт, обхватывая голову. — Я не знаю, что на меня нашло… Глупость какая… Мне действительно стыдно перед тобой… Ты должна была меня остановить… А то я выпил лишнего…
Он упал в кресло, спрятав лицо в руках, и тяжело задышал.
— Бал действительно был чудесный… — прошептал Мархарт. — Это просто я… Я был пьян и на взводе…
— Значит, как оскорблять, так при всех. А извиняться тихо, пока никто не слышит? — насмешливо спросила я, глядя в карие красивые глаза мужа. Он поднял на меня страдальческий взгляд.
— Да ладно тебе, — сглотнул он, откинув голову на спинку кресла. — Поверь мне. Завтра об этом уже забудут. Это я тебе гарантирую.