Отравленная для дракона

Глава 40

А потом резкий рывок и хруст костей. Тело главаря с вывернутой шеей рухнуло на пол, как мешок с костями. Следом еще одно и еще…

Я задрала голову. Надо мной нависла тень. Высокая. Неподвижная. В белой маске. Той самой, которая смотрела на меня на балу, той самой, которую нарисовали в газете.

— Я не первый… Я единственный, — послышался голос. — Кстати, если ты думала, что это романтическое свидание — извини. Я не успел заказать ужин.

Его рука в перчатке скользнула по моему телу. Я все еще была в шоке.

— Но только с твоего согласия… — шептал незнакомец в маске, а я слышала, как он задыхается и стонет от наслаждения, когда его рука задержалась на моей груди, пальцы касались моего соска.

Прикосновение было как ожог. Он гладил его, нажимал на него, а потом мягко сдавливал мою грудь.

Я выдохнула, видя, с какой страстью смотрят на меня его глаза. Он касался моего соска, а я зажмурилась, стараясь не думать о том, что происходит.

— Какая же ты прекрасная… — услышала я шепот. И в этот момент поцелуй коснулся моего живота. Горячий, страстный, разбегающийся мурашками по моей коже.

— Прошу вас, не убивайте меня, — прошептала я, дергая руками. От страха даже язык заплетался. — Я вас умоляю… Можете взять картины… Все, что осталось в доме… Все, что посчитаете ценным…

«Зачем я это говорю?» — пронеслось в голове.

Я чувствовала себя виноватой. Виноватой перед сотнями людей, сотнями семей, которые потеряли все. И эта вина выжигала меня изнутри.

Он снял перчатку, а я почувствовала прикосновение его теплой руки на своем животе.

— Единственное ценное, что осталось в этом доме, — это ты, — прошептал он, а его рука скользнула между моих бедер.

Я увидела, как он отгибает немного маску и оставляет жгучий поцелуй на моем согнутом колене, пока его пальцы гладят меня между ног.

— Нет, — прошептала я, стиснув зубы. — Не надо…

— Дай мне пять минут, — прошептал голос, приглушенный маской. — Всего пять минут, и если ты после этого скажешь мне «нет», я уйду… Клянусь…

Его пальцы ласкали меня, а я пыталась ничего не чувствовать… Его пальцы умело касались моей плоти, а я чувствовала, как внутри нарастает жар.

«Дорогая, давай не сегодня! Ты же знаешь, сколько дел в банке!» — слышала я голос Мархарта. И сдержанный поцелуй в лоб.

Он шел в свою комнату. За ним стелился вульгарный запах женских духов, выдавая его похождения с головой.

И так продолжалось почти три месяца. Я даже не спрашивала, где он был. Я прекрасно видела в окно, как он спешил к соседнему дому, а ему открывали. И свечка на окне второго этажа постепенно гасла.

— Ты посмотри, как ты набухла, — послышался страстный шепот, полный обожания.

— Прекрати говорить такие… такие… мерзости! — прошептала я, сражаясь с собственным телом, которое поддавалось его движениям.

— Мерзость? — послышался шепот. — Как ты можешь называть то, что касается твоего прекрасного тела, — мерзостью?

— Я вообще не люблю такие… разговоры! — выкрикнула я, чувствуя, как щеки полыхают от краски.

— Это не мерзость, — послышался шепот, а я увидела, как он склонился между моими коленями и отогнул маску. Жаркое прикосновение языка, сочный поцелуй заставили все внизу живота взорваться.

— Это… это неприлично… — простонала я, теряя над собой контроль.

— Неприлично? — Он приподнял голову, и в его глазах заплясали искры — не насмешки, нет. Поклонения. — Ты думаешь, я пришёл сюда ради приличий? Я пришёл сюда, чтобы вдохнуть запах твоего наслаждения. Чтобы увидеть, как ты ломаешься под моими пальцами.

— Ах… — сквозь зубы простонала я, чувствуя, как его пальцы плавно погружаются в меня. — Не надо… Не делай так…

Страшная мысль о том, что меня убьют или покалечат, как бедного честного управляющего банка, вдруг отрезвила меня. И эти бандиты — первые ласточки. После них придут еще… Их будет много. Влиятельные люди просто так это не оставят. А поскольку Мархарта нет, весь гнев обрушится на меня. И я не знаю, что меня ждет впереди.

И… быть может… Дать себе возможность… почувствовать? Может, это — последний раз в моей жизни?