Отравленная для дракона

Глава 35. Дракон

Я ворвался в своё поместье, будто не герцог в шёлках и бархате, а чудовище, готовое растерзать всё, что встало на моём пути. Каждый шаг — ярость, каждый выдох — смерть.

«Двести тысяч».

Она сказала это. Чётко. Холодно. Как приговор.

А я стоял, как идиот, в белом плаще, с букетом в руках — будто пришёл не за ней, а на похороны.

Пока я ехал в поместье, мне не составило труда сложить сумму долга, реакцию Аветты и слово «бандиты». Кто посмел прикрыться моим именем?

Слуги прятались. Даже старый Джереми, первый, кто протянул мне руку и печенье, когда я попал в эту роскошь, — и тот прижался к стене, опустив взгляд. Они чувствовали: сегодня не день для слов. Сегодня — день, когда стены трещат от моего дыхания, а воздух пахнет серой и огнём.

В кабинете я схватил графин — разнёс его вдребезги об пол. Хрусталь звенел, как кости под каблуком. Потом — чернильница. Перо. Папки с делами. Всё летело, всё ломалось. Но боль не уходила. Она становилась только острее.

Она дрожала.

Она смотрела на меня, как на палача.

А я хотел пасть на колени и прижать её ладони к своему лицу — чтобы она почувствовала, как я дрожу сам. Но сначала я должен разобраться, кто прикрылся моим именем, чтобы выбить из нее долг! И на этот счет у меня уже были подозрения.

— Флори! — вырвалось у меня, будто рык сквозь клетку рёбер.

Он явился мгновенно. Неловкий, в очках, в пиджаке, застёгнутом неправильно. Всегда таким и был — суетливым «мелочником», которому кажется, что мир держится на цифрах.

— Мне нужно найти того, кто выбивает с Лавальдов долг, прикрываясь моим именем! — приказал я.

Флори замер.

— Господин! — расцвел он. — Я же вам сказал. Не переживайте за ваши деньги. Я решу этот вопрос.

— Ты кого-то нанимал? — хрипло спросил я, не глядя на него. Голос — натянутая струна, одна нота до обрыва.

— О да! — выпалил он, и в его голосе было… гордость. Гордость! — Никто не смеет обманывать моего хозяина на деньги! Пока я у вас служу — никто!

Он расправил плечи, будто только что спас мне жизнь.

— Я обратился к Тарвину, — продолжал он деловитым голосом, — к тому, что управляет… эм… «взысканием долгов особого рода». Он дал слово: Лавальды вернут вам всё. Сегодня — завтра. Он гарантирует.

Тарвин. Тот самый мерзавец, что держит под каблуком полгорода, используя долговые расписки как поводки. Тот, кто шлёт своих «джентльменов» в полночь, с ножами в спящие дома.

Я знал, как они работают. И даже видел один раз.

— Как именно вернут? — зарычал я, поднимаясь. — Ты понимаешь, что ты наделал?

Голос мой больше не был человеческим. Он вышел из глубины груди, обжигая воздух. Слуги за дверью задрожали. Даже картины на стенах, казалось, съёжились.

— Я приехал сделать её своей женой, — продолжил я, шагая к Флори, — а увидел нервную, истеричную, доведённую до отчаяния женщину, которая лихорадочно собирает деньги! Двести тысяч. Которые из нее выбивают от моего имени! Она дрожала, Флори! Не от холода. От ужаса! Потому что твои «джентльмены» пришли к ней в полночь! Угрожали отрезать пальцы! И всё это — во имя меня⁈ А ты… ты по собственной инициативе обратился к бандитам, чтобы те выколачивали из несчастной женщины долг, о котором я велел забыть⁈

В этот момент мои пальцы впились в край стола. Дуб. Сто лет выдерживал бури, засуху, аристократов. Но не выдержал меня.

Столешница треснула. Сначала тонкая жилка, потом — громкий хруст. Две половины рухнули, как плаха под ударом топора. Флори вздрогнул.