Отравленная для дракона

Глава 36. Дракон

Я встал.

Медленно.

Спина выгнулась, будто крылья рвутся из-под кожи. Глаза — не мои. Я чувствовал, как дракон поднимает голову внутри. Он знал. Он видел её — босую, в разорванном корсете, с пустым кошельком и пустыми глазами. Он знал, что она уже готова продать последний палец, лишь бы выжить.

А я… Я хотел сделать ей предложение. Перейти грань тайной и тёмной страсти. Пересилить себя, свою натуру, своего зверя внутри, который требовал взять её немедленно. На столе, на диване, на полу — где угодно, чтобы оставить на ней свой запах, своё клеймо, свою печать.

Флори побледнел. Сглотнул. Попытался спрятаться за логику:

— Мы с ним давно сотрудничаем! Я когда-то выбивал через него долг для моего прежнего покойного хозяина Перстоуна! Так что я гарантирую, что Тарвин — человек надёжный. И я… не знал о ваших планах на мадам Лавальд! Вы меня в такие планы не посвящали. Но я вас уверяю, я бы на вашем месте присмотрел себе другую невесту. Сейчас всё общество ненавидит и презирает всё, что связано с Лавальдом. К тому же у неё совершенно нет денег. Очень невыгодная партия, я вам скажу! И к тому же она замужем!

Чернильница, что осталась целой, была сорвана моей рукой с полки и врезалась в дверь — будто сама комната в ужасе отшатнулась.

Он задохнулся. Затрясся.

— П-простите… Я не…

Я схватил его за шкирку, как щенка. Поднял. Его ноги болтались в воздухе.

— И поэтому ты обратился к бандитам, — процедил я сквозь зубы, — чтобы те выколотили из несчастной женщины долг, о котором я велел забыть?

Он задёргался.

— Я думал… Я думал, что защищаю ваши интересы!

— Мои интересы — она, — прошептал я, и в этом шёпоте была боль. — Только она. Всё остальное — мусор.

Я швырнул его к стене. Не сильно. Достаточно, чтобы он понял: если снова сунется между мной и ею — не будет ни «взыскания», ни «гарантий». Только горстка пепла. И тишина.

Флори задохнулся. В глазах — животный страх.

— Прошу… простить… — выдавил он. — Я не знал о ваших… планах…

— Лучше заткнись. Я и так едва сдерживаюсь, чтобы не убить тебя на месте, — процедил я. — А она — не должница. Она — моя.

Я бросил его на пол. Он упал на колени, дрожа.

— Ты сейчас же. Сию минуту. Пойдешь к Тарвину. И прикажешь отозвать его головорезов! — приказал я. — Быстро!!! Скажешь, что я покрою их расходы. Только чтобы я не видел их рядом с ней!

Флори подскочил на ноги, нашарил на ковре свои очки, криво надев их на нос. А потом пулей вылетел за дверь.

Я упал в кресло. А ведь сейчас я мог вести ее в карете, вдыхать ее запах, представлять, как служанки моют ее тело… Нет, не служанки. Я… И только я… Только я имею право касаться ее тела… Теплая вода, дорогие масла, моя рука, скользящая по ее коже. Ее вопрос: «Вы… вы что делаете?». И мой ответ: «Обожаю тебя…».

Я представлял, как моя рука скользит между ее ножек, как сначала она напрягается, а потом расслабляется. Я ведь умею доставить женщине удовольствие. Я представлял, как она начинает стонать, как ее тело предает ее разум и выгибается навстречу ласке. И она уже сама, влажная, дрожащая от желания, взглядом, движением бедер умоляет меня войти в нее.

Я отнесу ее на кровать, а потом войду в нее нежно, плавно….