Отравленная для дракона

Глава 60

Я чувствовала, как мое тело отвечает, вздрагивает. Боже мой… Как же глубоко…

Это не должно быть приятно. Это — предательство. Предательство себя, моей прежней жизни, моей совести.

А я уже жажду.

Я чувствую, как мой живот сжимается, как внутри всё сжигает сладкий огонь, как колени дрожат — не от страха, нет. От ожидания. От стыда за это ожидание.

— Я накажу тебя так, что ты будешь молить меня снова, — прошептал он, удерживая на своем члене.

Мои бёдра предали меня. Самостоятельно. Безнравственно. Подались вперёд, будто зная: только он может утолить эту жажду, которую я годами прятала под корсетом приличия.

Колени задрожали. И я возненавидела себя за то, что молча прошу: «Ещё».

— Вот так, — прохрипел он, наклоняясь так близко, что маска почти коснулась моих ресниц. — Ты думала, что хочешь умереть?

Он резко отвёл бёдра — и грубо вошёл снова.

Я захлебнулась не то стоном, не то криком.

Глубже. Жёстче.

Я выгнулась, цепляясь пальцами за край стола, чувствуя, как бумаги, чернильницы и судьбы чужих людей падают на пол, забытые, как и я сама.

Третий толчок. Резко, без предупреждения, заполняя меня до боли, до сладкой истомы, до того самого места, где живёт страх… и желание.

— Ты хочешь жить, — прошептал он, впиваясь взглядом в мои зрачки. — Только не знаешь, как.

Ещё один толчок.

Ещё один стон, вырвавшийся из моей груди вопреки воле.

Ещё одна волна жара, поднимающаяся из живота к горлу.

— Ты хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы тебя сломали. Чтобы кто-то сказал: «Нет. Ты не уйдёшь. Ты останешься — и будешь моей, даже если будешь ненавидеть меня за это».

А я…

Я уже не сопротивлялась.

Я уже дышала в такт ему.

Мои бёдра сами подавались навстречу, принимая его глубже, глубже, глубже — будто пытаясь проглотить всю его ярость, всю его одержимость, весь его страх потерять меня.

— Ах… — вырвалось у меня предательское, и я тут же закусила губу, но было поздно. Он уже слышал. Он уже знал, что мне это нравилось.

— Вот так, — прохрипел он, прижимая меня ещё сильнее. — Ты не просишь. Ты молишь. Твоё тело уже на коленях передо мной. А ты всё ещё думаешь, что можешь умереть?

Он ускорился.

Ритм стал диким, почти безумным — как бегство, как падение, как последний шанс.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело напрягается, как внизу живота нарастает тот самый узел, который уже разрывал меня на части вчера ночью.

Мои пальцы впились в его предплечья, но не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Потому что если я упаду, я утону в этом ощущении — в этом живом, пульсирующем, грешном ощущении жизни.

— Я не хочу… — прошептала я, но голос предал меня. Он дрожал. Он лгал.

— Врешь, — ответил он, и его лицо склонилось к моему. Маска почти касалась моих губ. — Ты очень хочешь.

В его взгляде не было пощады. Но была одержимость. Та самая, что живёт не в разуме, а в крови. Та, что знает: если не сожрать — сгоришь сам.

— Ты хотела наказать себя ядом? — послышался хриплый голос. — Только я имею право наказывать тебя… Запомни это…

Меня резко развернули, уложив грудью на стол. Я почувствовала удар ремня, который обжег мою ягодицу, и в этот момент темп стал ускоряться. Я всхлипнула… Я никогда не испытывала ничего подобного. Еще удар… Я снова всхлипнула… Еще…

Я почувствовала, словно мне стало легче. Словно я хотела наказания. Словно искала его. И теперь каждый его удар ремня — это мое наказание. И я мысленно просила еще…

Каждый удар ремня обжигал, как раскаленное железо, но боль мгновенно тонула в сладкой пульсации, которая поднималась из глубины моего лона. Я ненавидела себя за то, что тело отвечает — не как жертва, а как шлюха, которая ждала этого всю жизнь.

Его рука тянула меня за волосы, заставляя запрокидывать голову.

Я тяжело дышала, глотала воздух, кричала до хрипоты. Тело предало меня раньше, чем мысли.

Я чувствовала, как он наказывает меня. И я понимала… Моя душа хочет наказания. Я ждала его. И вот оно. Наказание за то, что я натворила. За растоптанные мечты, за разрушенные надежды… За все…

И в этот момент я чувствовала, словно отпускаю душевную боль. Ту самую, которую носила в себе уже несколько дней. Она вырывалась с громкими болезненными криками, освобождая мою душу.

Сейчас под натиском животной страсти я чувствовала себя грязной, растоптанной, уничтоженной. И впервые за пять лет я захотела быть грязной.

Впервые в жизни я хотела этого. Я хотела почувствовать, что ниже падать уже некуда. И это чувство принесло мне облегчение.

Его рука сжала мою грудь грубо, жестко. Я слышала, как он задыхался шепотом:

— Ты моя богиня… Ты моя шлюха… Я обожаю тебя… Обожаю твое тело… Обожаю, как ты течешь… Обожаю, когда ты стонешь… Когда сжимаешься, как сейчас…

Он простонал.

Я почувствовала, как мне на шею лег ремень. Пряжка звякнула, а ремень затянулся на моем горле. Мне стало нечем дышать. Колени дрожали, но он то затягивал ремень, то ослаблял, давая мне шанс на вдох.