Покойся по кусочкам

14

Провожаю Джи к байку, пока Невея оживленно болтает с Мидасом.

— Мне стоит предупредить Невею, что Мидас не тот парень, который ищет серьезных отношений? — тихо спрашивает Джи, обнимая, пока мы стоим рядом с его байком.

— Нет. Она уже загнала его во френдзону63.

— Серьезно?

Пожимаю плечами.

— С ней всегда так. Не специально, просто так выходит. Невея не считает себя особенной, так что, когда парень проявляет интерес, она этого даже не замечает и думает, что он просто вежлив. Ты не представляешь, сколько раз мне приходилось говорить ей, что только что с ней флиртовал горячий парень, а она просто смеется и думает, что я шучу. Невея вообще не осознает, насколько сногсшибательна, и уверена, что говорю это только потому, что мы подруги.

— Никогда не пойму женщин, — бормочет он, и я улыбаюсь.

Он сильнее прижимает меня к себе, и я обвиваю руками его талию.

— Что мы делаем, Джи? — вздыхаю я, прижимаясь к его груди.

— Узнаем друг друга, — негромко отвечает он.

— Но я не останусь здесь надолго. Как только съемки закончатся, уеду на следующую локацию.

— Это не значит, что мы не можем весело провести время, пока ты здесь. Послушай, понимаю, что у всего есть срок годности, но, думаю, мы оба пожалеем, если не попробуем и не посмотрим, к чему это приведет.

Поднимаю на него глаза, и это — фатальная ошибка. Его взгляд полон обещаний, и теперь моя голова занята только мыслями о том, как мы кувыркаемся в постели.

— Давай, Эмити. Что ты теряешь?

Свое сердце, если не буду осторожна, думаю я, но держу мысли при себе.

— Свои трусики, — отвечаю, всё еще злая на него за то, что забрал последнюю пару, даже если они были порваны. — Ты, надеюсь, не делаешь с ними ничего странного?

— Например, не глажу ли я себя ими, пока не кончу на этот кусочек кружева и свою руку? — шепчет он мне в ухо, заставляя резко вдохнуть.

— Я имела в виду, что ты мог бы вставить их в рамку и повесить у себя в клубе, как какой-то дикий трофей, рядом с трофеями всех тех бедных девочек, что отдали свои после того, как увидели гребаный пирсинг в твоем языке.

Он тихо смеется, слишком довольный собой и явно получает удовольствие от этой беседы.

Тянусь вверх и провожу пальцем по его брови, где у него еще одно украшение. Затем веду пальцами вниз по щеке, пока не касаюсь губ, и слегка дергаю за кольцо в губе.

— Как это вообще будет работать? Я буду занята, и…

Он накрывает мои губы своими, обрывая любые возражения, которые могли быть. Как только растворяюсь в этом поцелуе, вся логика улетает в трубу, и я тут же забываю все причины, почему это плохая идея.

Когда он отстраняется, я моргаю, ошеломленная, пока вдалеке слышу смех Невеи.

— Разберемся. Оставь это мне.

Прикусываю губу, смотрю на него и, наконец, сдаюсь.

— Пожалуйста, не заставляй меня об этом пожалеть.

Он ничего не говорит, просто притягивает меня к себе и целует в лоб.

Мидас уже подошел и садится на байк.

— Что ты делаешь завтра? — спрашивает Джи, отпуская меня, чтобы сесть на свой мотоцикл.

— Ничего. А что?

— Сходи со мной на свидание.

Я открываю рот, но Невея опережает меня.

— Она будет в восторге.

Я захлопываю рот и злобно смотрю на нее.

— Заберу тебя утром, позавтракаем.

Он уже надевает шлем и заводит двигатель, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

Подмигивает, опускает визор и кивает Мидасу.

Они трогаются с места, а я отступаю назад и встаю рядом с Невеей.

Мы смотрим парням вслед, пока их мотоциклы не скрываются из виду, а потом оборачиваемся друг к другу.

Она хмурится.

— Так это действительно произошло, да?

— Если ты имеешь в виду двух горячих байкеров, появившихся посреди ночи, пока мы были в пижамах, то да, это реально произошло.

— Вставлю это в следующую книгу.

— Ух ты, я в шоке.

— Правда?

— Ни капли, — фыркаю, заходя обратно в трейлер. — Не уверена, что встречаться с ним — хорошая идея, Пиппин. Всё, скорее всего, закончится катастрофой.

— Зато ты уйдешь с эффектным взрывом64.

Она смеется, когда я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Да ладно тебе, Эмити. Всё, что ты делаешь — работа и тренировки. В жизни есть кое-что помимо этого. Например, сама жизнь.

— Мне кажется, ты просто проецируешь, Пиппин. Не отрицаю, что много работаю. Это правда. Из-за этого у меня почти нет времени на личную жизнь, особенно с этими постоянными разъездами. Но у меня всё-таки были хоть какие-то отношения. А ты можешь сказать то же самое?

— Речь сейчас не обо мне, — отмахивается она.

Я смеюсь, достаю молоко из холодильника и наливаю себе стакан.

— Давай сделаем это, но только вдвоем. Я попробую дать Джи шанс, если ты тоже хоть немного откроешь себя для отношений.

Поднимаю руку, когда чувствую, что она собирается возразить.

— Не говорю, что тебе нужно потерять девственность. Можешь считать меня старомодной, но я хочу, чтобы для тебя это что-то значило. Если бы я могла всё переиграть, то подождала, а не теряла ее с Маркусом Кэнноном на заднем сиденье машины его мамы, когда мне было шестнадцать.

— Но он же был горяч.

— И очень маленький. Я даже не поняла, что мы закончили, пока он не вздрогнул и не слез с меня.

Она заливается смехом, прикрывая рот руками.

— А я думала, из-за чего весь этот чертов шум и гам. Больше не занималась сексом, пока мне не исполнилось двадцать, потому что это просто не казалось мне чем-то стоящим.

— И как? Второй раз был лучше?

Ухмыляюсь, вспоминая Дарнелла Джексона.

— О да. Дарнелл оказался ублюдком — изменщиком, но, бля, его член — нечто. Экскалибур65 среди членов — жаль, конечно, что я была не единственной, кто оказался «достоин»66.

— Его потеря, но ты реально избежала пули.

По слухам в желтой прессе, его жена только что подала на развод после того, как застукала его с няней их детей. И теперь няня беременна.

— Похоже, ему стоило бы научиться управляться со своим «оружием» более осмотрительно.

— Ну, у меня есть стойкое ощущение, что Джи превзойдет все ожидания.

Я морщусь и отвожу взгляд, делая глоток молока, но недостаточно быстро.

— Эмити Риган Холлис, что ты сделала?

Ой-ой. Она использовала мое полное имя.

— Я… может быть, случайно переспала с ним, когда он был на съемочной площадке на днях, — бормочу, снова глядя на нее.

Она встает, уперев руки в бедра, лицо — смесь шока и возмущения.

— Во-первых, как вообще можно «случайно» переспать с кем-то? Это что-то вроде того раза, когда ты «споткнулась и упала» на член Джейкоба? Господи, ты правда такая неуклюжая. А во-вторых, как ты могла мне не сказать?!

— Это не одно и то же, спасибо большое. И я тебе не сказала, потому что не собиралась снова встречаться с его звездно-полосатым членом.

— Звездно-полосатым? — она наклоняет голову.

Я сглатываю, чувствуя, как начинаю краснеть.

— Скажем так, у него больше пирсинга, чем ты видела.

Ее глаза расширяются, но она молчит, хотя вижу, что ее просто разрывает от любопытства.

— У него «Лестница Иакова». Только вместо обычных штанг — красивые маленькие звезды. Что, в общем-то, объясняет, почему трахаться с ним было, ну… божественно, — выпаливаю я на одном дыхании.

Она открывает рот, затем закрывает его. Глотает и пытается заговорить снова.

— Мне нужно фото, или этого не было и ты придумываешь.

— Тебе что, тринадцать? Я не фотографировала его член.

— Это грубо. Мы подруги. А подруги делятся.

— Я не собираюсь делиться с тобой его членом.

— Мне не нужен сам член. Просто нужна фотка, так, для справки.

— Нет.

— Ты такая эгоистка, — ворчит она.

Закатываю глаза и усаживаюсь на диван со своим стаканом молока.

Она плюхается рядом.

— Ну, рассказывай.

— Я не собираюсь рассказывать тебе о его девятидюймовом67, проколотом и чертовски красивом члене.

Она моргает.

— Я имела в виду сам секс, но у меня хорошее воображение. Могу дорисовать недостающие детали.

— Ты извращенка.

— Может ли девственница быть извращенкой?

— Уверена, что куча серийных убийц, которые переехали из подвалов родителей прямо в тюремные камеры, могут подтвердить: да, девственники вполне могут быть извращенцами.

Она вскакивает.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто я стану серийной убийцей только потому, что одноглазый змей никогда не навещал мой волшебный сад?

— Пожалуйста, никогда больше не называй его так. И нет, это не то, что я имела в виду. Хотя отрицать, что ты слегка поехавшая, тоже не буду. Тебе нужно забыть про член Джи. Если тебе так уж хочется посмотреть на какой-нибудь, уверена, кто-нибудь из его братьев по клубу с радостью тебе поможет. Например, Мидас.

Она отмахивается.

— Он не в моем вкусе.

Я моргаю.

— Он выглядит как байкерская версия Тора. Понимаю, почему он может быть не в твоем вкусе, — сухо замечаю я.

— Ты знаешь, о чем я. Он слишком красив. Люди бы останавливались и пялились, пытаясь понять, почему главная достопримечательность тусуется с цирковым уродцем.

Ставлю стакан, хватаю подушку и швыряю ей в лицо.

С ее отсутствием пространственного восприятия она даже не пытается увернуться.

— Не смей так говорить о моей лучшей подруге, — огрызаюсь я, вскакивая и вставая прямо перед ней.

— Меня бесит, что отец и эти церковные стервы годами кормили тебя ложью о том, как ты выглядишь. Но больше всего бесит то, что ты им веришь. Они несли это дерьмо, потому что завидуют и потому что они жалкие. А твой отец хуже всех.

Прежде чем она успевает меня перебить, прижимаюсь лбом к ее лбу и молюсь, чтобы она меня услышала.

— Он изолирует тебя от всех и контролирует, с кем ты можешь дружить, а с кем нет. Так он добивается того, чтобы ты общалась только с такими, как он. Если он управляет твоей жизнью, то диктует правила. А это значит, что ты всегда будешь делать ровно то, что он хочет. И никогда от него не уйдешь. Навсегда останешься его маленькой девочкой, застывшей во времени. Точно так же, как Ситлалли. Гарантирую, если бы я привела тебя в клубный дом «Воронов», они бы сожрали тебя живьем.

Она выдыхает, руки хватаются за мои предплечья, и мы стоим в тишине несколько минут.

— По поводу…

— Я всё еще говорю нет на просьбу о фото члена.

— Вот, черт, — бурчит она, заставляя меня рассмеяться.

Отстраняюсь и улыбаюсь ей.

Слезы в ее глазах дают понять, что этот разговор задел ее сильнее, чем она хочет показать.

— Ну так что скажешь? Пока мы здесь, давай немного поживем.

Она прикусывает губу, морщась, но затем выпрямляется и решительно кивает.

— Ладно, давай сделаем это.

Сворачиваю за угол и замираю, увидев байк Джи, припаркованный возле трейлера. Смотрю на часы — всего семь утра. Вынимаю наушники, подбегаю к двери и открываю ее.

— О, слава Богу, — бормочет Невея.

— Что случилось?

— Что случилось? Сейчас семь утра.

— Я сказал, что заберу Эмити на завтрак, — хмурится Джи.

— Ты не сказал, что это будет в семь утра. Если бы сказал, я бы запомнила. Что с вами, утренними людьми, не так?

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

— Забираю твою кровать.

Затем она разворачивается и выхватывает у Джи коричневый бумажный пакет. Мы оба молча наблюдаем, как она уходит, прежде чем снова смотрим друг на друга.

— Принес ей пончики. Не хотел, чтобы она чувствовала себя обделенной.

О Боги. Обязательно ли ему быть таким чертовски милым?

— Это очень здорово с твоей стороны, спасибо.

Хотя если она съест их в моей кровати…

— Только попробуй есть их в моей постели! — кричу я ей вслед.

— Отстань, — отвечает она, заставляя Джи рассмеяться.

— Честно говоря, не ожидала тебя увидеть так рано.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на обтягивающих шортах и спортивном топе.

— Ты в этом бегаешь?

Он делает шаг ближе, и моя уже разогретая после пробежки кожа вспыхивает жаром.

— Не люблю, когда что-то сковывает движения.

— Ты бегаешь каждый день?

— Когда есть возможность, да.

Господи, это что, мой голос сейчас звучит так слабо и прерывисто? Мне срочно нужно выбить эту похотливую версию самой себя, если она будет продолжать в том же духе.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, он резко обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Целует жестко, без пощады, и, проклятье, мне это нравится.

— Нам нужно остановиться, пока я не разложил тебя на столе и не съел на завтрак.

— Я не против.

— А я против! Исчезните, демоны! — орет Невея, и я тяжело вздыхаю, а Джи смеется.

— Если бы я знала, что ты будешь преградой на моем пути к удовольствию, я бы никогда не предложила тебе переехать, — кричу я ей.

— Преградой к чему?

— Кок-блокинг для бригады кисок68.

Джи смотрит на меня так, будто английский язык только что его предал.

Я легонько постукиваю по его груди.

— Держись за меня, парень. Научу тебя всему, что знаю.

— Может, ты научишь его своим шлюшеским приемам за пределами трейлера? — кричит Невея.

Я поднимаю палец вверх и показываю его Джи.

— Дай мне минуту, приму душ и переоденусь. Можешь посмотреть телевизор или, не знаю, просто сидеть и выглядеть мужественно.

Развернувшись, направляюсь в спальню и подхожу к кровати, где растянулась Невея. Она лежит, положив руку на лицо, как викторианская леди, которой срочно нужны нюхательные соли69, чтобы прийти в себя.

Прыгаю на нее сверху, и она шумно выдыхает, пока воздух вырывается из ее легких.

— Слезь с меня, — задыхается она.

Моя милая подруга превращается в настоящую стерву до девяти утра, особенно если еще не выпила кофе. Удивлена, что она не зарычала и не пригрозила откусить Джи лицо, когда я появилась.

— Просто прощаюсь со своей лучшей подругой.

Ухмыляюсь ей самым дьявольским образом, хватаю руки в запястьях и удерживаю их над ее головой одной рукой. Как только она оказывается обездвиженной, засовываю ей в лицо свою подмышку.

— Убери от меня это, психопатка! — визжит она, дергаясь и пытаясь вырваться, но я больше и сильнее.

— Будешь вести себя хорошо?

— Ладно, да, просто уберись с меня к чертовой матери.

— Обожаю утро.

Из дверного проема раздается глубокий смешок. Мы обе оборачиваемся и видим Джи, наблюдающего за нами.

— Не обращайте на меня внимания. Просто постою здесь и побуду мужественным.

Опускаю взгляд на Невею и снова ухмыляюсь. Она закатывает глаза, но кивает. Отпускаю ее руки и смещаюсь так, чтобы оседлать ее.

— Значит, ты пришел посмотреть шоу, да? — поддразниваю его, пока Невея скользит руками вверх и сжимает мою задницу.

Наклоняюсь и прижимаю губы к ее губам, мы обе едва сдерживаем смех.

— Святой хер. Я умер и попал в рай.

Не выдерживаю и начинаю хохотать. Невея шлепает меня по заднице, и Джи тут же громко стонет.

— Черт. Блядь. Пойду подожду снаружи. Мне надо сесть. Или лечь, — бормочет он, уходя.

Скатываюсь с Пиппин, и мы обе расплываемся в приступе смеха.

— Это было слишком просто.

— Или мы стали слишком хороши. Даже не помню, сколько раз мы притворялись парой, чтобы отшить парней. Но впервые сделали это, чтобы кого-то возбудить, — ухмыляется она.

Вскакиваю, смеясь, хватаю чистую одежду и запираюсь в ванной. После быстрого душа надеваю черные рваные джинсы, белую майку и черно-белую клетчатую рубашку. Провожу по волосам щеткой, потом заплетаю их в косу. Наношу немного макияжа — пару слоев туши, немного консилера и блеск для губ. Это всего лишь завтрак, в конце концов.

— Ладно, я пошла. Напиши, если что-то понадобится, — говорю я, пока Невея зарывается под одеяло. Ее рука высовывается из-под него и лениво показывает мне большой палец вверх.

Хватаю свои «Мартинсы»70, засовываю ноги в ботинки и зашнуровываю их. Пару секунд колеблюсь, потом снимаю рубашку и надеваю плечевую кобуру. Когда ремни плотно затянуты, засовываю пистолет внутрь и снова натягиваю рубашку. Кладу телефон в левый задний карман, ключи и немного наличных — в правый, и выхожу.

Когда вхожу в гостиную, Джи оборачивается и оглядывает меня с головы до ног.

— Блядь, вообще неважно, что на тебе надето, — выдыхает он, и я не могу не улыбнуться.

Хватаю кожаную куртку с кресла, куда бросила ее вчера, надеваю, вытаскиваю косу из-под воротника и застегиваю молнию.

Улыбаюсь Джи.

— Ладно, Спящая Красавица, теперь я вся твоя.