Покойся по кусочкам

31

— Должно быть, я старею, потому раны заживают гораздо дольше, чем раньше, — говорю я, и Джинкс смеется.

— Тебя сбил грузовик, Джи. То, что ты ходишь и разговариваешь спустя три дня, значит, что тебе чертовски повезло. Вам обоим.

— Знаю.

И это правда. Если не считать нытья, чудо, что мы с Эмити отделались лишь парой легких травм.

Смотрю на Мерси, Лил и Легс. Они оживленно разговаривают с Эмити, которая только что перепрыгнула с одной повозки на другую, как будто это пустяк.

— Думал, ты останешься с Мерси. Наверное, я выгляжу довольно жалко, — шучу я.

На самом деле, так и чувствую себя. Сегодня утром попросил Тута подменить меня на съемочной площадке, а сам на пару часов рухнул в трейлере. Мне бы не помешали еще день-два на восстановление, но я не мог позволить себе выпустить Эмити из виду.

— Ей полезно проводить время с другими женщинами, — говорит Джинкс. — Боже знает, те, что в «Хаосе», оставляют желать лучшего, и ей, наверное, надоело постоянно видеть мое лицо.

Я усмехаюсь, зная, что это далеко от правды. Насколько я слышал, они были близки еще до того, как их связал тот ужасный опыт, который чуть не убил их обеих.

— Ты уже достигла своего лимита на «девчачьи» разговоры, да?

Она тяжело вздыхает.

— Я люблю макияж и туфли не меньше любой другой женщины, но меня воспитывали мужчины, и я всегда работала с ними. Знаю, что мне подходит, на этом всё. Когда я ушла, они обсуждали помаду, которая не стирается при минете, и каблуки, так что, похоже, это было подходящее время для отступления.

Она шутит, поднимая один из своих протезов, напоминая, что каблуки — не вариант, если она хочет оставаться на ногах.

— Меня каблуки тоже не волнуют, но очень хочу знать про помаду, которая не стирается при минете, — ною я, заставляя ее фыркнуть, прежде чем что-то привлекает ее внимание.

Поворачиваюсь и вижу Монику, которая наблюдает за нами из-за трейлера Эмити. Сдерживаю стон, зная, что она, вероятно, ищет меня.

— Что за дела с ней? Эта сучка смотрит на тебя, как на любимое эскимо.

— У нее есть сталкер. И поскольку я часто бываю на съемочной площадке, чтобы навещать Эмити, меня наняли присматривать за ней.

— Ах. Обратная сторона богатства и славы. Мне бы не хватило нервов, чтобы иметь дело с этим дерьмом.

— Эмити говорит то же самое.

— Должна сказать, твоя девушка — это что-то. Часто думаю, что у меня не все дома. Но потом я встретила Эмити, и на ее фоне я выгляжу нормальной.

— Продолжай говорить себе это, Джинкс, — шучу я.

— Что говорить? — спрашивает Мерси, подходя к нам.

Я вскакиваю с места и уступаю его ей. Она садится и с облегчением вздыхает, устроившись поудобнее.

— Джинкс пытается убедить меня, что она в своем уме.

Мерси смотрит на Джинкс секунду, а затем разражается смехом.

— О Боже, это хорошая шутка.

Джинкс качает головой.

— Мне нужны новые друзья.

— О, ты можешь взять моих. Эй, Легс, Лил, идите сюда на секунду.

Они заканчивают разговор с Эмити, которая машет им, посылает мне воздушный поцелуй и направляется поговорить с Джеком.

— Что случилось, Мерси? — спрашивает Легс, оглядываясь на службу кейтеринга. — Хочешь выпить или поесть?

Мерси поворачивается к Джинкс с сияющей улыбкой.

— Обожаю девушек, которые выглядят стервами, но на самом деле не такие.

Легс качает головой, но Лил выглядит смущенной лишь на секунду.

— Спасибо, наверное.

— У Мерси нет фильтра. Ты привыкнешь, — усмехается Легс. — Но серьезно, тебе что-то нужно?

Мерси качает головой.

— Нет, я в порядке.

— Хорошо, — Легс кивает. — Знаешь, не буду врать. Я в шоке, что Скуп выпустил тебя из виду, особенно когда ты вот-вот родишь. Ничего против тебя не имею, Джинкс. Уверена, ты могла бы убить меня и избавиться от тела, прежде чем я поняла бы, что мертва, — быстро говорит Легс, — но мы говорим о Скупе.

Она смотрит на Лил.

— Представь, если бы у Ганнибала был старший брат.

Глаза Лил расширяются, когда она смотрит на Мерси.

— Интенсивный, угрюмый и совершенно психопатичный?

— Так ты его знаешь? — говорит Джинкс с усмешкой.

Я смеюсь, прежде чем сделать глоток своего напитка, отказываясь ввязываться в девчачьи разговоры.

— Ты должна быть чертовски смелой или сумасшедшей, чтобы связаться с кем-то вроде него.

— Она определенно и то, и другое, — ухмыляется Джинкс.

Мерси вздыхает и поднимает запястье, показывая нам красивый серебряный браслет с опалом в центре.

— Трекер от Каза.

Она касается своих маленьких сережек.

— Трекер от Уизза.

Затем щелкает по пирсингу на соске и закатывает глаза.

— Трекер от Скупа.

Лил моргает, ее рот открывается.

— Он вживил трекер в твой пирсинг на соске? — кричит она, привлекая внимание всех вокруг.

— Извините, извините, — бормочет она, прежде чем повернуться к Мерси, которая стонет.

— У него также есть два проспекта у входа сюда и еще два в закусочной, на случай, если наступит апокалипсис и мне понадобится спасение. Не то чтобы я не могла справиться сама, да и Джинкс никому не позволит тронуть меня.

— Есть вещи похуже, чем быть настолько сильно любимой, — мягко говорит Легс.

Мерси резко смотрит на нее.

— Ты в порядке?

Легс кивает, но я продолжаю наблюдать за ней, зная, что ей сейчас тяжело.

— Я ухожу из мотоклуба. Уволилась из ломбарда и начала искать квартиру и новую работу.

— Ого. Это серьезно. Не против, если я спрошу, что стало причиной?

— Просто пришло время. Оказывается, в жизни есть нечто большее, чем хороший член. Знаю — это тоже стало для меня неожиданностью, — говорит она с притворным недоверием, заставляя всех женщин смеяться.

Я смотрю на нее, понимая, что ее слова — всего лишь игра. Она поворачивается ко мне и отвечает на безмолвный вопрос, покачивая головой.

Она еще не в порядке, но всё будет хорошо.

— Я понимаю желание уйти из этой жизни. Для женщин в ней не так много вариантов. Знаю, что я исключение, поэтому понимаю, тебе хочется большего. Но это не значит, что нужно бросать работу. Возможно, будет полезно иметь что-то привычное вокруг, пока всё остальное меняется, — говорит Джинкс.

Я поднимаю глаза, чувствуя приближение Эмити, и пропускаю первую часть ответа Легс.

— …чистый разрыв. Кроме того, сложно, когда тебя так долго знали в одной роли. Людям трудно увидеть в тебе что-то другое.

— Я понимаю, — говорит Лил, протягивая руку, чтобы сжать ее ладонь.

Все молчат, и я радуюсь передышке, обнимая Эмити, потому что не знаю, что сказать.

— Мы заканчиваем сегодня пораньше, но я подумала, что будет весело если мы немного травмируем твоего мужчину, Мерси. Отплатим ему за то, что он захватил твою утробу, — говорит Эмити, чувствуя грусть в воздухе, пытаясь это исправить — потому что такая моя девушка.

— О, расскажи подробнее.

— Как твой телохранитель, я обязана сказать «нет». Но как твой друг, предупреждаю, что это плохая идея, пока ты беременна моей крестницей, — поддразнивает Мерси Джинкс. — И как старушка, чьи мужчины постоянно переходят границы, говорю — «К черту! Делай то, что должна».

— Ииии! — визжит Мерси.

Я стону.

— Скоуп убьет меня.

Эмити похлопывает меня по груди.

— Ну-ну, я тебя потом утешу.

— Проверяя помаду, которая не стирается при минете? — спрашиваю я, в голосе слышно возбуждение.

Она ухмыляется, но не говорит «нет».

— Ладно, что у тебя на уме? — спрашивает Мерси, когда Эмити указывает через плечо.

— У нас есть несколько лишних листов сахарного стекла. Как насчет того, чтобы просунуть голову через него, пока Джинкс снимает?

— Сахарное стекло? — спрашивает Лил.

— Это то, что мы используем в трюках. Оно сделано из сахара и легко разбивается, но выглядит как настоящее стекло, — объясняет Эмити. — Так что, если Мерси ударится головой, это будет выглядеть, как будто она разбила настоящее стекло.

— О, я хочу попробовать. Может, это заставит парней дважды подумать, прежде чем шлепать меня по заднице, зная, что я могу ударить их в ответ, — шутит Лил, заставляя Легс хихикать.

— Я бы ударила их в любом случае, — заявляет Джинкс.

— Для нас это не вариант, — признает Лил, когда все взгляды обращаются ко мне.

Я взрослый мужик, но, черт возьми, чувствую желание заерзать под их взглядами, когда они выглядят как группа ведьм, замышляющих мою погибель.

— Я не устанавливаю правила, просто следую им. Итак, мы делаем этот трюк до того, как Скоуп решит появиться, или как?

Мерси сужает глаза глядя на меня, но затем вздыхает и пытается встать со стула. Мы все наблюдаем за ней, как она борется, прежде чем я решаю рискнуть гневом Скоупа, поднимая ее и ставя на ноги.

— Раньше я могла делать сальто назад. Теперь, когда у меня вырос живот, не могу даже встать со стула, — ворчит она.

— Ты растишь целого человека. Хватит ныть. Кроме того, уверена, что один из твоих мужчин будет более чем счастлив наклонить тебя назад и… — Мерси быстро закрывает рот Джинкс, заглушая последние слова.

— Пойдем разобьем стекло, — восклицает Мерси, убирая руку ото рта Джинкс, пока Эмити выскальзывает из моих объятий и ведет их к оставшейся съемочной группе.

— Ты собираешься снять это и отправить Скупу, да?

Джинкс смотрит на меня, пока Лил, Мерси и Легс следуют за Эмити.

— Я похожа на сумасшедшую?

Смотрю на нее, заставляя ухмыльнуться.

— Отправлю Уиззу, — говорит она и спешит догнать Мерси, смеясь, когда слышит мое проклятие.

Уизз — один из мужчин Мерси и более здравомыслящая версия Скупа. Проблема в том, что он — компьютерный гений «Демонов Хаоса», делающий многое из того, что я делаю для «Воронов». Знаю, что он отправит это видео каждому члену своего клуба и всем дружественным клубам. Он позаботится о том, чтобы мне не только влетело от Скупа, но и от Иньиго и всех ее псевдо-дядек в клубе «Королей Хаоса».

— Вот почему у нас нет женщин-проспектов, — бормочу я себе под нос.

Пытаюсь догнать женщин, но меня останавливает Моника. Она белая, как привидение, и выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок, так что я хватаю ее за руки, чтобы поддержать.

— Дыши, Моника.

Она с трудом вдыхает, ее глаза блестят от слез, когда она смотрит на меня.

— Что случилось? — резко спрашиваю я, раздраженный. Не злюсь на нее. Несмотря на вражду между ней и Эмити, она ничего не сделала, чтобы вызвать тревогу. Возможно, я провел слишком много времени среди стервозных девушек из клуба и ревнивых старушек. Кроме того, флирт Моники бесполезен, потому что я ее не вижу. Всё, что я вижу, — это Эмити.

— Я получила еще одно письмо, — с трудом выдыхает она.

Смотрю на ее пустые руки и хмурюсь.

— Где оно?

— В моем трейлере. Я не хотела трогать его. На нем кровь, Дженезис, — шепчет она, ее глаза расширяются, как будто она только что вспомнила об этом.

— Блядь.

Оглядываюсь и замечаю проспектов, которых Скоуп отправил следить за Мерси на расстоянии. Машу им, когда ловлю их внимание. Они смотрят друг на друга, прежде чем подойти ко мне.

— Мне нужно заняться кое-чем, Мерси и Джинкс знают, что вы здесь, так что вам не нужно держаться на расстоянии.

Они хмурится, но кивают, и оба направляются к женщинам. Смотрю на Эмити, чтобы привлечь ее внимание, и вижу, что она уже смотрит на меня. Указываю на Монику и затем на ее трейлер. Через несколько секунд Эмити кивает и возвращается к девушкам.

Вздыхаю и смотрю на Монику.

— Пойдем.

— Она меня не любит, да?

— Не знаю, о чем ты, Моника, — твердо говорю ей.

Мы идем к ее трейлеру в тишине. Жду, пока она откроет дверь и зайдет внутрь, прежде чем последовать за ней.

Сразу замечаю письмо на столе.

— Побудь здесь минутку.

Она кивает, бросая взгляд на дверь, будто готова сорваться с места.

— Серьезно, Моника. Останься здесь. Я вернусь через две минуты.

Бегу к ребятам из Craft Services107, которые уже сворачиваются, и спрашиваю, есть ли у них одноразовые перчатки или пакеты для сэндвичей. Мне дают пару тех и других, я благодарю их и возвращаюсь в трейлер.

Моника на том же месте, где я ее оставил. Надеваю одну из перчаток, подхожу к столу и читаю записку:

Теперь я понимаю, почему она в панике. Дело не только в словах — дело в крови.

— Не знаю, что делать, Дженезис, — говорит она, пока я беру записку и кладу ее в один из пакетов с застежкой, плотно закрывая его.

— Ты делаешь всё правильно, Моника. Я, блядь, не знаю, кто этот человек и как он сюда попадает, но оставить записку — не то же самое, что причинить тебе вред. Ему пришлось бы увезти тебя в другое место, потому что здесь мы все услышим, если ты начнешь кричать. Если кто-то, кроме «Ворона», попытается уговорить тебя куда-то пойти, ты говоришь «нет». Никуда не ходи без меня или одного из моих братьев.

— Знаю, я не буду. Просто хочу, чтобы это закончилось. Я так устала постоянно бояться. Единственный, кто заставляет меня чувствовать себя в безопасности, — это ты, но я не могу проводить с тобой время, чтобы Эмити не подумала, что я хочу большего. И я понимаю. На ее месте я бы, наверное, чувствовала то же самое, но это не то.

Она сжимает волосы в отчаянии.

— Что, если я попрошу кого-то из парней быть с тобой...

Она резко качает головой, прерывая меня.

— Нет. Мне кажется, я чувствую себя с тобой комфортно, потому что ты не заинтересован во мне, если это имеет какой-то смысл. Тебя волнует только моя безопасность, а не цвет трусиков — которые, кстати, желтые. Если тебе интересно.

— Мне не интересно, — бормочу я, глядя на письмо с размазанными пятнами крови. Я надеялся, что там будет отпечаток пальца или что-то подобное, но, видимо, я выдавал желаемое за действительное.

Стук в дверь заставляет меня схватить пистолет. Я приоткрываю дверь и вздыхаю, увидев Хупса. Убирая оружие, открываю дверь и впускаю его.

— Хупс отвезет тебя в отель. Оставь записку мне, — говорю я Монике, прежде чем повернуться к Хупсу, — Хупс, не спускай с нее глаз, пока она не окажется в безопасности в своей комнате. И сначала проверь помещение.

— Понял, Джи.

Я снова поворачиваюсь к Монике.

— Эмити выполняет свой последний трюк завтра. После этого хочу, чтобы ты познакомилась с другими братьями. Никто из них не тронет тебя, холостые они или нет. Тебе нужен кто-то рядом, пока мы не найдем этого типа, и это не могу быть я. Мы должны держать ситуацию в тайне, и люди начнут задавать вопросы, если я буду продолжать появляться здесь, особенно когда они знают, что я с Эмити, а ее больше не будет на съемочной площадке.

— Я уверена, они поймут. Я же главная героиня, ради Бога. Это как в тех романтических фильмах, где телохранитель влюбляется в кинозвезду, — говорит она, проводя пальцами по моей груди.

Я отступаю и качаю головой.

— Не этот фильм, и не этот мужчина. Я люблю Эмити и никогда не сделаю такого. Но даже если бы Эмити не было, я не смешиваю работу с личным. Иди домой. Прими душ, поешь, и если что-то тебя напугает, звони Хупсу. Или Дайсу — он заступит на смену позже.

Она смотрит на меня, что-то обдумывая, а затем смеется.

— Это просто игра, глупыш. Хотя, уверена, если бы ты встретил меня первой, всё могло бы сложиться иначе.

Эта женщина бредит. Конечно, она красива, но это всё, что она собой представляет. Эмити — красота и многое другое. Она смешная, уверенная в себе, умная и не позволяет мне или моим братьям садиться себе на голову. Кажется, я влюбился в нее в тот момент, когда упал с табурета прямо в ее грудь.

— Но я не встретил. И этого не произойдет. Иди домой, Моника.

С раздраженным вздохом она выходит из трейлера, проходя мимо озадаченного Хупса, который хмуро смотрит на меня.

— Начинаю думать, что звезда и сталкер — пара, созданная на небесах.

— А мне кажется, что, возможно, никакого сталкера и нет.

Он хмурится.

— Что ты имеешь в виду? У тебя же есть доказательство в руках.

— Может быть. Но что-то в этой ситуации кажется странным. Например, почему он не переходит от писем к чему-то более серьезному, кроме порезов на ее шинах — что, если подумать, кажется слишком удобным. Ведь из-за этого ей пришлось ехать со мной.

Забавно, что ни разу не было ни одного следа этого ублюдка. Если бы мне разрешили установить камеры, уверен, мы бы уже поймали его. Но студия была категорически против, чтобы не рисковать утечкой съемок фильма.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто Моника сама всё это устраивает?

Смотрю на дверь, через которую только что вышла Моника, и вздыхаю.

— Не знаю, Хупс. Честно, не знаю. Но точно уверен, не могу дождаться, когда это дело закончится.

— Понимаю. Мне лучше пойти догнать ее.

Беру шлем с полки и передаю ему.

— Будь начеку. Мы не знаем, что происходит со старым отделением «Хаоса». И последнее, что нам нужно, — мертвая актриса на нашем счету.

— Понял, — он смотрит на письмо. — Что ты собираешься делать с этим?

— Знаю патологоанатома, который должен мне услугу. Попрошу его проверить кровь — если это вообще кровь — и посмотреть, есть ли что-то в полицейской базе данных. А теперь иди. Следи за ней и звони, если что-то покажется подозрительным.

Он кивает и уходит, оставляя меня с запиской в руках. Достаю телефон, пролистываю контакты, нахожу нужный номер и звоню.

Когда трубку поднимают, сажусь на один из кухонных стульев.

— Брюс, я хочу воспользоваться долгом.