Покойся по кусочкам

30

В принятии душа не было ничего сексуального. Просто процесс, необходимость смыть вчерашний беспорядок и проверить друг друга, тактильно убедиться, что мы оба выжили. Я чувствовала себя потерянной без своих рук на нем, и, судя по выражению сожаления, которое он бросил, когда оставил меня за столом с Легс и Лил, почти уверена, что он чувствовал то же самое.

— Ты уверена, что всё в порядке? — спрашивает Легс, ставя передо мной чашку кофе.

— Да, я в порядке. Даже не была серьезно ранена. Не как Джи.

— В тебя стреляли, — шипит Легс. — Не приуменьшай. Если будешь держать всё в себе, это съест тебя заживо.

— Бывали случаи, когда мне было гораздо больнее, но я понимаю. И обещаю, что если начну зацикливаться, поговорю с кем-нибудь.

— Мы все думаем, что всё в порядке до тех пор, пока не становится ясно, что это не так, — мягко говорит Лил. Я не очень хорошо знаю Лил. Видела ее здесь, и она всегда дарит мне застенчивую улыбку, но мы не общались так, как с Легс.

— Потом что-то выбивает тебя из колеи, и ты даже не понимаешь, почему, и…

Она выдыхает с раздражением, прежде чем сделать глоток кофе. Замечаю легкую дрожь в руке, но ничего не говорю.

Легс протягивает руку и сжимает ее свободную ладонь, предлагая молчаливую поддержку.

— Я поговорю с кем-нибудь. Обещаю. Не буду пытаться справиться с этим в одиночку.

Она кивает.

— Хорошо, это правильно.

Я смотрю на нее и Легс и решаю сменить тему.

— Знаете, вы, ребята, разрушаете все стереотипы, которые у меня были о девушках из клуба.

Легс ухмыляется, а Лил разражается смехом.

— Поверь, раньше всё было не так. Когда-то мы соответствовали каждому стереотипу. Конфликтовали со старушками и всё такое. Определенно, была огромная пропасть между нами и ими. Но что-то произошло, и мы поняли, что не так уж отличаемся.

— Думаю, это сделало клуб сильнее, — добавляет Легс.

Лил задумчиво смотрит на нее.

— Возможно, ты права. Сейчас гораздо меньше драмы.

— Плюс, это приятно — иметь друга, к которому можно обратиться — кого-то, кто всегда поддержит, — Легс улыбается Лил.

— Вы упомянули старушек? Они всё еще здесь? Не помню, чтобы встречала кого-то, кроме Саншайн.

— Нет. Уже нет. Не буду вдаваться в подробности, но у нас были плохие братья, которые пытались разрушить клуб. Они проиграли, очевидно, но это оставило шрамы. Не знаю подробностей, почему именно они ушли, но не виню их за это. Не после всего, что произошло. Они ушли, чтобы быть в безопасности, а я осталась по той же причине, — говорит она, взгляд становится отстраненным, будто девушка погрузилась в воспоминания, но она быстро возвращается в реальность и смотрит на меня. — Быть здесь, сейчас — самое счастливое время в моей жизни.

Смотрю на Лил, изучаю ее лицо и не нахожу лжи. Она говорит искренне, и хотя я не понимаю, как можно обрести счастье в такой жизни, точно не мне судить. Я никогда не была на ее месте, поэтому никогда не скажу ей, какой путь она должна была выбрать. Это слишком напоминает отца Невеи и его отношение к людям.

— Я рада. Не буду врать, когда впервые пришла сюда, не хотела возвращаться. Я думала, что все здесь сумасшедшие, и мне это не нужно.

— Почему тогда вернулась? — спрашивает Лил, в ее голосе нет злости, только любопытство.

— Потому что это было важно для Джи. А потом, чем чаще я возвращалась, тем больше начинала понимать, что именно он любит в этом месте.

— И что же это?

— Людей. Вы его семья. Каждый раз, когда он проходит через эти двери, похоже на возвращение домой, и не только потому, что он здесь спит.

— Понимаю, о чем ты. Именно поэтому мне потребовалось так много времени, чтобы набраться смелости уйти.

Лил фыркает, а Легс напрягается. Но Лил ничего не говорит. Она делает еще один глоток кофе и пытается выглядеть невозмутимой.

— Я не бросаю тебя, Лил. Или любого из парней. Не совсем так. Семья — не место. а люди, как сказала Эмити. И хотя я не буду жить здесь, буду приезжать так часто, как смогу.

— Это не то же самое, — бормочет Лил. — Хотя будет приятно иметь место, где можно остановиться, когда мне нужно отдохнуть от всей этой тестостероновой атмосферы.

— Вот именно. Светлая сторона, верно? И знаешь, может прозвучать странно, но у меня никогда не было таких ночевок, знаешь, как в детстве. Так что хочу сделать это сейчас, но с вином и сырной тарелкой. Потому что я взрослая и чертовски классная.

Мы все смеемся, чего я никак не ожидала, особенно после вчерашнего.

— Вы обе придете, да? И возьмете Невею?

— Ей бы это понравилось, — говорю я. И это правда.

— А что насчет других девушек из клуба?

— Кики и Стейси интересуются только парнями и друг другом. Тина, Роуз и Глори держатся особняком. Мы ладим, но я не думаю, что кто-то из них согласится оставить парней на ночь.

— Они так беспокоятся о своей безопасности?

— Думаю, дело не в этом. Никто из нас не вырос в счастливых семьях. А здесь к ним относятся так, будто они важны, даже если причиной всему их тела. Думаю, часть из них считает, что если они уйдут, их заменят, и семья, которую они себе представляли, окажется иллюзией, — мягко говорит Легс.

— Пожалуйста, скажи, что ты так не думаешь! — резко говорит Лил.

— Это то, что я знаю, Лил. Люблю парней и девушек здесь. И, как сказала, буду приезжать и жду, что вы все тоже будете навещать меня. Но я знаю, что всё будет по-другому, как только я уйду. С глаз долой — из сердца вон, и всё такое. Меня так много раз заменяли, — шепчет она.

— Не я. Знаю, что не довожу тебя до оргазма каждую ночь — не то, чтобы не могла, если бы захотела, — но ты моя сестра от другой матери. Тебя не заменить, — твердо говорит Лил.

Я беру кофе и прикрываю улыбку кружкой.

— У меня есть новые друзья, которые приедут на съемочную площадку на этой неделе. Невея должна была быть там, чтобы составить им компанию, пока я работаю, но ее вызвали. Так что я думала, может, вы, ребята, захотите приехать и помочь мне?

— Что за новые друзья? — спрашивает Легс.

— Те, которых я завела, очевидно. Что могу сказать? Я потрясающая.

— Хм… Да, должно быть, это так. Ничего общего с возможностью познакомиться со знаменитостью.

— Поверь мне, когда ты их встретишь, поймешь, что в них нет ничего особенного. Они едят, ходят в туалет и косячат, как и все мы, простые смертные.

Лил ахает и хватается за грудь.

— Не разрушай магию.

Легс качает головой, наблюдая за выходками подруги.

— Кто твои новые друзья? Мы их знаем?

— Не знаю, может быть. Я познакомилась с ними в закусочной с Джи. Они из другого клуба, но я не помню названия. Их зовут Мерси и Джинкс.

Лицо Легс озаряется.

— Я знаю Мерси. Она из нового отделения «Демонов Хаоса». Это клуб, в котором я была до того, как пришла сюда. Не знаю Джинкс — она присоединилась после того, как я ушла, — но слышала, что она настоящая крутышка. Девчонка потеряла обе ноги в аварии, когда была подростком, и спасла жизнь Мерси. И она охотница за головами105. Ну, или была, пока не присоединилась к «Демонам». Теперь она первая женщина, ставшая членом клуба.

— Чувствую, как у тебя появляется симпатия к Джинкс? — поддразнивает Лил.

Легс закатывает глаза.

— Я никогда не была привередлива в том, с кем проводить время, будь то мужчина или женщина. Но меня всегда привлекали сильные альфа-типы, а она — всё и даже больше.

— Не привередлива, если только речь не идет о Мидасе, — бормочет Лил, получая от Легс сердитый взгляд.

— Я так понимаю, это значит, что ты придешь? — вмешиваюсь я.

— Черт, да.

— Лил?

— Ты уверена? Имею в виду, мы в порядке, здесь. Но там, если люди узнают, чем мы занимаемся, они могут смотреть на тебя свысока за то, что ты общаешься с нами.

— Тогда это не те люди, которых я хочу знать.

Ее улыбка становится ярче, освещая всё лицо, и, Боже мой, она красива. Обычно в Лил есть какая-то жесткость, тень, которая приглушает ее свет. Это заставляло меня думать, что она старше, но теперь я задаюсь вопросом, может быть, дело не в возрасте, а в прошлом, на которое она намекала, то, которое ее истощает. Возможно, я не знаю ее истории, но чувствую, что она темная. Пережить такое тяжело, построить жизнь после того, как тебя свели к роли жертвы — изнурительно.

— Тогда да, давайте сделаем это. Не могу дождаться, — кричит Легс, заставляя меня рассмеяться.

— Не можешь дождаться чего?

Вздрагиваю от звука голоса Джи, и мы все поворачиваемся, когда он подходит ко мне.

— Девчонки приедут на съемочную площадку на встречу с Мерси и Джинкс.

— Звучит весело. Я обязательно возьму с собой еще одного брата в тот день, чтобы все вы не попали в неприятности.

— Грубо, — Легс показывает ему язык.

Он ухмыляется, взгляд переходит на меня.

— Могу я украсть тебя на минутку?

— Конечно. Всё в порядке?

— Блейд хочет, чтобы ты пришла на собрание и рассказала всем, что помнишь.

Тяжело вздыхаю. Я наконец перестала думать об этом, отвлеклась на несколько минут, а теперь придется рассказывать всё заново.

— Прости, я знаю, ты не хочешь снова переживать это.

— Всё нормально. Если это поможет разобраться, что, блядь, происходит, я расскажу всё, что помню, еще миллион раз.

Встаю и поворачиваюсь к девушкам.

— Увидимся позже?

— Конечно. Рада, что вы оба в порядке, — добавляет Лил, и Джи улыбается ей.

— Я тоже, Лил, я тоже.

Я смотрю на молчаливых мужчин, заканчивая рассказ о том, что произошло, кажется, в миллионный раз.

— Никто из вас на самом деле не видел, как они вас сбили? — спрашивает Иньиго.

— Признаю, я не обратил внимания. Мысли были заняты другим. Мельком увидел что-то краем глаза, но они ударили нас, прежде чем я успел что-то осознать. По крайней мере, мне показалось, что грузовик появился из ниоткуда, — говорит Джи.

— Я просто играю роль адвоката дьявола. Хотел понять, было ли это случайностью, и когда они поняли, кого сбили, попытались замести следы, убрав вас обоих. Или они целенаправленно на вас нацелились.

— Это то, о чем мы все думаем, — вздыхает Мидас.

— Мы можем позвонить Хану, но знаем, что он ни в чем не признается. Просто прикинется дураком, чтобы спасти свою шкуру, — пожимает плечами Ганнибал. Очевидно, он не фанат этого Хана, кем бы он ни был.

Хэвок хмыкает, но не спорит.

— Они не появились из ниоткуда, — тихо говорю я, прокручивая всё в голове без паники. — Я увидела их, когда мы подъехали к перекрестку. Грузовик был припаркован на обочине. Заметила их только потому, что солнце отразилось от краски, придав ей фиолетовый оттенок, это показалось странным. Они не могли нас не видеть.

— И они ударили по нам ебать как сильно, — добавляет Джи. — Это доказывает, что всё не было случайностью.

Хэвок толкает телефон по столу ко мне. На экране фотография мужчины, которого я не узнаю.

— Листай и скажи, если узнаешь кого-то.

Киваю и начинаю пролистывать фотографии, останавливаясь, когда мне кажется, что я узнаю того, которому стреляла в живот. Поворачиваю телефон, чтобы остальные могли его увидеть.

— Это тот парень, которому я стреляла в живот, верно? Эйсид, кажется, я слышала, как кто-то назвал его имя.

Хэвок кивает. Блейд сидит тихо, впитывая информацию. Он почти ничего не сказал с тех пор, как я вошла.

— Он из моего старого отделения, — говорит он, удерживая мой взгляд, будто ждет, что я что-то скажу. Но что он хочет услышать? Извинения?

— Мне не жаль, что я в него стреляла, — говорю я, заставляя мужчину нахмуриться.

— Хорошо. Тебе не должно быть жаль. Блядь, если кто и должен извиняться, так это я.

— Почему?

— Потому что они явно устраивают проблемы теперь, когда я здесь. Если бы я…

Поднимаю руку, чтобы заткнуть его, пока Джи наклоняется и целует меня в висок.

— Не будь идиотом, Хэвок. Ты не сделал ничего плохого. И если они так управляют своим отделением, то, черт с ними.

Все смотрят на меня, но я игнорирую взгляды.

— Может, они пытаются указать на тебя, выставить плохим, чтобы тебя не выбрали президентом. Погоди, вас выбирают голосованием, или Блейд просто говорит: «Ты теперь президент»?

Губы Хэвока дергаются, пока парни в комнате смеются.

Блейд наконец говорит.

— Хэвок никуда не уходит. И если они попытаются указать на него, я сам сломаю эти пальцы.

Он проводит рукой по лицу, выглядя измотанным.

Я снова смотрю на телефон и продолжаю листать фотографии Хэвока, пока не нахожу его. Поворачиваю телефон и передаю его Хэвоку.

— Это тот парень.

— Наклз. Не могу сказать, что удивлен. Где Эйсид, недалеко будет и Наклз.

Все на мгновение затихают, ощущая удар от предательства братьев. Если то, что я поняла, правда, это не первый раз, когда происходит что-то подобное. Молчу, зная, что ничего из того, что скажу, не уменьшит чувство предательства.

Блейд проводит пальцами по волосам и вздыхает.

— Думаю, чем дольше мы ждем, пока Хэвок займет мое место, тем больше дерьма они выльют на нас.

Он оглядывает всех братьев и сглатывает. Я сжимаю стол, чувствуя печаль и покорность, исходящие от него.

— Знаю, что планировал дать Хэвоку время на адаптацию, но не могу избавиться от ощущения, что это ошибка. Когда ты станешь президентом, у тебя будет вся власть. Ты сможешь перетряхнуть мудаков там или даже распустить их отделение. Ты знаешь их лучше меня, и после того, что они устроили, заслуживаешь быть тем, кто вынесет им приговор.

Блейд смотрит на меня.

— Кроме того, маленькая птичка начиркала мне, как хорошо вы сработали командой вчера, когда не смогли связаться со мной. И как Хэвок взял на себя инициативу, будто всегда был здесь. Она сказала, что вы, парни, заставили меня гордиться вами. Это чистая правда.

Он встает и прижимает руку к сердцу.

— Для меня — честь быть вашим президентом, — он срывает нашивку президента с своего жилета и передает ее Хэвоку. — Но теперь в городе новый шериф.

Абсолютная тишина окутывает комнату. Клянусь, все затаили дыхание, когда Хэвок встает и подходит к Блейду. Когда он обнимает Блейда, я с трудом сдерживаю слезы.

— Придется держать планку106.

Кулаки начинают стучать по столу, а ноги топать по полу, пока звук не становится похож на гром, разносящийся по комнате. Не знаю, для Блейда или для Хэвока — может, для обоих, — но, прислонившись к явно растроганному Джи, понимаю, что становлюсь свидетелем чего-то грандиозного.

Это конец старой эпохи.

И начало новой.